Чтение онлайн

И позволило нам это производство пороха и взрывчатки, которое достигло к лету 43го значения в тридцать тонн в день. Правда, скорее вопреки мне. Дело в том, что с самого начала я был одержим очисткой веществ, прежде всего с прицелом на производство полупроводников, но и для других производств - чем меньше примесей, тем лучше. Ну, мне так казалось. Поэтому уже в декабре на разработке методов очистки работало сотни химиков и технологов. Я хотел, чтобы примеси контролировали именно мы, а не природа. Иногда и перебарщивал. Так, уже к декабрю 41го наш порох был гораздо чище, чем советский и даже немецкий - мы выжимали максимум растворителей, так что он мог храниться годами. Но оказалось, что такой порох и горит лучше, соответственно мало того что увеличивался износ канала ствола, так еще и получалась другая скорость полета снаряда, а соответственно и баллистика. Пришлось согласиться с аргументацией и принять меньшую очистку пороха - заодно это чуть ли не в три раза увеличило и его выработку практически на том же оборудовании - просто быстрее освобождались вакуумные печи, и оставалось только добавить несколько емкостей азотирования, чтобы не простаивала сушка. Вот уж действительно - заставь меня богу молиться ...

В общем, к лету 43го мы вышли на вполне приличные объемы производства, и собирались реализовать этот потенциал. Правда, баллистика наших снарядов все-равно отличалась из-за того, что мы пока не смогли подобрать нужный состав пороха - вроде химическая формула - та же, присадки - те же, а скорость горения у наших порохов - выше. Пока решили вопрос изменением навески, хотя точно подобрать все-равно не смогли - скорость снарядов в канале ствола выше на 10-30 метров в секунду. Все из-за так и оставшейся слишком высокой чистоты - у немцев и у наших он оказался грязнее, у наших даже по-меньше. Но, как бы то ни было, таблицы стрельбы быди составлены, и поражение осколками ствольной артиллерии было одним из краеугольных элементов новой тактики - преимущество осколков было в том, что им не надо было преодолевать сопротивление воздуха между стволом орудия и целью - его преодолевал снаряд, взрывался, и тем восстанавливал свою убойность, уже в виде осколков, которые и поражали, как любят говорить, живую силу и технику. Хотя поражение было не то чтобы стопроцентным. Как и все в войне, тут многое опиралось на теорию вероятности. Так, все приведенные выше величины приведены для площади сплошного поражения, когда поражается девяносто процентов целей. А при так называемом гарантированном поражении, когда поражается только пятьдесят процентов целей, соотношение будет в пользу калибра 76,2 - для них эта площадь составляет пятнадцать на тридцать метров, а для 152 - двадцать пять на семьдесят пять - разрыв уже меньше. Исходя из этих величин и задачи и делался расчет - на то, чтобы цепь залегла, когда она еще далеко и надо просто замедлить ее продвижение вперед, пока ПТО выбивают бронетехнику, давался огонь ослабленными снарядами и на гарантированное поражение. А уж если немецкая пехота была близко - тут уж ее надо было мочить всем чем можно - тогда - сплошное поражение, а значит и более плотная укладка на поле боя, и усиленные снаряды, чтобы осколки дольше сохраняли убойность и обеспечили многократное перекрытие площади. И артиллерийские командиры вместе с комбатами и кураторами разрабатывали сценарии боя и вариант стрельбы для каждого из них, исходя из местности - на пересеченной требовалось более частое покрытие, чтобы охватить каждую складку местности, а на открытой - меньше - осколки и так полетят на довольно большое расстояние, не врезавшись в склоны и неровности.

Автоматы, ручные и станковые пулеметы, снайперские винтовки и ручные гранатометы можно и не считать - войска были напичканы ими более чем достаточно. При отсутствии у противника артиллерии калибра 150мм и более и при поддержке штурмовых самолетов один батальон мог сдержать пехотную или танковую дивизию, потеряв не более четверти состава. С более серьезно оборудованной позицией в виде многоуровневых ДОТов потери уменьшались еще на 20-50 процентов. Собственно, ДОТы и пехота в окопах становились прикрытием для артиллерии - пушек, гаубиц, минометов - и средством придержать наступающие части немцев, пока по ним будет работать авиация и артиллерия. Попробуем бить фрицев на расстоянии, тем более что дальность стрельбы ствольной артиллерии в десять-двенадцать километров позволяла прикрывать соседние батальонные опорные пункты и работать по ближним тылам фашистов, в то время как сама оставалась достаточно неуязвимой для ответного огня - бетонные капониры надежно защищали от близких взрывов, опасными были лишь прямые попадания в небольшой квадрат три на три метра, которых еще надо добиться.

Причем для повышения скорострельности инженеры разработали систему заряжания, которая позволяла быстро доставить заряд и снаряд из бункера к казеннику и ввести их в ствол всего за пять секунд. Скорострельность повышалась почти в три раза. А чтобы можно было ее поддерживать хотя бы полчаса, в капониры устанавливались системы вентиляции и охлаждения. Эту инженерию мы разрабатывали, естественно, с моей подачи, более полутора лет, причем последний год активно вылавливали блохи и лечили детские болезни, так что к лету 43го она уже была довольно зрелой разработкой. Я-то планировал ставить ее в танки, но пока такую компактную систему разработать не удалось - требовался больше размер башен и довольно много легированного металла, иначе он быстро изнашивался или не выдерживал нагрузки при кантовании боеприпасов. А стационарные капониры позволяли разместить эту систему достаточно вольготно и не париться из-за потери мобильности - заряжающая система весила почти как орудие, которое она питала. Тут же пригодился и погрузочно-разгрузочный комплекс, которым можно было перегрузить поддоны со снарядами с грузовика прямо в приемник подающей системы - это резко увеличивало пропускную способность транспортной системы и давало достаточный поток пищи для стволов.

Расположение элементов обороны проектировалось индивидуально под конкретную местность. Главными были лишь несколько принципов - все пространство, а особенно ложбинки, должны простреливаться минимум с двух позиций, элементы обороны не должны быть видны более чем с 200 метров - чтобы противник не мог поражать их корректируемым огнем с дальних дистанций, на которых может бороться меньшее количество наших стволов, и чтобы их корректировщики могли корректировать навесной огонь с как можно большим риском для себя. Не должно быть фронтальных амбразур - только фланкирующий огонь - чтобы противник не мог стрелять непосредственно по амбразуре всем фронтом, а должен был бы поворачиваться боком к части наших стволов, которые начнут бить им в бок. Пути подхода и отхода наших подразделений должны быть максимально скрыты от глаз противника - чтобы противник не заметил изменения наших сил и не мог осознанно препятствовать их перемещению - только беспокоящим, но не прицельным, огнем. Все было направлено на уменьшение риска для наших бойцов - незачем лишний раз подставлять их под пули, если все можно решить инженерными средствами. Возможность для геройства у них наверняка и так будет более чем достаточно. Эта система частями уже была опробована в предыдущих боях и сейчас наши военные аналитики, структурировав предыдущий боевой опыт, выстраивали четкую систему упорной обороны, и уже на ее основе военные инженеры оборудовали позиции и пути перемещения войск.

Местность перед каждым опорным пунктом изучалась с точки зрения наступающих - где удобнее сосредотачивать силы, чтобы было и скрытно от нас и более-менее защищенно, где могут распололжиться наблюдатели и корректировщики, чтобы получить хороший обзор, как будут подходить колонны подкрепления и снабжения, чтобы двигаться по максимально гладкой и проходимой дороге. Исходя из этих соображений и составлялись планы поражения противника на подходах. Оборона готовила поражение участков местности, на которых было вероятно скопление противника перед переходом в атаку - поляны, ложбинки, перелесок - все места, где можно пройти и поставить технику, по путям его вероятного подхода к этим местам и выхода с них, по участкам развертывания в атакующие порядки, готовилось несколько рубежей заградительного огня по местам, где противник начнет разворачиваться в цепь, чтобы накрыть его, пока он еще скучен, по вероятным позициям артиллерийских и минометных батарей - просто прикидывали, где они могут быть установлены - ведь для батареи подойдет далеко не всякое место - нужна и ровная незаболоченная площадка, и отсутствие близких препятствий в направлении стрельбы - а таких мест тоже не так уж много. Для всех этих участков артиллеристы и минометчики заранее рассчитывали настройки прицелов для основных и запасных позиций - когда придет время стрелять по какому-либо участку, будет достаточно получить код этого участка, выставить прицелы и начать стрельбу - уже не потребуется рассчитывать прицел по данному участку, если только внести небольшие поправки на температуру, направление ветра, давление воздуха. В Смоленском сражении мы захватили много немецких полковых и дивизионных гаубиц 105 и 150 мм, поэтому недостатка в артиллерии мы уже не испытывали и стали усиливать ими батальонные опорные пункты.

Планы отражения непосредственно атак также составлялись с учетом местности. Для разных ситуаций боя разрабатывались порядок и сроки переноса сосредоточенного огня - батальоны должны были вычищать от немцев участки местности - эдакая огненная метла.

Ближние подходы к траншеям и ДОТам - третий, но не последний слой обороны. Проволочные заграждения защищались и прикрывались продольным огнем - пока немецкая пехота будет продираться через колючку, ей во фланг будут молотить стволы станковых пулеметов - сомневаюсь, что кто-то сможет не то чтобы добраться до окопов, но просто выжить и отойти. Соответственно, рядом расположенные пулеметы защищали проволочные заграждения перед соседями - все тот же тотальный принцип фланкирующего огня. Дополнительно готовились участки сосредоточенного огня перед передним краем - для огневых средств, стрелявших прямой наводкой, организовывались дополнительные амбразуры, чтобы по команде можно было через них стрелять в наиболее угрожаемом направлении, рассчитывались установки прицелов для этой позиции для огневых средств, стрелявших с закрытых огневых позиций. Без таких подготовленных участков сосредоточенного огня каждый боец будет палить как ему вздумается. С подготовленными же участками боец знает, в какую амбразуру пихать свое оружие и в какую сторону вести огонь. Дело командира во время боя - вовремя определить, что надо палить именно по этому участку, дать команду на стрельбу и проконтролировать ее исполнение. А определить просто - как только на данном участке сосредоточилось врага в достаточной плотности чтобы вероятность их поражения была достаточно высокой или он одним броском может достигнуть наших укреплений - их надо мочить. И причем чем удобнее участок расположен для достижения наших оборонительных укреплений - тем тщательнее надо за ним следить, тем обильнее надо его поливать свинцом и сталью.

Далее, если и проволочные заграждения будут прорваны, вступала в действие система отсечных позиций, когда за передними траншеями создавались окопы и пути сообщения, с которых можно было продольным огнем поражать ворвавшихся в траншеи фрицев, накопить силы для внезапной контратаки, чтобы выбить противника из передних линий, пока он не успел сгруппироваться, организовать оборону, расставив стрелков и определив сектора стрельбы - неорганизованную оборону ломать гораздо проще - это как оркестр - когда он играет не по нотам, получается ерунда.

Автоматическое оружие ротных опорных пунктов позволяло создать плотность огня в двадцать пуль в минуту на один метр - более чем достаточно для поражения всей живой силы противника. Причем батальонные снайперские группы с дальнобойным вооружением начинали работать с дистанций более километра, на семистах метрах к ним подключались станковые пулеметы и снайпера пехотных отделений.

Четыре ствола противотанковой артиллерии и десять станковых противотанковых гранатометов на километр позволяло отразить атаку до тридцати танков на данном километре - более немецкой танковой роты. Пока немцы едут свои пятьсот-семьсот метров, пушки ДОТов успеют выстрелить по ним по десять раз как минимум, а это уже сорок выстрелов только из ствольной артиллерии. Маневр САУ с соседних участков и из глубины позволит отразить и более массированную атаку - их можно выдвигать, как только обнаружилось сосредоточение танков, и их пять-десять дополнительных стволов не оставят фрицам вообще ни малейшего шанса - эти пятьдесят-сто дополнительных выстрелов снесут практически любую танковую атаку разумных пределов. Нет, если немцы двинут сотню танков - те прорвутся. Но такую армаду надо и сосредоточить, и выдвигать постепенно, иначе они будут мешать друг другу вести огонь - и все это время по ним будет вестись огонь, на них будут сыпаться бомбы и снаряды, а на расстояниях в двести метров включатся в работу и СПГ, которых десяток на километр, и каждый даст минимум по паре выстрелов. Вот и получается, что на километре фронта мы успеваем выпалить по немцам до двухсот выстрелов, прежде чем немецкие танки доберутся до наших окопов. А это, даже при наихудшем варианте в три выстрела на танк, даст поражение семидесяти танков противника. Тридцать оставшихся в этой гипотетической атаке танков, которые прорвутся к окопам, будут иметь дело с гранатометчиками, а кто сможет пройти дальше, будет встречен контратакой ударных частей, чьей задачей будет ликвидация таких прорывов. Полный "но пасаран".

Особое внимание уделялось стыкам частей, которые считались слабым местом любой обороны из-за того, что справа и слева части подчиняются разным командирам, соответственно, они докладывают обстановку своему командиру, тот принимает решение с точки зрения своего фланга, второй командир - своего - в результате решения могут быть несогласованными, так как зачастую на согласование нет времени - пока командиры свяжутся, переговорят - ситуация может измениться кардинально - враг ворвется в окопы и согласованное решение устареет так и не начав реализовываться, и это еще в лучшем случае - хуже, если оно начнет реализовываться, но уже в изменившейся ситуации оно будет вредным - положим кучу своих бойцов. На согласование решения требуется время, которого во время боя не всегда хватает. Враг может атаковать фланг одной части, а другая будет бездействовать - в противоположность тому, если бы он атаковал подразделения одной части - ее командир отдал бы приказ другому подразделению поддержать атакованное. Нужно единое командование подразделениями стыка. Пока мы нашли выход - временное подчинение частей обоих флангов стыка одному из командиров. Главное, чтобы обе части стыка действовали согласованно, под общим руководством командира, который находится в непосредственной близости и все видит своими глазами, имеет право оперативно увязывать стрелковый и артиллерийский огонь непосредственных подразделений стыка и его поддержки. Поэтому пока мы ввели правило - кто справа тот при приближении врага и командует. Посмотрим - как пойдет ...

Не меньше усилий было затрачено и в тылу. За два месяца были проведены организационные мероприятия по административному разделению нашей и советской территорий - практически вся брянщина была выведена из состава Орловской области и подведена под юрисдикцию ЗРССР. Но даже не дожидаясь окончания этой бюрократии, мы начали массовую распашку на новых территориях. Дерново-подзолистые почвы были конечно не украинским черноземом, который весь был под фашистами, но наши агротехники приспособились снимать и с них обильные урожаи - калийные удобрения Белоруссии, фосфаты брянщины, местный сапропель и торф - мы как могли повышали урожайность земель, пусть даже через три года они все-равно выдохнутся и качество, да и количество зерна упадет - нам главное выжить сейчас, когда много народа занято в боевых действиях. Потом, после Победы, можно будет снизить интенсивность использования земли, чтобы она восстановила микрофлору и питательные вещества. Сейчас же мы засевали площади исходя из того, чтобы прокормить шестьдесят миллионов человек - тридцать миллионов нашей республики и еще столько же - остального СССР. С наших заводов сельхозтехники поступало достаточно тракторов и навесного оборудования, чтобы максимально механизировтать полевые работы. Конечно, газогенератороы снижали мощность сельхозтехники, но все-равно один трактор заменял почти двадцать лошадей и десяток человек, к тому же на них работали в основном подростки - в качестве обучения. В ремонтных мастерских также работали в основном подростки под руководством старых мастеров - мы растили пополнение для наших механизированных войск.