Чтение онлайн

— Что может быть лучше вечернего купания, — сказал Эмир, поднимая меня на ноги на удивление сильными руками.

— Спасибо. Спасибо тебе, — еле слышно сказала я.

— Не за что, — ответил он и, приложив два пальца ко лбу, растворился в толпе.

Я повернулась к Эзре, но место, где он стоял, уже опустело.

31

Мы нашли Эзру на лужайке перед домом. Его рвало. Я не знала, что делать, а Фостер просто подошел к нему, наклонился и положил руку на спину, тихо приговаривая:

— Все хорошо.

Эзра рыгнул еще пару раз, сплюнул, но не выпрямился, словно ожидая следующего приступа рвоты.

Когда он наконец выпрямился и посмотрел на меня, игра, танцы и испорченная вечеринка — все показалось таким далеким.

— Ты в порядке? — спросил он. На его рубашке осталось пятно, а черный галстук висел мокрой тряпкой.

— Да, — напряженно ответила я. — А ты?

Эзра кивнул, но ничего не сказал.

Повисло молчание, которое нарушил только Фостер, когда я особенно сильно вздрогнула.

— Может, дашь Дев полотенце или что-то?

— Да. Блин, да, извини.

Эзра резко развернулся и поднялся по ступенькам в дом. После минутного колебания мы с Фостером последовали за ним.

Внутри дом Эзры был таким же впечатляющим, как и снаружи, но каким-то образом все равно казался... доступным. Не таким шикарным или дорогим на вид, что боишься дотронуться до чего-нибудь. Не было ощущения, что попал в музей.

К тому времени как мы вошли, Эзра уже исчез, так что мы с Фостером топтались у входа. Он разглядывал комнаты, которые шли по коридору, начинающемуся за лестницей, а я подобрала подол платья, чтобы с него не стекало на пол. Хотя это не очень-то помогло.

Через минуту вернулся Эзра с большим пушистым полотенцем. Он протянул его мне и сказал:

— Я могу принести тебе сухую одежду, если хочешь.

Во времена Джейн приличия обязывали вас отказаться от подобного предложения. Тогда собеседник должен был настаивать, а вы снова отказываться. А потом, когда он настоял бы во второй раз, полагаю, вы бы поняли, что предложение искреннее, или он бы понял, что вы выказали подобающее количество сдержанности, самоотверженности и чего там еще. Но во времена Джейн люди не носили колючих выпускных платьев, купленных с сорокапятипроцентной скидкой в универмаге, и уж точно не промокали в них.

— Спасибо, — сказала я.

Фостер остался в фойе, а я последовала за Эзрой наверх. Он зашел в свою комнату, а я ждала его в коридоре.

Вся стена в коридоре была увешана множеством фотографий. Быстрый осмотр показал, что на фотографиях изображены одни и те же люди: симпатичная темноволосая женщина и начинающий лысеть мужчина средних лет, они вместе снимались на пляжах и на палубах круизных лайнеров. Был там и Эзра, разного возраста, насупленный — на фото из младшей школы, в футбольной форме на поле.

Я остановилась перед фото Эзры-ученика средней школы. Он стоял на берегу речки и гордо демонстрировал рыбу. Позади него стоял долговязый подросток с натянутой улыбкой и удочкой на плече. Меня поразило, что никогда до этого я не видела Эзру таким счастливым. Веселым, довольным или застенчивым — да, но не таким, не таким откровенно счастливым. Или это проходит с возрастом?

— Милый, да? — спросил кто-то. Я резко обернулась.

Я не заметила, как открылась дверь, но теперь коридор заливал свет, и в его сиянии стояла Марабель. В пушистом халате и тапочках с Губкой Бобом.

— Что... что ты здесь делаешь? — спросила я, хотя это был глупый вопрос. Всего в нескольких футах от меня зловеще улыбался один из ее детских портретов королевы красоты.

— Я здесь живу. Во всяком случае, часть времени. В основном я живу с мамой, но папа купил этот дом, чтобы мы все могли жить вместе, и у меня тут красивая комната. — Она показала на фото. — Мило, правда? Его папа возил их на рыбалку.

— Папа Эзры?

— Ага.

— Я думала, у него нет папы.

— Они больше не общаются.

Вот это новость. Но я не успела ничего сказать, как Марабель оглядела меня, словно впервые увидев.

— Почему ты мокрая? — И, совсем как Фостер, не дожидаясь моего ответа, продолжила: — Почему ты в доме? Эзра тут? — Ее глаза стали размером с блюдца. — Ты занималась сексом с Эзрой?

Я смогла высказать только одну мысль:

— Тогда почему мое платье промокло?

— Может, вы были в душе.

— В платье?

— Кто я такая, чтобы судить вкусы другого человека? — сказала она, и тут дверь в комнату Эзры открылась, и он вышел со свертком тренировочной формы команды Темпл-Стерлинга.

— У тебя все хорошо? — спросил он Марабель.

— Лучше, чем у Девон. Она залила весь пол.

— Держи. — Эзра вручил мне вещи. — Ванная там, в конце коридора.

— Спасибо.

Я зашла в ванную и с трудом стянула с себя платье, позволив ткани тяжело шлепнуться на пол у моих ног. Конечно же, лифчик и трусики тоже промокли, и я молча размышляла, что же с ними делать, одновременно восхищаясь ванной комнатой размером с мою спальню.

Я решила выжать лифчик и трусы над раковиной и снова надеть их, надеясь, что они не оставят мокрых пятен на одежде Эзры. Я надела футболку, натянула тренировочные штаны и завершила образ толстовкой «Кавалеристов».

Во всем доме было тихо. Потом я услышала топот ног вверх по лестнице и тихий вскрик.

— Вот ты где!

Я на девяносто восемь процентов была уверена, что мне следует остаться на месте. Но оставшиеся глупые, назойливые два процента заставили меня положить руку на дверную ручку и чуть приоткрыть дверь, чтобы подсмотреть.

Линдси обнимала Эзру обеими руками. Ей обязательно так часто обнимать людей? Они стояли так, что я видела ее лицо, уткнувшееся в его шею. Она крепко зажмурилась и прижалась к нему, кажется, совсем не возражая, что его волосы до сих пор мокрые. Эзра переоделся в такую же одежду, что дал мне, — спортивные штаны и футболку, — но Линдси, наверное, не волновало бы, даже если бы он все еще был в мокром насквозь костюме.

— Ты в порядке? Я только что услышала, что случилось.

— Да, я в порядке, — тихо сказал Эзра. — Спасибо.

— Где Девон? С ней все хорошо?

— Думаю, да.

Почему она стоит так близко? Почему он не отошел? Я пожалела, что не вижу его лица, но в то же время мне хотелось захлопнуть дверь и никогда не выходить. Я могла бы жить в этой ванной. Тут есть почти все, что мне нужно. Даже телевизор.

Я не могла отвести от них глаз и не могла подавить отчаяние, охватившее меня при виде ладони Линдси на лице Эзры. Сначала я не понимала, откуда взялось это чувство, но внезапно до меня дошла правда: я хотела, чтобы это была моя ладонь. Хотела иметь право стоять так близко к нему, убирать волосы с его лица.