Чтение онлайн

– Только одна? – как-то растерянно произнесла Алина. – Может ещё оставите? На другие дни.

– Начальник сказал, что больше не понадобится. Да и нет у нас больше. Под отчёт выдали только две ампулы. Я и так нарушаю, позволяя вам самой сделать укол.

– Ладно, колите. Устала я. И, кстати, вот ваши деньги.

Алина отвернулась, чтобы не видеть лицо Виталия, в это мгновение острый приступ снова скрутил всё внутри, и зажав рот руками она выбежала из комнаты. Санитары не стали дожидаться её возвращения из ванной, крикнули «спокойной ночи», и захлопнув входную дверь пошли к воротам, где их ждала скорая помощь.

– Ну что там? – поинтересовался заспанный водитель.

– Не жилец, – равнодушно ответил один из санитаров, и отсчитав 500 рублей, сунул деньги водителю в нагрудный карман. – Твоя доля. Поехали.

Алина умылась, и после этого долго смотрела на своё отражение в зеркале, замечая не совсем приятные изменения, но какой это было мелочью по сравнению с тем, что её ждало в ближайшее время. Она ещё раз плеснула водой в лицо, чтобы приободриться, и решительна вытрусила содержимое аптечного пакета прямо в раковину. Отодвинув в сторону, таблетки и какие-то тюбики, взяла упаковку с тестом на беременность, задумчиво повертела её в руках, не решаясь вскрыть. Именно за ним Алина забегала в аптеку, всё остальное взяла для прикрытия. Она должна была развеять сомнения или принять данность. Терпеть больше не было никаких сил. И уже через минуту, открыв глаза, Алина увидела то, что так давно хотела видеть – две чёткие полоски. Она уже готова была упасть в обморок, снова разреветься или начать безудержно материться и крошить всё, что попадётся под руку, но вместо этого в голове прозвучали слова доктора: «Вера в чудо… А почему бы и нет…». Так вот же он – чудо!

Алина ополоснула под струёй воды тест, и зажав его в руке, вошла к мужу в комнату. Он лежал с блаженной улыбкой на лице, наслаждаясь отсутствием заглушённой морфием боли.

– Не спишь?

– Не хочу, – тихо ответил Виталий. – Боюсь не проснуться.

– Прекрати. Ты не должен так говорить и уж тем более так думать. Доктор сказал, что нужно верить в себя и в чудо.

– Откуда ей взяться вере этой. Сил нет даже говорить. А ты ещё о каком-то чуде…

– Виталя, не нужно ничего говорить. Я тоже послала тогда доктора так далеко, насколько можно, а он всё своё толдычил – надо верить, только в этом спасение. Не понимала я о чём это он. А вот теперь понимаю и хочу, чтобы ты тоже знал. Вот смотри, – Алина разжала ладонь, на котором лежал тест.

– Что это?

– Это тест на беременность.

Виталий недоуменно посмотрел на жену.

– Да, это тест на беременность, и как видишь, на нём две полоски. А что это может означать?

– Что?

– Господи, какой же ты дурак. Что это может означать? Только одно – я беременна.

– Как?

– Мне снова обозвать тебя дураком? Ты забыл как это делается?

– Но я же…

– Месяц назад ты был ещё вполне работоспособный. Забыл ту ночь, когда я засиделась у подружки? А я не забыла.

– Мы же тогда чуть не развелись из-за…

– Чуть не считается. Не развелись ведь, а сделали кое-что интересное. Помнишь как у нас тогда всё было, почти как в молодости. И страсть откуда-то взялась, и потенция твоя вернулась, и на работе у тебя всё было нормально, и даже голова не болела. Может это и было чудо, о котором доктор говорил. Или это…, – Алина снова разжала кулак с тестом.

– И в чём же здесь чудесность? – уже почти ничего не соображая спросил Виталий. – Тебе скоро 45-ть… Я скорее всего не сегодня-завтра сдохну. Что будет с ребёнком? Как ты будешь рожать? Как жить потом?

– Ты не имеешь права теперь умирать. Ты обязан увидеть своего ребёнка. И не надо тыкать мне в нос моим возрастом. Возраст нормальный, рожу без проблем. А потом ещё одного заведём.

– Не говори глупости… Я настаиваю, чтобы ты обязательно сделала аборт…, – Виталий запнулся, подбирая нужное слово. – Потом…

– А вот и нет. Я буду рожать, а ты будешь ждать нашего ребёнка. Понял!? Будешь ждать! И только посмей умереть! – крикнула она.

Виталий посмотрел на Алину, и его глаза медленно закрылись, не осталось сил даже разговаривать.

Второй день до

Нельзя сказать, что три года, которые Алина отработала после окончания института, пролетели незаметно. Она могла бы в красках описать своё прибывание в маленьком городишке, куда её заманил ушлый кадровик, приехавший на дипломирование специально для того, чтобы подыскать падких на обещания хорошей жизни выпускников, но это стало её второй в жизни тайной. Ну а тогда Алина не раздумывая ни секунды подписала все бумаги и побежала собирать вещи, ей поскорее хотелось скрыться от сплетен, опутавших её после того мерзкого инцидента на дне рождения. Она не просто чувствовала, а была уверена, что все в курсе её позора и никакого сострадания ей не дождаться, поскольку молва утверждала, что она сама спровоцировала парней. Вот как ей было выдержать весь этот шквал негатива? Теперь Алина знала ответ.

Поезд уносил её за сотни километров, от места преступления. Так она решила, что случившееся – это и есть настоящее преступление, которое было совершено ею в отношении самой себя. И никого не нужно искать, и не нужно ничего доказывать – улики налицо и признательные показания на столе и приговор оглашён: три года каторжных работ без права быть любимой. Жестоко, но справедливо. Только так можно было выбить дурь, которую порождала её неудержимая похоть.

Алина сидела на нижней полке уткнувшись лбом в грязное стекло и неотрывно следила за тем как сопровождающие поезд провода, то поднимались вверх, то снова плавно опускались вниз, и эта монотонная волна казалась бесконечной.

– О чём грустите? – услышала она за спиной мужской голос.

Алина оглянулась, прервав поток грустных мыслей. Это был кадровик, тот самый, что посчитал себя гением обольщения, почти без боя заполучив дешёвую рабочую силу для своего проектного института.

– Вам, Алина, радоваться нужно, что вырвались на свободу. Будете жить в сказочных условиях, вдалеке от городского шума и суеты. У нас природа такая, что можно умереть от красоты, – продолжил он, так и не выйдя из образа властителя человеческих судеб. – Меня зовут Глеб Константинович.

– Да помню я, – сухо ответила Алина. – А умирать от красоты я пока не собираюсь. У меня ещё есть планы.

– У нас тоже есть планы на вас.

– Как-то двусмысленно прозвучало.

– Не подумайте ничего такого, – начал оправдываться гость, опустив глаза в пол, – я просто имел ввиду, что работы у нас много, а рук не хватает…

– А что вы там прячете за спиной? – перебила его Алина.

– Да так.., – ещё больше смутился Глеб Константинович, и поставил на столик бутылку коньяка. – Это для знакомства.

И оно состоялось… Обет воздержания, торжественно данный самой себе, не продержался и нескольких дней. «Знакомство» затянулось до самого утра, пока состав не прибыл в пункт назначения и проводница не начала метаться по вагону, матерясь и грохоча кулаком в запертое купе.

– Через минуту отправляемся! Просыпайтесь!

Пришлось прыгать уже на ходу, а разбросанные сумки и чемоданы собирать по всему перрону. Алина потом так и не вспомнила, что же заставило её выпить сразу пол стакана коньяка, то ли невинные глаза Глеба Константиновича, которые говорили: «не бойся, я безвредный», то ли желание забыться и провести черту между тем, что было и тем, что будет. Как результат – пустая бутылка, абсолютная бесконтрольность и неудержимое возбуждение только от самого факта, что всё происходит в том месте, где происходить не должно. Как выяснилось, ритмичное покачивание, громкий перестук колёс и храп, доносящийся из-за перегородки, очень способствовали процессу спонтанного соития, да и кадровик оказался на удивление ласковым, внимательным и трепетным обладателем весьма солидного мужского достоинства. Почему-то именно эта картинка лучше всего отпечаталась в помутнённом сознании Алины. Его член был так внушителен и так твёрд, что она даже рискнула попробовать его на вкус, от чего утром было ужасно стыдно смотреть Глебу Константиновичу в глаза. Ей тогда казалось, что случившееся останется тайной и никогда больше не повториться. И вообще трудно было найти оправдание своей слабости, ведь она думала, что тот секс в общаге был последним в её жизни.