Чтение онлайн

– И что теперь? – спросила я его.

– Жесть какая! Как ты у меня рожать будешь? Вспомни, как с сыном ходила. Ты же в обмороки падала и еле-как передвигалась. А тут их двое. Что-то я начал побаиваться за твоё здоровье.

– М-да-мс, придётся жрать твою овсянку по утрам.

– Нет, я сейчас на полном серьёзе. Я реально боюсь за тебя.

– Ну, у меня же пока всё нормально.

Первые два триместра действительно проходили абсолютно спокойно. Меня порой бесила всеобщая гиперопека окружающих. Но стоит отдать должное Жене, он перестал истерить по каждому поводу. В последний триместр стало действительно тяжело. Я путешествовала из больницы домой стабильно два раза вмесяц. Нам предложили лечь в стационар на тридцать четвёртой неделе в областной центр, так как врачи разделяли беспокойство моего супруга по поводу показателей. Рисковать мы не хотели. Сняли платную палату. Женька теперь кочевал из Сатки до Челябинска сутки через двое. Он поддерживал меня и развлекал. В один из дней мы сидели в нашей палате и играли в карты. Зашёл мой врач.

– Вы бы ещё в ладушки поиграли.

– Да, уже доигрались. – сухо ответил Женька.

– Новости у меня не очень. Нужно делать плановое кесарево.

– Уже? – вздрогнула я.

– Вод мало. Места им не хватает. Как бы гипоксия не началась. Вес детей достаточный. Давайте ребята, не будем рисковать. Случай, конечно, не из тяжёлых, но лучше не затягивать.

– Когда?

– Завтра. – от его слов у меня живот встал дыбом.

– Хорошо. – собралась с духом и спокойно согласилась.

Всю ночь не спали. Женька не находил себе места, пытался уложить меня спать.

– Мы ещё ничего не купили. Я думал, что у меня есть время.

– Жень. Ну, вряд ли нас выпишут на следующий день. Таких деток ещё в боксах держат почти месяц. Так что это не самое страшное.

– Я всё равно буду с тобой.

– Это же операция, тебя не пустят.

– Я договорюсь.

И действительно ему пошли на уступки. В родовую его не пустили. Но за стеклом в неонатологическом боксе присутствовать разрешили. Мне ввели наркоз, и я отрубилась. Очнулась уже в палате. В голове туман. Комната плывёт. Женька мирно спит в кресле.

– Жень, – позвала я его тихонько. Он открыл глаза и подскочил.

– Ты как?

Я пожала плечами.

– Кто?

– Вика и Марк – королевская двойня, – улыбнулся он. – Эй, принести попить?

– Да, пожалуйста. А ты их видел?

– Ага, даже на руках подержал. Они совсем крохотные.

– Сколько?

– Кило пятьсот и кило семьсот.

– С ними всё нормально?

– В боксах. Но дышат сами. Они такие хорошенькие. Вот только одежда им вся велика.

К нам летели поздравления со всех концов.

– Женька! – вспомнила я. – Какое сегодня число?

– Пятнадцатое февраля. —мы в ужасе переглянулись.

– Дети! – прошептала я.

Взрывная волна придёт с запада. Их палата попадала прямо под удар.

Я попросила мужа отвезти меня к детям.

Малыши мирно спали в кюветах. Пять боксов.

Через два часа бабахнет метеорит. Ещё за пару месяцев мы предупредили все службы вплоть до ВВС. Этот болид мои учёные нашли в космосе с помощью телескопа. Стало страшно. Женька побежал в ординаторскую. Проверить весь ли персонал предупреждён о приостановлении операций и защите окон от взрыва. Все проемы заклеили скотчем и закрыли шторами. Кровати отодвинули подальше к стенам.

И ровно по расписанию палату осветила яркая вспышка, проникающая даже через плотные жалюзи. Через минуту последовал мощный удар. Стёкла со скотчем лопнули, но не разбились. Кроме одного. Огромная рама сорвалась с анкеров.

– Женя! – Крикнула я. И он успел отодвинуть бокс с чужим малышом в сторону.

Холодный февральский воздух молниеносно ворвался в помещение.

В комнату влетели две молоденькие медсёстры. Они поспешно отключили аппараты от сети и стали эвакуировать новорождённых. Супруг помогал. Я подталкивала к нему боксы.

– Выходи отсюда! Я вывезу остальных. Будь с детьми.

Я вышла, оценила надёжность перекрытий и откатила оба бокса к несущей стене. Женька с девчонками эвакуировали остальных. Всё кончилось. По больнице забегал персонал, проверяющий всех. Джонни помогал подключать в кюветах дежурное питание. Я почувствовала острую резь внизу живота. Прикоснулась рукой к мокрой ткани.

– Же-е-е-ень! – позвала я его. Супруг не услышал. – Женя! – Отвлёкся. Посмотрел на меня, увидел на руке кровь. В глазах потемнело, и я отключилась.

Я очнулась в палате. Женька казался серее тучи. Я попыталась спросить, что случилось, но в горле пересохло.

– Солнце, как ты меня напугала. – Джонник погладил меня по голове.

– Дети где? – шёпотом выдавила я. Плевать что со мной. Мне важно знать где мои сокровища.

– Там в соседней комнате, с мамой. Их перевели сюда. Не переживай. Пить?

Я тихонько кивнула. Всё болело, словно по мне проехал каток.

Как оказалось, у меня разошлись швы. И я потеряла много крови. Меня откачали и подлатали. Через три месяца нас с малышами выписали из больницы. Возле меня дежурили либо мама, либо Лена, либо Женя. Ники как одержимая готовила приданное. Выписку она превратила в гламурное шоу.

Мы сидели на террасе нашего дома и принимали поздравления. А я думала, как же я умудрилась поставить на кон своё счастье. Хотя зарекалась в самом начале избегать долговременных отношений и тем более рожать детей.

Быть женой пожарного-спасателя совсем непросто. Мы с Аркашей, конечно, дадим фору любому из ныне живущих тушил, своими авантюрами, но это другое. Особенно теперь, когда мы с Джонни не только женаты, но ещё и стали ответственными за жизнь двух маленьких существ.

Это не то же самое, когда ты желаешь своему любимому-гражданскому хорошего дня и точно знаешь, что он вечером вернётся с работы. Это лотерея, которая проводится с частотой в пару суток, а то и чаще. Вернётся любимый завтра утром домой, значит, выиграла. А сколько раз за шесть лет он возвращался с травмами, дикими ожогами, ранами и переломами? Не сосчитать. Ещё я боюсь читать новости в пабликах. Когда вижу в небе клубы чёрного дыма, замирает сердце.

Когда он по утрам надевает сине-зелёную форму, целует меня сонную в лоб, при этом зажмурившись и глубоко вдохнув запах моих волос, поправляет пледы малышей, украдкой взглянув на них, и уходит на дежурство, тихонько закрыв дверь спальни. Сутки через двое становится невыносимо тревожно. Я прекрасно знаю, что если Женька не пишет мне сообщения, значит, он где-то там рискует жизнью и здоровьем ради спасения других, совершенно незнакомых ему людей. Я уже понимаю без лишних слов, как прошла его смена по манере возвращения домой. Если очень плохая, то Джонни заходя в прихожую, опускается к псам на колени и позволяет Джекилу и Хайду вылизать ему лицо и руки. При этом псы не сбивают его с ног от радости. Они словно чувствуют, что их человек сейчас нуждается в поддержке и нежности.

Очень плохая смена означает гибель людей или серьёзные травмы у пострадавших.

Если супруг молча проглатывает свой завтрак, словно закидывая еду как дрова в топку, натянуто улыбается, то на дежурстве прошла взбучка от руководства или в расчёте опять финансовые проблемы, поломки техники. Бесполезно спрашивать его в такие дни, чем я могу помочь, ведь он считает, что и так «сидит на моей шее». А это чревато угнетённым состоянием мужа до конца недели. Хоть и говорит, что он не гордый, но предложение финансовой поддержки расчёта из наших с Аркадием фондов считает унизительным. Он никогда не пожалуется Панарину-Старшему на проблемы в части, хоть и видит его практически каждые выходные. А если я в разговоре упрекну генерал-майора в отсутствии поддержки, то на меня обрушится гнев всех пожарных богов. Что, помимо всего прочего, сулит его ночлегом на диване в гостиной. В хорошие дни Женька делится впечатлениями о прошедших сутках. Берёт коляску, собак и идёт на прогулку, позволяя мне заняться собой и работой. Хороших смен в Сатке по статистике больше, чем плохих или очень плохих, наверное, потому что город маленький, этажность домов низкая и неадекватных зевак, мешающих работать, практически нет. Тут всё друг друга знают. Я сделала вывод, что человечность процветает именно в маленьких городах, лишённых зверских KPI, нервотрёпок, автомобильных пробок и другой современной мути, которая расшатывает психику людей в мегаполисах.