Чтение онлайн

Украдут так украдут. Думала о чем-то в таком духе. Мысли занимало сейчас нечто совершенно иное.

Я попросту не могла не волноваться.

Тетя без магии. Я с магией. Даже так: только я с магией возле тети, забывшей о магии. Тут даже рассуждать не надо. И без того все понятно. Я ей помогла.

Но как?..

Потом узнала.

Но тогда я входила в дом абсолютно растерянная и запутавшаяся. Ступила на веранду — тихо. Входная дверь незапертая. Вошла внутрь, прошлась по коридору, заглянула в зал. Никого не было. Прошла на кухню — пустота. В туалет решила не смотреть — не стал бы ведь взрослый мужчина прятаться от дочери в туалете? Это только я так могу.

Повернула голову направо — напротив кухни располагалась детская Пашки, тетиного сына.

И именно в ней я нашла отца с двоюродным братцем там.

Пашка, сидя на ковре, сосредоточенно разглядывал яркую книжную иллюстрацию. И правда масштабная была картинка, что таить… И расстроившимся братец не выглядел совсем. Пашка как Пашка… Зато нахмуренный отец печатал что-то в смартфоне, устроившись на детском стульчике. И даже так не выглядел смешным.

Я сделала шаг им навстречу, и тогда оба они подняли глаза.

Отец ничего не сказал. Он вообще редко что-то говорит, если это не касается моего ужасного поведения. А Пашка, отложив книжку в сторону, побежал в мою сторону. Смутившись, остановился за шаг до меня, поднял серьезные глаза — он у меня всегда такой — и произнес:

— А мы поедем смотреть твоего хомяка.

— Да? — уточнила я рассеянно.

— Да, — Пашка кивнул. — Мама так сказала. Она ушла на работу и сказала мне ждать дядю Лешу. И что потом мы поедем к вам в гости.

— Ладно…

— А его ведь зовут Хомячидзе?

Похоже, кличка моего домашнего зверя волновала ребенка куда больше, чем пропажа матери.

Тогда я осознала: Пашка и не понимал ещё, что она пропала. Да и у тети профессия была такая — педиатр… То дежурство, то кто-то в декрет ушел или на пенсию, то ещё что-то. Поэтому тетя часто уходила на работу вне рабочего времени. И Пашка к этому привык.

Наверное, мое молчание было слишком затянутым, потому что Пашка продолжил:

— Жалко, конечно, что мама не увидит твоего хомяка… Ну мы потом вместе к вам съездим.

— Да, да, — отозвалась я. — Обязательно.

Отец не выдержал. Поднялся со стульчика — тот даже не скрипнул, — и подошел к Пашке. Такой внушительный рядом с несчастным ребенком — жуть! Я, конечно, не несчастный ребенок и рост у меня нормальный, но тоже неуютно себя почувствовала.

А потом отец произнес:

— Перелистни страницу и посчитай все звезды. А мы с Яной пока поговорим.

— Про хомяка?

— Про все, кроме него.

Пашка кивнул:

— Тогда неинтересно. А сколько их там должно быть? Хотя бы примерно…

Всегда восхищаюсь отцом в этом плане. Вот так заставить кого-то работать — это ведь надо иметь особый талант. Звезды, говорит, посчитай. А я пока посчитаю Янины просчеты.

Отец вышел в коридор, и я за ним. Прошла на кухню, заняла свое любимое место — спиной к окну. Посмотрела на Пашку — тот, словив мой взгляд, поднял голову и улыбнулся, но потом вновь занялся работой.

Рядом пристроился стул, на этот раз нормального размера. А стулья, как известно, самовольно не двигаются… Если перед этим с ними не поработали белые маги, конечно. Отец склонился ко мне и произнес тихо:

— Ну?

— Что — ну? — не выдержала я.

Взглянула отцу в глаза — серо-зеленые, почти полная копия моих. Глаза молчали. Тонкие губы оставались неподвижными. Но уже через две секунды (я правда считала) отец спросил:

— Что ты думаешь по этому поводу? Ты же у нас любишь участвовать в магических расследованиях.

— А какое заклинание использовала тетя? — ускользнула от ответа я.

— Искру.

— Всего лишь искру?

Искра — это как мой любимый фонарик на ладони, но не совсем он. Если душу, использованную для фонарика, можно вернуть обратно, то искра отсоединяется и становится невозвратимой.

Для искры, что сможет неотрывно светить несколько лет, достаточно мельчайшего клочка души, ведь души сияют ярче любых звезд. И душой одного человека — или мага, в данном случае, можно осыпать все беззвездное небо так, чтобы никто даже предположить не мог, что звезд на нем когда-то не было.

Поэтому я и удивилась.

Всего лишь искра.

— Что ты хочешь ещё? Вызов демона? — отец поднял голову, будто хотел смотреть на все угодно, кроме собственной глупой дочери. — Искра и без того захватила достаточную часть ее души, которой, как ты можешь понять, осталось совсем мало. И даже один поступок, на который ты, не жалея, отдаешь свою душу, способен полностью опустошить Наташину.

Я кивнула.

Стало страшно. Лишь на мгновение. Я зажмурилась, чтобы потом ясно посмотреть на отца:

— Искать. Надо искать.

— Найти не проблема. Тем более, в том случае, если Наташа не заручится помощью кого-то более сильного. Предупредить… Память вернулась, а с ней вернулись знания о том, к чему приводит опустошение души. Проблема в другом.

И отец замолчал.

Разве я могла вытерпеть?

— В чем?

— Примет ли Наташа нас, — ответил отец холодным тоном.

— А может не принять? — легкомысленного удивилась я.

— Десять лет твоя тетя жила, лишенная дела всей своей жизни. И даже понятия не имела, что оно было, — отозвался отец, вставая из-за стола. — Если бы я сделал подобное над тобой, ты бы приняла меня после такого?

Я поежилась:

— Звучит как угроза.

И на ум, как назло, сразу пришла матушка. А ее — после такого?.. Я тут же постаралась выгнать мысли о матери из головы, и не знаю, получилось ли бы это, если бы не окружающие.

— Итак, Павел! — провозгласил отец как-то совсем по-другому, не так, как говорил со мной сейчас. Я вздрогнула — таким чужим показался этот голос. И родным в то же время. О да, когда-то и Яне было шесть лет. И когда-то ей говорили про «итак». — Ты готов отправиться в путешествие?

— К хомяку-у-у! — воскликнул Пашка, вскакивая с кровати — книжка тут же оказалась в стороне. — Всегда готов, капитан!

— Плохо верится, юнга, — съехидничал отец. — Ты снарядил свой чемодан? На далеком острове, куда мы отправимся, нет одежды для юнг.