Чтение онлайн

Я же говорила — ничего хорошего ждать не стоит.

А ведь я уже это все проходила… Совсем недавно. Повторенье — мать ученья? И директор больницы, где лежат съехавшие с катушек?..

Я перевернула присланную Яром записку и начеркала неряшливо: «Давай без этого. Пожалуйста». Вложила записку обратно, в специальном окошке указала «Белого Оленя», который тут же растворился. Это значило, что письмо отправлено. Но на всякий случай я приподняла крышку и убедилась — внутри ничего не было.

Придумал тоже.

И ведь не за себя обидно — за него. Нафантазирует себе… а потом будет страдать.

И я буду страдать.

Потому что и я не умею равнодушно наблюдать за теми, чьи судьбы рушу.

***

В пятнадцать минут первого я заглянула в кабинет отца.

Он как раз сидел за компьютером, быстро что-то печатая в открытом документе. Но мое появление все равно заметил.

Я смотрела на него из коридора, держась правой рукой за стену, поэтому он не мог видеть пустующего запястья. Бесполезный браслет я спрятала в один из отделов малахитовой шкатулки, к другим украшениям, среди которых затесался и кошачий глаз, когда-то подаренный мне кулон, что я не осмеливалась надевать, но и избавиться от этого подарка воли не было.

— Спокойной ночи, отец, — заметила я, посмотрев на него.

— Спокойной ночи, Яна, — отозвался отец. Он вздохнул, прислонил ладонь к глазам и заметил: — Хотя в ближайшие часа два сон мне не улыбается.

— Устал? — вдруг спросила я. Слишком беспомощным он выглядел в тот момент.

— Терпимо, — ответил он.

Отец никогда не признается в собственной слабости, и в этом я стараюсь ему подражать. Судя по всему, получается не всегда.

Я молча ушла в свою комнату, не став больше ничего говорить.

И про браслет тоже.

Ибо я считала это своей — и только своей — проблемой.

Она мне приснилась.

И я даже не удивилась, когда это произошло, потому что я знала, что это произойдет.

Хотя я даже не могу назвать ту нашу встречу именно сном — это было нечто большее, чем сон. Быть может, даже частичная телепортация. Это когда тело подобно бревну лежит в постели и восстанавливает жизненные силы, а душа порхает вне, ничем не обремененная. И принимает тяжесть и форму тела, чтобы не быть расплывчатым невесомым облаком.

Я оказалась в замке тети, хорошо мне знакомом. И в первые мгновение после перемещения стояла у того самого окна, возле которого впервые увидела тетю.

Она появилась из-за поворота секунд через пятнадцать.

Приблизилась ко мне, стуча каблуками, и остановилась напротив, совсем рядом. Нежно посмотрела на меня и произнесла:

— Здравствуй, Яна.

Страшно не было. Напротив, я чувствовала удивительное умиротворение. Все шло так, как должно было.

Я смотрела в ее — мое и матушкино — лицо. И единственным, что мне пришло в голову, был вопрос:

— А тебя мне как называть?

— Они не удостоили тебя даже моего имени? — тетя покачала головой. — Я всегда знала, что не особо уважаема ими, но это совсем обижает. Называй меня Алиной, Яна. Родители называли меня Алиной.

Я кивнула.

Алина.

Это имя ей шло — и ещё больше сближало ее с моей матушкой. Их имена различались только парой букв, и я не знала, намерено ли то совершено — или случайно.

— Ты давно виделась с родителями? — спросила вдруг я.

Мы сдвинулись с места и побрели по коридорам замка, двигаясь, насколько я могла сориентироваться, в сторону лестницы.

— Семнадцать лет назад, когда мне было девятнадцать, — ответила Алина. — Перед тем, как навсегда покинуть дом. А ты? — и она хитро посмотрела на меня. — Давно ли ты виделась с бабушкой и дедушкой?

— Не виделась с тех самых пор, когда покинула дом матушка, — ответила я. Алина кивнула, и тогда я уточнила: — Ты знала?

— Я многое о тебе знаю, — призналась тетя.

— Но зачем тебе это нужно?

Мы добрались до лестницы, и тетя стала спускаться вниз. Я двинулась за ней.

На мой последний вопрос Янтарная не ответила, вместо этого поинтересовалась:

— А ты знаешь, где мы находимся?

— В твоем замке?

Алина рассмеялась.

— Мне нравится такое название. Но вообще это загородный дом, расположенный в Бельгии. Здорово, правда? Тебе нравится Бельгия?

Я удивленно посмотрела на тетю. Бельгия? Вот как надо совершать поездки за границу, не оплачивая визу и билет на самолет.

— Здесь очень вкусный шоколад, — продолжала она, — и очень красивая осень. Ее называют розовой. Ты заметила? Ты ведь смотрела в окно.

Я кивнула.

Тетя довольно взмахнула рукой и продолжила:

— Ближайший город здесь в часе езды. Так что, можно сказать, я веду уединенную жизнь. Конечно, такое удовольствие обходится недешево, но, по-моему, оно того стоит.

— Возможно, — отозвалась я.

— Тебе ведь здесь нравится? — уточнила тетя.

Я неопределенно качнула головой.

Мы прошлись по первому этажу и остановились напротив той самой бальной залы, которая когда-то так привлекла мое внимание.

— Ты следила за мной все время, пока мы были здесь? — спросила я, глядя внутрь.

— Нет, вовсе нет, — Алина помотала головой. — Ведь мне было нужно наблюдать также за твоими спутниками, чтобы они не натворили того, чего не нужно. Я видела, как ты здесь остановилась, но потом переключилась на них.

Я не знала, говорит ли тетя правду или пытается меня обмануть, но не стала ничего выпытывать. Вместо этого вошла внутрь залы и коснулась ее гладких стен.

— Завораживающее место, — призналась тихо.

— Мне тоже очень нравится здесь находиться.

Янтарная стояла чуть в отдалении, не приближаясь ко мне, и тогда я все же решила задать вопрос, так сильно меня мучающий:

— Так зачем же я тебе нужна?

Я повернулась в ее сторону и посмотрела на тетю со всем вниманием.

— Не веришь в семейные узы? — спросила она просто. — В то, что я хочу быть рядом с племянницей?

— Семнадцать лет ты не была рядом со мной, хотя знала о моем существовании, — заметила я, как мне показалось, справедливо. — Зачем тебе хотеть этого сейчас?

— Ты все поймешь, — повторила она в который раз, — ты все поймешь, как только узнаешь меня лучше.

Я покинула залу, и мы последовали дальше, туда, где я ещё не была. Но ничего принципиально нового я там не обнаружила: те же стены, закрытые двери и оранжевое сияние.