Чтение онлайн

Чтобы и ждать было недолго, взяла из стопки белой бумаги в углу один лист и принялась его рвать, стараясь сделать это как можно громче. Ведь просто открыть дверь и крикнуть: «Влад, я проснулась!» слишком сложно.

Ждать в самом деле пришлось недолго.

Даже экран блокировки не успел потухнуть, и я на нем все ещё улыбалась, а Влад продолжал смотреть так, будто я — самое ценное, что у него есть, будто он согласен отдать все, что угодно, лишь бы вот так стоять со мной рядом, и если не касаться, то дышать одним воздухом.

Сейчас будет по-другому.

Я поняла это, когда Влад вошел в комнату и посмотрел на меня взглядом, полным одной лишь досады.

Клочки бумаги. Мои руки, рвущие ее и кидающие на пол, прямо на фиолетовый ковер, чуть более светлый, чем чернильно-черные души. Экран ноутбука, моя улыбка, его глаза.

— Яна, — он шагнул внутрь и остановился.

Я безучастно посмотрела на него.

Он вздохнул, вновь взглянул на бумагу. Не то попросил, не то приказал:

— Прекращай это делать.

Я пожала плечами и вернула бумажку — вернее, то, что от нее осталось — на место.

— Ты зашла слишком далеко, Яна, — продолжил Влад. — Ты меня понимаешь? — Я молчала, и тогда он не выдержал: — Что ты от меня ждешь? Извинений?

— Нет, — ответила я наконец. — Всего лишь «здравствуй».

Влад рассмеялся.

Я никогда не слышала, чтобы он так смеялся.

Влад прошел на кровать и сел, чтобы видеть меня. Предполагалось, что я повернусь, но я не стала поворачиваться. Сидела и разглядывала фотографию, пока ноутбук не погас. Тогда я вернулась к бумажке.

У меня были хорошие учителя.

И они научили меня сдерживать свои эмоции.

Отец, Наталья Заболоцкая, Янтарная, да даже сам Влад… И Кирилл. Самый главный учитель, за одну встречу показавший мне больше, чем все они за семнадцать лет.

— Ладно, — в итоге сказал Влад. Он продержался четыре минуты двадцать секунд — я засекала. В правом углу стола Влада стояли часы с острыми стрелками. — Ты не хочешь со мной разговаривать, верно?

Я молчала.

— Но мне от тебя ничего не нужно — этим займутся другие. Только один вопрос. Ответь мне на один вопрос, Яна. Прошу тебя. В знак нашей былой дружбы.

— Былой? — уточнила я, так и не повернувшись.

— Друзья не хранят секретов друг от друга, Яна, — сказал он с горечью. — Друзья не обманывают. Друзья не предают. Ведь ты всегда могла обратиться ко мне!..

— А ты всегда мог обратиться к моему отцу. Как будто я не знаю, что его слово для тебя — закон. А в выборе между законом и любовью… Ты порядочный человек, Влад, и я знаю, что бы ты выбрал.

Мне показалось, что он вздохнул.

Теперь не выдержала я. Напомнила:

— Я все ещё жду твой вопрос.

— Да, — отозвался он. — Вопрос. Кого тебе было приятнее целовать, Яна? Его — или меня?

И тут я поняла.

Поняла, что Влад стал свидетелем сцены, произошедшей между мной и Кириллом.

Поняла, что это он держал меня, когда я вернулась после разговора с Янтарной.

Поняла, что он знает — поцелуй ему не приснился.

Ощущения стереть сложнее, чем слова.

— Целовать? — я хмыкнула. — Я помню лишь об одном нашем с тобой поцелуе. Том самом, который тебе приснился. Увы…

— Можешь больше меня не обманывать, — отрезал Влад. — Я больше тебе этого не позволю. Я знаю, что это ты целовала меня тогда… Целовала, чтобы коснуться души, чтобы сбежать…

— Что ж, — отозвалась я равнодушно. — Радуйся.

Мне захотелось заплакать.

Вернуться на диван, уткнуться в подушку и реветь, как маленькой девочке, жаловаться на судьбу — и в первую очередь на себя.

За что? За что? За что?..

Мне кажется, Влад это почувствовал.

Я услышала, как скрипнула кровать. Учуяла его приближение. Заметила ладонь Влада, потянувшуюся к моему плечу, и сама отвела его в сторону, чтобы Влад меня не коснулся.

— Для тебя это все — игра, — заметил он. — Ты играешь со мной и моими чувствами. Играешь со своим отцом и мешаешь ему защитить тебя. Даже с тем твоим белым… играешь. Позволяешь приблизиться, чтобы потом резко выгнать. И смеешься. Над всеми нами смеешься.

— Я не смеюсь, — отозвалась равнодушно.

На этом терпение Влада закончилось. Кресло пришло в движение — он сам развернул меня, чтобы посмотреть в глаза.

И я посмотрела в ответ.

Подняла голову и посмотрела, если теперь я могу только смотреть.

Влад взялся за ручки кресла, перекрывая вход, и склонился ко мне.

— Смеешься, — повторил он.

Совсем близко.

— Не смеюсь, — стояла на своем я.

— И даже сейчас, — он на мгновение прикрыл глаза — темно-серые, грозовые глаза. — Даже сейчас ты со мной играешь. Ждешь, кто сдастся первым, ждешь, пока я сломаюсь… а я так близко, так близко к тому, чтобы сломаться.

Мне стало жалко его.

Но и себя я тоже жалела.

А потому продолжила… ну да, пожалуй, все-таки играть.

— Татьяна Валерьевна дома? — спросила тихо.

Влад безнадежно улыбнулся и ответил:

— Нет. Только ты — и я. Скоро приедет твой отец, и он доставит тебя до дома.

— Насколько скоро?

— Совсем скоро.

Он все ещё нависал надо мной и читал по моим глазам меня же. И тогда же я попросила:

— Можешь, дашь мне выйти?

Влад послушно отступил назад, и я поинтересовалась будничным тоном, будто никаких признаний перед этим не было:

— А почему ты не отправил мне ту фотографию? — и кивнула на потухший ноутбук.

Влад ухмыльнулся.

— Должно же и у меня быть что-то, о чем ты не знаешь?..

Отец приехал минуты через три. По ощущениям. На часы я больше не смотрела. Подошла к окну, отодвинула шторку — темную сетку, отливающую лиловым и бордовым, и принялась смотреть в окно. Комната Влада находилась на южной стороне, и окно выходило в хорошо обустроенный двор. На улице, радуясь солнышку, тусовалась малышня. И я вдруг захотела стать очень маленькой и сбежать. Или хотя бы вернуться к той одиннадцатилетней Яне, которой я была на момент знакомства с Владом. Чтобы, когда отец его представил, я не улыбнулась (и этим дала Владу мотив), а отвернулась в сторону.