Чтение онлайн

Иначе рассуждал Антон. На проточке цилиндрической болванки за один проход снимал припуск, когда его товарищи делали эту операцию за три прохода. Ему думалось, что пора взяться за более интересные работы, а тут опять из кладовой привезли болванки. Антон ворчал:

— Какой же я токарь-универсал — сегодня на обдирке, завтра на обдирке, послезавтра…

Такое недовольство и раньше слышал Евгений Владимирович от ремесленников. Приятно учителю, что ученики хотят больше знать, но не сразу им раскроешь всю сложность токарного ремесла.

— Забегаешь, Антон, вперед, — мягко убеждал Евгений Владимирович, — считаешь, что если научился устанавливать резец и обтачивать цилиндрические поверхности, то уж и все. Нет, друг мой, это еще только токарная азбука. Тебе до среднего токаря далеко, а чтобы стать токарем-универсалом, нужны особые задатки. Токарное дело — это не скачки, оно уважения, да еще какого, к себе требует.

Антон только усмехался. И откуда у мастера такая уверенность, что у него мало задатков токаря-универсала? Подождите, Антон еще себя покажет!

Обточка болванок — не бросовая операция. Военный завод дал училищу заказ изготовить партию соединительных валиков. Антон видел образец этой детали у военпреда. Красивая, на концах резьба, в середине выемка для шпонки. Вот удивится мастер, когда Антон положит на стол еще тепленькую деталь и скажет: «Да уж, Евгений Владимирович, мало у меня задатков токаря-универсала». Мастер шутливо погрозит пальцем, а начальству будет показывать: «Полюбуйтесь, Антонова работа».

Антон взял у военпреда валик. Он уже видел на тумбочке десятки других таких валиков, и военпредовский образец можно было отличить только по опознавательному знаку.

Но то, что поначалу казалось простым, на деле получалось сложным. Антон сбегал в соседнюю мастерскую, там работали ученики второго года обучения. Посмотрел, как они нарезают резьбу, и ничего хитрого не обнаружил. Разве он не сумеет подвести резец к металлу, а дальше — сущий пустяк: нужно дать одновременно вращение детали и продольное перемещение резцу. Пожалуйста, готова винтовая линия, стоит сделать еще заход, и готова канавка…

Чтобы мастер подольше не заглядывал к его рабочему месту, Антон сам подозвал Евгения Владимировича и похвастал:

— На два треугольника чистоту даю.

Евгений Владимирович ладонью провел по валику. Антон прав. Поверхность на заготовке получилась чистая, и размеры точны. Не подозревая о хитрости, Евгений Владимирович направился в другой конец мастерской. Антон зажал заготовку, проверил на глазок, не бьет ли. Показалось, что прибором лучше не выверишь, торопливо закрепил резец, включил привод. Риска получилась винтовая, но пьяная, рваная и шла в правом направлении. «Это с непривычки, — подумал Антон, — придется повторить». Он снял испорченную заготовку, бросил в противень и прикрыл сверху стружкой. Установил вторую деталь, и снова неточная риска. Решил, что при повторном проходе сумеет выправить резьбу, однако резец упрямо двигался по заданному направлению.

Неудачи озлобили Антона. Теперь он уже не боялся ни мастера, ни ответственности и не прятал загубленные детали. Когда он взял седьмую заготовку, то почувствовал, что кто-то стоит за его спиной.

Лицо у Евгения Владимировича было усталое, но не сердитое, только у рта появилась глубокая складка. В темных стеклах очков Антон увидел себя — растрепанного, грязного, обозленного.

— Хочешь быть токарем-универсалом, а поступаешь как мальчишка, — сказал Евгений Владимирович, и совсем тихо добавил: — Чтобы нарезать однозаходную резьбу, и то нужно уметь подобрать набор шестерен, а на валике резьба-то какая, посмотри лучше, резьба-то левая…

Утром Антон держал ответ за свой поступок. Приведя группу в мастерскую, Евгений Владимирович не распустил ее по рабочим местам, а подвел к станку Антона. На тумбочке лежало шесть загубленных валиков.

— Три аппарата завод недодал военно-морскому флоту, — спокойно начал Евгений Владимирович. — И виноват в этом ваш товарищ Антон Мураш. За самовольство ставлю на вид. Стоимость испорченных заготовок — сорок четыре рубля шестьдесят три копейки — бухгалтерия удержит с первого его заработка.

Антон не понимал — Николай Федорович говорил, что обучить ученика стоит семнадцать тысяч рублей, а Евгений Владимирович трясется над копейками. Антон с готовностью расписался в акте. Темные стекла очков скрыли загадочный огонек в глазах Евгения Владимировича. Акт забыт не будет, и, конечно, Антон горько пожалеет о своем поступке.

13

Сквозь дремоту Антон слышал, как Анатолий вернулся из театра, присел на кровать брата, шепотом рассказывал, что какой-то подросток ночует в парке… Так он и уснул под этот шепот, и вдруг сразу проснулся, точно от толчка.

У окна, освещенного лунным светом, стоял младший Ростов — босой, в нижнем белье.

— Замерзнет парнишка, пятнадцать градусов на улице!

Закутавшись в одеяло, Антон подошел к окну. В эту лунную ночь старинный парк был особенно красив. На дорожках сталкивались причудливые тени можжевельника, ивняка, акаций. Яркие блестки светились на заснеженных деревьях. Ледяная горка казалась замерзшей стеклянной лавой, падающей в темную пропасть.

Антон вгляделся. Действительно, на скамейке лежало что-то темное.

— Кто тебе, браток, телеграфировал, что это парнишка? — спросил Антон, плотней кутаясь в одеяло. — Может, сторож тулуп забыл?

— Мальчишка, — горячо уверял Анатолий, — пробовал его разбудить — злой, обещал дать в зубы.

— А твоя какая забота? Не понимает, что ему желают добра, пусть мерзнет, — сказал Антон, проворно забираясь в постель.

Однако он не мог заснуть. Вспомнил про свои блуждания, вспомнил ночевки в подвалах, в парадных у батарей парового отопления, вспомнил, как ночью дворники выгоняли на мороз. Он закрывал глаза, а видел скамейку в парке. Может быть, у паренька разбомбили дом? Видать, он не из безнадзорных, не знает, что в мороз нужно ходить и ходить, а не валяться по скамейкам, иначе конец. Антон приподнял голову.

— Анатолий!

— Я.

— Не спишь?

— Раз отвечаю, выходит, что не сплю.

— Сбегаем в парк, пожалуй, и верно, замерзнет.

Чтобы незаметно уйти из общежития, Антом и Анатолий вынесли одежду на черную лестницу и там оделись. Назад вернулись через четверть часа. Анатолий пожаловался дежурному на горло и услал его вниз за стрептоцидом. Выйди ремесленники часом позже, замерз бы парнишка. Антон втащил подростка в спальню, положил прямо на пол к батарее парового отопления. Паренек так окоченел, что не ощущал тепла, не хотел скидывать меховые рукавицы. Он рассердился, полез было драться, когда Антон силой стащил с него полушубок.