Чтение онлайн

кому-нибудь из незваных гостей. Тот берет трубку обеими руками; лицо у него вытягивается, когда он

слышит чужой голос. Гость отодвигает трубку, рассматривает ее. Аскарали смеется.

– Проходите, Махмуд-бек, садитесь. Почитайте пока.

У Аскарали много книг. Когда в комнате посетители, он предлагает Махмуд-беку стихи древних поэтов.

Какой-нибудь упрямый купец добивается от Аскарали своего. Аскарали уклоняется, начинает

рассказывать что-нибудь не относящееся к делу. Рассказчик он блестящий.

– Вы только представьте, какие удары судьбы испытал на себе этот божественный напиток - кофе!

Родился он в Южной Аравии. Один муфтий из Адена ввел его в употребление и распространил среди

дервишей: напившись, можно, бодрствуя, проводить в молитвах всю ночь. Потом кофе пришел в Мекку, в

Стамбул, в Каир. Эго было в 1500 году. Стамбул его радушно встретил. Лет через пятьдесят открыли

кофейные дома. За кофе беседовали, играли в шахматы.
– Совсем сникший торговец слушает, стараясь

быть внимательным. Ему завтра двигаться с караваном, а судьба шелка все еще не решена. И зависит

она от Аскарали.
– Мусульманские богословы даже вступили с кофе в битву. Как же! Возбуждающий

напиток... Запретить заодно с вином! Но кофе победил. Через Стамбул и Каир ароматный напиток

перебрался в Европу, и сто лет спустя первую чашку кофе подали в Венеции. Вы не хотите чашечку

кофе?

Купец никогда не любил этот напиток, а сейчас ненавидел его. Но никуда не денешься - приходится

терпеть!..

– Господин Аскарали, что же с шелком?

– Ах, шелк...
– Оптовый торговец будто очнулся.
– Вы же знаете, как он упал в цене.

– Почему упал?
– хрипло спросил купец.

– Упал, упал, - сожалея, вздохнул Аскарали.
– Смотрите...

Он наконец оставил кофейник в покое и потянулся к столику. Бумаги, которые выложил Аскарали

перед купцом, ничего не могли тому объяснить. Купец смотрел на цифры со смешанным чувством

уважения и ненависти.

– Вы берете шелк?

– Конечно, беру, но...
– последовало длинное объяснение, после которого Аскарали назвал цену. Купец

начал задыхаться. Аскарали немного повысил цену.

– При всем моем уважении к вам, больше не могу.

Сделка состоялась, и купец ушел.

Махмуд-бек, сидевший в углу с книгой, рассмеялся:

– Где вы так научились торговать?

– Ума не приложу, - чистосердечно признался Аскарали.
– Я их просто ненавижу. Поэтому, вероятно,

получается удачно.

– А деньги жертвуете басмачам, - уже серьезно сказал Махмуд-бек.

– Не принимайте это близко к сердцу, - в тон ему ответил Аскарали.
– Так нужно, мой дорогой друг. Так

нужно. С волками жить... Привыкайте. Иначе нельзя. Дни Ислама сочтены. Это развалина. Его даже

судить нельзя.

– Он убил моего отца.

– Я знаю, Махмуд-бек. Все знаю. Ваш отец оберегал хлеб бедняков. Они не просто его убили. Они

набили ему рот зерном и бросили его в огонь. Но теперь Ислам гибнет. Он жалок. Есть пострашнее

враги.

– Есть...
– Махмуд-бек не мигая смотрел на желтоватый огонек лампы.
– Одного не пойму, как Рустам

мог пойти на подлость? Мы вместе росли, вместе голодали.

– Тогда вы не замечали скрытых черточек. Он, вероятно, всегда был завистлив.

47

– Не замечал.

– Значит, все это появилось позже. Да и воспитатели помогли...

– Да... Пока не пришел Карим-Темнота, мы много вздора наслушались...

– Затем юноше вбили в голову, что его отец - двоюродный брат Джумабая. А был его отец батраком и

умер на работе. Насмотревшись на роскошь в Баку, Рустам легко клюнул на приманки, подкинутые

мусаватистами. Клюнул он и на фальшивое завещание.

– Вы твердо верили, что оно - фальшивое?

– Не очень. Но сомневался. Завещание составлено слишком по-современному. К тому же я знал о

невероятной жадности Джумабая. С ваших слов... Помогли и мои наблюдения над Рустамом в Стамбуле.

– Зачем его прислали сюда?

– Турки хотели поставить его во главе эмигрантской молодежи, создать особую организацию.

– Ого!
– Махмуд-бек покачал головой.
– Прямо в вожди.

– Вождь не получился. Он прежде всего подумал о наследстве, увидел в вас своего соперника и

бросился к Эсандолу с доносом.

– Всего мог ждать...

– А нам и нужно, милый Махмуд-бек, всего ждать. Даже того, что Рустам снова поднимется.

– Вряд ли.

– Я тоже так думаю. Одиночество и нищета в чужой стране - гибель.

– Если ему не помогут мусаватисты, - напомнил Махмуд-бек.

– Мехти погиб.
– Аскарали уточнил: - Он еще жив, но погиб. Разочарование, опиум... Из этого дымка

никто еще не выбирался на божий свет. Но хватит о них. Я хочу вам напомнить о Фузаиле. Нас торопят. .

– Фузаил, Фузаил... - повторил Махмуд-бек. - Кстати, вы не замечали в караван-сарае нового

эмигранта? Коренастый, темный, видно, из горного кишлака?

– Да. Мельком. Но что нам до этого эмигранта?

– Он появился в дни, когда разбили отряд Фузаила на границе. Если он пришел вслед за бежавшими...

– Значит, парень будет искать знакомства с вами, с помощником муфтия. Через вас - с самим

Фузаилом.

Салим городил чепуху. Он не был подготовлен к разговору.

...Вновь заметив на себе пристальный взгляд, Махмуд-бек подошел к парню:

– Из каких мест будешь?

Темное лицо парня покраснело от неожиданного вопроса. Махмуд-бек предположительно назвал

горный кишлак. Тот самый, мимо которого промчался небольшой отряд Фузаила Максума.

– Да, господин, - удивленно и растерянно сознался Салим.

– Тогда будем знакомиться.

Салим сбивчиво рассказывал о кишлаке, о том, как его притесняли большевики.