Чтение онлайн

Тот быстро опустил глаза, а его товарищ уклончиво пожал плечами. Заведующий улыбнулся, давая понять, что ответ ясен ему.

— Я заверну вам с собой, — сказал он. — Вечером выпьете. Обождите меня здесь.

«Ревизор» замотал головой.

— Почему?

— Нам не надо. Мы пойдём.

— Разумеется, пойдёте. Я не собираюсь держать вас здесь. Мужчины вы или нет?

Для него вдруг сделалось страшно важным уговорить ребят принять подачку.

— Мы пойдём, — упрямо повторил мальчик. — До свидания.

Они ушли, а Аристарх Иванович стоял в своём кабинетике и медленно, нехорошо улыбался. Потом повернул к себе журнал. Шаблонные фразы… Никаких восторженных слов, как он вообразил себе. Вовсе не затем подвинул ему мальчик журнал, чтобы получить надбавку за превосходные степени — сомневался, правильно ли сделана запись.

Аристарх Иванович увидел вдруг Игоря, каким оставил его час назад, когда вернулся из аптеки. В толстом мохеровом шарфе, обмотанном вокруг горла, нелепым и беспомощным.

Он закрыл журнал и вышел из кабинетика.

Педагог не спускал с него своих больных и нетрезвых глаз. Когда Аристарх Иванович сдержанно поклонился, приподнял в ответ пустой стакан. Странная фамильярность после вчерашнего хамского совета собирать спичечные этикетки!

Аристарх Иванович обвёл взглядом столики. Черт дёрнул его разоткровенничаться с Педагогом! Разве не убеждался он много раз, что пьяница нечистоплотен и нагл, какой бы благородной ни была его оболочка?

Педагог все смотрел на него. Дальше не замечать этого взгляда было нельзя, и заведующий, вопросительно приподняв бровь, направился к столику. Все же это клиент, и он обязан подойти к нему.

— У вас сегодня неразговорчивое настроение? — произнёс Педагог. Он тяжело облокачивался на стол, но Аристарху Ивановичу почудилось, что он не так пьян, как хочет казаться.

— Сын заболел.

— Тот самый? — За стёклами очков блеснула усмешка. — Или у вас один сын?

Аристарх Иванович холодно пожал плечами. В павильон, заметил он краем глаза, вошёл участковый Гринчук.

— Что с ним? — спросил педагог. — С вашим сыном?

Сейчас в его голосе не было иронии. Напротив… Будто жалел о своём насмешливом «тот самый?».

— Свинка.

Что-то надобно Педагогу от него. Что?

— Простыл?

Аристарх Иванович снова пожал плечами.

— Почему простыл? — Два часа назад он сам задал этот вопрос врачу, врач ответил отрицательно, и это успокоило: между болезнью Игоря и вчерашним купанием в реке связи не было. — Свинка — инфекционное заболевание. Или вы не разбираетеся в этом? — прибавил он с иронией, повернувшись.

— В детских заболеваниях?

В худых жёлтых пальцах появилась сигарета. Но едва закурил — перед ним вырос Гринчук.

— Здесь не курят, гражданин.

Педагог удивленно взглянул на него, понял, но прежде чем потушить, жадно затянулся. Затем раздавил сигарету о тарелку, в которой целехонько лежал бутерброд с сыром. Участковый строго наблюдал за ним. Удовлетворенный, важно повернулся к Аристарху Ивановичу. Тот спокойно смотрел на него.

— Погода испортилась, — , сказал Гринчук тем же официальным тоном, каким делал замечание Педагогу. Разве не отработал он только что свой стакан вина?

— Похолодало, — согласился Аристарх Иванович, но с места не двинулся.

На тщательно выбритом лице милиционера проступили следы внутреннего напряжения. Почему медлит заведующий? Почему в подсобку не ведёт? Так и покинул павильон, неся перед собой взгляд, полный недоумения. Теперь вряд ли явится с прежней оперативностью на зов милицейского свистка.

— А где этот… Гамлет ваш? — спросил Педагог, норовя ещё раз погасить холодный окурок, — Или, кажется, Лир?

Притворяется! Все отлично помнит он!

— С утра был. Спит, должно быть.

Скошенными проницательными глазами глядел сбоку на Педагога. Тот усмехнулся. Аккуратно, на самый краешек тарелки положил окурок, пустой стакан взял.

— А я все бодрствую. — И вдруг, подняв глаза, прибавил равнодушно: — В кредит не дают у вас?

Аристарх Иванович сложил губы трубочкой. Вот оно что!

— Ну почему же? Иногда, как исключение…

С трудом удерживал Педагог убегающую улыбку. У него были плохие зубы — редкие, попорченные табаком.

— Даже так? — В худых дрожащих пальцах опять неведомо как оказалась сигарета. — Ну–с, а я могу просить об исключении?

Однако не выдержал, опустил глаза. Молча стакан подвинул.

— Зачем? — с улыбкой произнёс заведующий павильоном. — Стаканы есть у нас.

Он направился было к стойке, но, увидев Попову, считающую с непроницаемым лицом мелочь, остановился. Народу в павильоне немного, и все заметят, как он, словно официант, несёт полупьяному клиенту вино.

Педагог закурил. Аристарх Иванович нащупал в кармане рубль.

— Извините, — тихо проговорил он. — У нас…

Педагог поперхнулся, торопливо, как школьник, выдернул изо рта сигарету. Аристарх Иванович остановил его:

— Я не об этом, что вы! То есть у нас не курят, но я не об этом. Курите, если… Я о вашей просьбе. У нас не принято… Вот, возьмите сами.

Он протянул под столом рубль. Педагог напряжённо глядел на бутерброд с сыром.

— Что там? — выговорил он. — Деньги?

— У нас нельзя, — мягко повторил Аристарх Иванович. — Вы сами возьмите. Потом отдадите, когда будет.

Ему хотелось подчеркнуть, что это не подаяние, что он в долг даёт и, стало быть, ничего унижающего нет в этом, но вышло, почувствовал, будто напоминает о необходимости вернуть деньги.

Молча спрятал их — сам принесёт. Педагог встрепенулся:

— Куда вы? — А затем, отчётливо выговаривая каждое слово: — Я вовсе не отказываюсь от ваших денег.

И протянул поверх стола растопыренную руку.

Отдав рубль, Аристарх Иванович незаметно ушел к себе. Сдачу ведь преподнесёт — с него станет…

Надо было готовить бутерброды, но он сидел не шевелясь, положив руки на журналы, в которых сделал записи мальчик-«ревизор». Он очень устал сегодня, а день ещё не кончился, его ждало трудное объяснение с Поповой. На мгновение почудилось, что деньги, которые предстояло вернуть вечером, волшебно исчезли из стола. Помешкав, выдвинул ящик. Три пятирублевые бумажки, уже не влажные — высохли, лежали на месте.