Чтение онлайн

— Ого-о! Ромашки в декабре? — Иринка хитро улыбается. — Кто бы это мог быть?

— Курьер привёз вчера. Поднимался на этаж, а Вас дома не было. Созвонился с клиентом, тот просил оставить у меня и передать позже. Вы не волнуйтесь, Алёна Александровна, я их в воду поставил. Как попало не бросил. А потом у меня давление скакануло, и я домой ушёл. Вас не дождался…

— Ничего страшного, Юрий Владимирович. Это было не… срочно. Как вы себя сейчас чувствуете?

— Потихонечку. В моем возрасте, знаете ли, уже стыдно не болеть, — кряхтит, передавая мне цветы через стойку.

Букет очень красивый, пышный. Пахнет полем и летом. Закрыв глаза, зарываюсь лицом в белые лепестки. Вспоминаю, как в детстве я, юная и беззаботная, каталась на велосипеде на даче. Там было целое поле из таких вот ромашек.

— Ка-айф! — тянет Иринка рядом со мной. — А от кого? — вот же зараза неугомонная.

— Неважно.

— Как это, неважно? Вон там и карточка есть!

Выхватывает вложенную между цветов белую тиснёную открытку.

— «С днём рождения». И всё-ё? — тянет разочарованно.

И всё. Я знаю, от кого эти цветы.

Вслух вместо этого произношу:

— А знаете, Юрий Владимирович! Возьмите их себе! — возвращаю ему букет. — Жене подарите. Меня всё равно дома не будет пару недель. Они же завянут. Грех такой красоте пропадать. Берите, берите!

Ошарашенный консьерж переводит взгляд с меня на букет и обратно.

— Всё, мы уехали. Всего хорошего, Юрий Владимирович! И ещё раз с наступающим.

Тяну за собой упирающуюся Иринку.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — не успокаивается.

— Ничего. Я не знаю, от кого букет, — отрезаю. Не хватало ещё селить в её романтичной головушке лишние мысли. — Поехали, а то в пробку встанем. К Новому году туда толпами понаедут.

31 декабря 2023, вечер

Алексей

Сижу за столом в своём кабинете. В глазах рябит. Устало тру переносицу, снимая очки. Пора закругляться. Харе.

Мама уже дважды звонила. Они все в сборе. Ждут меня к новогоднему столу. В этот раз мы празднуем у Оли. Всё-таки ехать в село с маленьким ребёнком не очень удобно.

Иванку я поздравил ещё вчера. Довёз их с Олесей до аэропорта. Улетели в Тай. С ними ещё родители. Тёща и тесть — бывшие, к счастью.

Никогда не понимал этого желания проводить Новый год где угодно, только не дома. А тем более — на пляже. Это же Новый год, не? Как минимум, это предполагает снег.

Попрощавшись с дежурным на КПП, иду к машине. Мама, кажется, что-то купить просила… Не помню. Ещё нужно поздравить всех. С кем-то просто соблюсти приличия, с другими — от души.

Хотя в этой самой душе у меня сейчас нагажено так, что выть охота. А не праздновать. Уж Алёна Александровна постаралась.

Встретив её пятнадцать лет назад, я и не представлял себе, какими проблемами это будет чревато. Знал бы — вообще не пришёл на ту латынь. Светловолосая, с голубыми глазами, Алёна ничем особо не выделялась среди сидящих с ней рядом. И я долго не мог понять, почему мой взгляд всегда находит именно её в комнате, полной других людей. Почему, когда она говорит, мне хочется, чтобы остальные сейчас же заткнулись. Почему, когда я трогаю её или целую, где-то за грудиной пронзительно щемит. Чертовщина какая-то, думал я. Но перестать смотреть — просто не мог. Смотреть же не запрещается?

Мои приоритеты всегда были расставлены чётко, как книги по полкам в отцовской библиотеке. Сколько себя помню, я знал, что буду прокурором. Возможно, это родилось вместе со мной. Возможно, пришло из детства, как образ того человека в синем костюме, который «спас нас всех». Какая разница, почему? Главное — я знал, чего хочу. Я упорно работал. И медленно, но верно шёл к своей цели. Ничего не должно было сбить меня с этого пути. Ничего и никто. Но у жизни хреновое чувство юмора.

Та светловолосая девчонка, на которую я просто смотрел иногда, как-то мягко и ненавязчиво вдруг поселилась в моей голове. И теперь я уже думал о ней, даже когда её не было рядом.

Знаете, такие картинки, на которых у человека на одном плече сидит дьявол, а на другом — ангел? Так вот, на моих плечах сидели двое — прокурор и Алёна Алёхина. Сколько раз я пытался согнать её оттуда, даже считать не буду. Поверьте на слово — много. Бесконечно много. Но Алёхина упорно не желала покидать ни поле моего зрения, ни мои мысли, ни это чёртово плечо. И как звезда на прокурорском погоне, отсвечивала, затмевая мне дорогу.

Однажды я просто устал бороться.

По долгу службы, в начале карьеры я частенько сталкивался с неблагополучными элементами. Бомжи, преступники, наркоманы. Один из них, плотно сидевший на этой пурге, как-то рассказал мне, что бросал сотни раз. Он описывал, как жил без наркотиков месяцами, совершенно не думая о них. А потом они начинали приходить к нему во сне. Из ночи в ночь, из ночи в ночь. Мучая и соблазняя. Никакие замены не работали. Это была просто навязчивая мысль, наваждение. И в итоге он, ожидаемо, ломался и возвращался к старым привычкам.

Так вот, Алёхина для меня — что-то типа того. Я пытался убежать от неё всеми силами, но в итоге всегда возвращался в начальную точку, как в компьютерной игре после проигрыша.

В конце концов, узнав, что она дочь Ядвиги, я понял, что так не может дальше продолжаться. Время делать выбор. И перестать уже, наконец, разводить эти романтические сопли. Женитьба на прокурорской дочке ради корысти — сюжет скорее для телесериалов на канале «Домашний», которые любит смотреть моя мать. А не для жизни. Прокурор же не царь. У всех есть свой срок службы. Хотя я предпочитаю говорить — годности.

Вмешивать личное в работу — это самое хреновое вложение в будущий карьерный рост. Ставить достижения по службе в зависимость от чувств и эмоций? Нет уж, увольте. Поэтому решение я принял без колебаний. Алёхину — в архив.

И долгое время у меня это успешно получалось. Пока, как в тех наркоманских снах, Алёхина не начала точить мой, воспалённый от постоянной борьбы с самим собой, мозг. Капля по капле, капля по капле. «Героин» умеет ждать.

Сломавшись однажды и дав слабину, я получил от неё конкретную такую оплеуху. Одумался, встряхнулся. Как она сказала тогда на выпускном? Парень из села, который никогда не станет ей ровней?

Первого я не стыжусь: это моя суть, мои корни. У меня всё нормально с самоидентификацией, спасибо многочисленным профтестам, пройденным на работе. А со вторым я бы поспорил. Те слова Алёхиной не стали моим красным знаменем, конечно, но определённо дали мне дополнительную мотивацию.

После окончания института она исчезла из моей жизни. Перестала мучить мои глаза, мелькая день ото дня в непосредственной близости. С мыслями было не так просто. Но как говорится, всё проходит. И Алёхина прошла. Почти.