Чтение онлайн

Перед окончанием Ташкентского ВОКУ (Высшее Общевойсковое Командное Училище) в 1978-ом году, каждый из выпускников должен был написать рапорт, в котором содержалось его пожелание, – где, в каком из округов нашей необъятной Родины он хотел бы служить по окончании училища. У нашего выпуска было прекрасное распределение. Многие, очень многие, поехали служить за границу. Кто не попадал в желаемый округ, – не хватило вакансий, или не соответствовали параметры, – тех отправляли в "непрестижные" места службы, – пески, или Сибирские морозы.

Не писал я никакого рапорта вообще.

Во-первых: – лучше начать службу смолоду в тяжёлых условиях, а к старости, к пенсии устроиться где-то потеплее.

Во-вторых: – я служить шёл не для того, чтобы импортный шифоньер купить. Не люблю напыщенных слов, – а в общем решил я поехать, куда Мать Родина направила.

В-третьих: – не с моими курсантскими "доблестями" проситься в престижные места.

И правильно сделал, что на Дальний Восток сразу поехал.

Итак, место службы после училища, – Амурская область.

В шести километрах от гарнизона, в тайге, затеял наш командир новую стрелковую директрису построить. Поясню: – стрелковая директриса, – место, а точнее, строение, из которого осуществляется управление и руководство стрельбами. Дело нужное и своевременное. Нужна была нам эта штука. Вот мне и поручили это дело. Шестнадцать бойцов, инструмент, палатка. По весне, как только чуть начала оттаивать накрепко смёрзшаяся под Амурскими 30 – 40-градусными морозами земля, начали. Войска мои жили в палатке, а я каждый вечер, часов в 8 – 9 отправлялся домой в гарнизон. Вечером марш-бросок. шесть километров до хаты, ну и, соответственно, столько же утром в 5-30, – на стрельбище. Здорово было. Нравились мне эти пробежки, а сказать правильнее, – нравилась мне эта принужденность, эта невозможность, – избежать двух ежедневных шести километровых марш-бросков. Если-б не такая вот обязательность, то от ежедневной физической подготовки можно было бы уклониться, – и так за день вымотаешься, – не до олимпийских рекордов, а тут, – хочешь, не хочешь, а марш бросок будьте Александр, столь любезны-с, исполнить-с, дважды-с, в день-с.

Бойцы мои крепили на стволы берёз банки, а поутру собирали их, и каждое утро у нас начиналось со свеженького, чистого, ароматного берёзового сока. После марш-броска особенно приятно, с удовольствием, выпить пол литра-литр свежего берёзового сока.

Дожди в Амурской области часты, а по весне и по осени особенно. И дичины в тайге навалом, – козы, зайцы, всякие куропатки, тетерева. Мои сослуживцы-охотники-фанаты, конечно же, не упускали случая поохотиться, а потом похвалиться своими добычами и угостить товарищей свежим мяском, да под водочку, да под грибочки домашнего изготовления.

Ходил я всегда одним маршрутом, – по заброшенному танкодрому, по накатанной колее, служившей когда-то трассой, для обучения вождению танков и БТРов, а ныне, – просто земля, безо всякой растительности. Изъезженная колея. Земля почти всегда влажная, тем более после дождя. Идёшь утром, – следов козьих не счесть, вечером возвращаешься, – истоптано, как на Арбате. Ну и закралась мыслишка, – брать с собой автомат, да и сослуживцы присоветовали: – чего вхолостую шастать, – глядишь, козлятиной угостил бы. И себе, и бойцам на стол, – не помешало-б. В общем, – уговорили. Стал каждое утро таскать с собой АКМ. Выхожу за гарнизон, пересекаю марь (таёжная болотистая равнина), а за ней идёт конкретная тайга, и сразу, – патрон в патронник, в общем, – автомат в полной готовности: – поднимай и жми на курок.

День, другой, третий, – пусто. Даже на глаза ни одной животинки не попалось. А следов, – как будто назло стало ещё больше, – будто нарочно дразнят, да не показываются. Неделю хожу, вторую, – шаром покати. Стали мне опытные охотники советы давать, подсказывать, – что и как. Бесполезно. Нет дичины и всё тут. Что-уж только не делал: – и солонцы-приманки ставил, и с подветренной стороны заходил, и в засаде сидел, даже с ночным прицелом до полуночи по тайге бродил, -пусто. Мои старания продолжались месяца полтора – два.

И вот однажды, как и каждый день, ранним утречком, иду по пройденному много раз маршруту.

Стояла прямо у трассы старая, мёртвая сосна. Ствол у этой сосны сухой и очень высокий, но, – мертва старая сосна, отжила своё, только сучья по стволу, – что-то вроде лестницы. Давно я поглядывал, подумывал взобраться на её вершину, да окинуть взглядом окрест. Вот уж с неё-то, наверняка, увидел бы я хоть одну козочку. Иду я, приближаюсь к этой сосне, и уже всерьёз примеряюсь, прикидываю, – как подняться, на какие сучья лучше опереться, где пристроиться вверху для наблюдения, а сам в процессе таковых рассуждений продолжаю идти. И получается такая картина: – иду вперёд, прохожу мимо сосны, продолжаю идти прямо, а голова поворачивается на оставшуюся уже позади сосну, при этом продолжаю размышлять о своём "героическом" восхождении на эту сосёнку. Когда сосна остаётся уже метрах в десяти сзади, – поворачиваю голову прямо по курсу и вдруг вижу такую картину: – метрах в пятнадцати в густой кустарник уходит зад крупной косули! ОП-ПА! Вот это да! Вскинул автомат, пальнул, но уже наугад, примерно туда, где могла сейчас быть косуля, в ответ услыхал быстро удаляющиеся скачки… м-да-а, охотник хренов… В общем, – получилось всё очень просто: – пока косуля прямо передо мной переходила трассу, я отвернулся, и любовался старой сосной, и отвернулся именно настолько, чтобы она смогла спокойно перейти и скрыться.

Всё! С того дня автомат я больше с собой не брал. Верите-ли, нет-ли, – но будто какой-то тяжкий груз с души слетел, – в один момент, – стало так легко и ясно. Больше об охоте я не помышлял вообще. Где-то на уровне подсознания, я почувствовал, – это был знак свыше: – не бери не своё.

Предупреждение второе

Было дано годков, этак, – через шесть.

Нет, не охотился я, и не думал об охоте, ни до, ни после того случая с косулей, но вот подвернулась такая оказия: – служил я на одном из островов Курильской гряды, – Итуруп.

Вот уж где раздолье-то для разного рода романтиков, путешественников, любителей экстрим-отдыха. Вулканы, гейзеры, водопады, – с одной стороны океан, с другой Охотское море, – останки старых, деревянных кораблей, вросших в прибрежный песок. Едешь по дороге, а по сторонам валяются подбитые в войне японские танкетки. А морских жителей, – каких только нет, и тюлени, и дельфины, а одной зимой, кажется в восемьдесят пятом году, – прибилась к берегу посёлка Рыбаки стайка молодых акул. Подошли льды, и шуга закрыла акулятам выход в море. Не знаю как, – но спасли рыбаки акулят. А рыбакам-фанатам на острове вообще раздолье: – рыбы, -хоть руками бери, и не какой-то там пескарь, – а всё породы "именитые", – палтус, кета, горбуша, нерка, таймень, форель, есть и королевские крабы, в общем, – не перечтёшь. Очень много медведей, лис и крыс. И крысы-то, – такие здоровенные, как небольшие кролики. И ещё, – очень ярко запомнилось и впечатлило: – вороньи бомбардировки. Никогда-б не поверил, если бы не пришлось самому, неоднократно, изворачиваться от вороньих атак. На островах нам на паёк выдавали консервы. Тушёнка, горбуша, кальмары и разного рода консервированные овощи, салаты. Консервных банок на помойках было полно. И прикормились на этих помойках вороны, – огромные, крупные, – да не одна-две, а огромными стаями, можно сказать: – тучами. Даже жутковато бывало. Вот представьте себе: – идёшь выносить мусор на помойку, а они взлетают с пустыми банками в клювах, летят тебе навстречу и сбрасывают свои "бомбы", стараясь попасть в тебя. В общем, – зрелище, скажем так, – впечатляет. Много, очень много на острове интересного, но я сейчас хочу рассказать не об этом.

Три года службы пролетели, как в сказке, но, – всё проходит, прошло и это. Пришло время отправляться на новое место службы, на материк. И вот опять, – заела меня мысль: – увезу-ка я отсюда медвежью шкуру. Ну, когда ещё подвернётся такая возможность? В общем, беру три дня отпуска, – вроде как, – съездить в госпиталь, а сам, – взял у друзей колёсный вездеход ГАЗ 52, повышенной проходимости, два ведущих моста, пониженная раздаточная коробка, лебёдка самовытаскивания. Взял винтовку СВД, и ходу, – на Ветровой перешеек. Кстати: – там, на Ветровом, когда-то был аэродром японских камикадзе, и в восемьдесят седьмом году ещё валялись тележки-шасси от самолётов камикадзе. Кому интересно, – можете посмотреть в интернете виды из космоса, и на острове Итуруп, в самом узком месте острова, – чётко видна взлётная полоса камикадзе. Места там мало хоженые и труднопроходимые. Казалось-бы, – чего там трудного, – по бамбукам идти? Бамбук невысокий, всего лишь по пояс. Но попробуйте побродить по плотно растущему бамбуковому ковру высотой в половину роста человека. Ставишь ногу на землю, а со всех сторон ноге не дают встать крепкие, тугие бамбуковые стебли. Да, конечно, – ногу то поставишь, но с усилием. И ещё, – чтобы двигаться вперёд, ногу надо переносить с одного места на другое, и этому тоже препятствуют бамбуковые заросли.

Конец ознакомительного фрагмента.