Чтение онлайн

– Но ведь это преступление!

– Конечно. Всего-навсего преступление, воровство. А у вас святотатство освящают сенью закона. И оно становится уже дозволенным и благопристойным занятием. Вот и вся разница.

Джипа Валерии на месте уже не было. Она их опять опередила.

Вудгейт довез Ледникова до гостиницы и отправился на встречу с дочерью, которая, как оказалось, была искусствоведом и занималась русским искусством начала ХХ века. Имажинисты, акмеисты, футуристы и все такое прочее. Вудгейт признался, что поначалу он этого увлечения дочери не одобрял, потому что не видел в нем никакого практического смысла. Однако в последние годы его мнение на сей счет несколько переменилось – дочь стали привлекать к сотрудничеству самые известные английские аукционы, поскольку возник ажиотажный спрос на предметы и картины того времени. Так что у дочери появились кое-какие деньги.

– Теперь я понимаю, откуда у вас такие познания в глубинах русской души, – пошутил на прощание Ледников.

– Честно говоря, чем больше я слушаю рассказы Сьюзанн об этих русских художниках, тем больше у меня ощущение, что передо мной какой-то хаос… Безнадежный, но, черт подери, завораживающий, – признался Вудгейт.

– Крейг, вы становитесь на опасный путь, – предостерег Ледников. – Из глубин русского сознания обратного пути в западный мир ясных истин и принципов нет.

– К счастью, я ступил на него слишком поздно, чтобы переменить свои убеждения, – успокоил его Вудгейт. – Меня уже не переделать.

– А Сьюзанн? Она как – держится?

– Она – моя дочь. И знает, что при расследовании нужен ясный и холодный рассудок. Не нужно переживать вместе с преступником и потерпевшим. Об этом я твердил ей всякий раз, когда рассказывал о своей работе. Так что Сьюзанн, к счастью, относится к вашим сумасшедшим художникам только как к объекту изучения.

Ясно, как зоолог к коллекции сушеных бабочек, подумал Ледников. Что ж, метод действительно вполне безопасный.

В баре гостиницы он забился в самый темный угол, заказал себе капучино и погрузился в размышления. Надо было по примеру бездушного зоолога Сьюзанн холодно разобраться в образовавшейся диспозиции и классифицировать особей по размаху крыльев и рельефу рисунка.

Начнем с мадридских сюжетов. Что мы там имеем? Какие такие страсти и тайны? Очень простые. Кроме Рафы, наследницей Муромского-старшего должна быть его жена. Некрасивая испанская девушка Франциска из семьи еврокоммунистов, которая когда-то вывезла его в свободный мир из-за железного занавеса. Награбленные потом мужем в развалившейся России деньги выбили из головы болезненно растолстевшей Франциски коммунистическую дурь и превратили, судя по всему, в свирепую накопительницу, которой теперь и сотен миллионов было мало. И как Муромский-старший поделил наследство между женой и сыном, которые в лучшем случае были чужими друг другу людьми, а в худшем не скрывали взаимной ненависти, неизвестно… А знать это, разумеется, надо. Вопрос – как это сделать по возможности быстро?

И тут принялся надрываться телефон. Сначала позвонила Разумовская. С первых слов стало понятно, что Анетта бесится от ревности и сама злится на себя из-за этого.

– Тебя еще там не арестовали? – поинтересовалась она.

– Нет. Но зато я встретил здесь нашего друга Алекса.

– Я знаю. Он мне звонил.

– И что сказал?

– Сказал, что ты его подозреваешь черт знает в чем, и просил немного унять тебя – замолвить за него словечко.

– Ага, перепугался!

– Ледников, видимо, лондонские знакомые плохо влияют на твои мозги. Могу тебя успокоить, Алекс вовсе не гангстер и уголовщиной не балуется. Поверь мне. А его предложения по поводу вашей книги действительно серьезны. И лучше бы ты занимался этим.

– А я только этим и занимаюсь. Уже два раза был на могиле Александра Федоровича. Знаешь – наводит на мысли.

– Интересно, на какие!

– На разные. А те лондонские знакомые, которых ты имеешь в виду, убыли в свое родовое загородное поместье. Так что я с ними не вижусь. Практически…

– Ну-ну…

Ледников не без удовольствия прислушался к ее молчанию. Растерявшаяся от ревности Разумовская – такое зрелище дорогого стоит. Грех было не воспользоваться ее смятением, которое не могло длиться долго. И он равнодушно поинтересовался:

– Слушай, ты же часто бываешь в Мадриде?

– И что? Хочешь назначить мне там свидание?

– Почему бы нет? Романтическая встреча у фонтана «Сибелис», которую называют вечной невестой Мадрида…

– Размечтался.

– Ладно, не хочешь – не надо, – покладисто сказал Ледников. – Тогда мне нужна какая-нибудь информация о Муромском-старшем и его семействе. Ты ничего о них не знаешь?

– Так бы сразу и сказал! А то – вечная невеста какая-то… А о Муромском я практически ничего не знаю. Видела его пару раз на каких-то приемах. Однажды он был с женой – зрелище не для слабонервных. Толстая бабища с выпученными глазами и черными волосами толщиной с проволоку. По-моему, он ее жутко стеснялся, но делал вид, что все нормально…

– Понятно. А слухи? Непроверенная информация?

Но Разумовская уже пришла в себя и тут же прибрала к рукам инициативу.

– Кое-какая информация, Ледников, у меня для тебя имеется, – многозначительно пообещала она. – А ты знаешь, что у меня билет в Лондон с открытой датой? Учти это! Я могу появиться перед тобой в любой момент… И тогда…

– Если бы ты знала, как я буду счастлив! – торопливо сказал Ледников.

– То-то же! – смилостивилась Разумовская. – А что касается слухов… В Москве у Муромского была помощница – довольно молодая женщина. Очень хорошенькая, очень деловая, очень умная. Всегда была рядом с ним. Слухи вокруг них ходили разные… Одни говорили, что он в нее влюблен, другие – что он ее использует во всех смыслах. Кто-то утверждал, что он сделает ее своим компаньоном, кто-то – что он обещал помочь ей открыть свой серьезный бизнес. А еще были такие, которые шептали, что девушку приставили к Муромскому соответствующие органы… Потом она вдруг пропала.

– Ну и?.. Почему ты вдруг это вспомнила?

– Потому что ее стали встречать в Лондоне. Причем в странной роли – то ли прислуги, то ли экономки при этом мерзавчике Рафе Муромском. Представляешь себе кульбит? Деловой партнер папы, и вдруг – прислуга в лондонской квартире сына. Что-то у них там явно произошло…

– А может, Муромский просто поручил ей присматривать за сыном, чтобы тот не наделал глупостей?

– Может быть, – равнодушно согласилась Разумовская. – А ты, я там смотрю, совсем очерствел душой, мальчуган! Все про дела свои темные выпытываешь… Ни слова о высоком!

– А «Сибелис»? – запротестовал Ледников. – Ты бы вместо того, чтобы рассказывать сказки про билет, давно бы уже прилетела, – решил поддразнить ее Ледников. – У меня номер классный. А кровать!..

– Смотри, мальчуган, доиграешься! – пообещала Разумовская.

На этом и расстались.

Следующим позвонил Модест – осведомиться о планах на вечер.

– Вообще-то мне надо было смотаться в Мадрид, есть срочное дело, – без всяких задних мыслей проинформировал его Ледников.

– Так какие проблемы? – немедленно оживился Модест. – Я сейчас закажу два билета на завтрашний утренний рейс… Меня начальство давно туда гонит. А какие у тебя там вопросы?

– Мне надо навести справки о Муромском-старшем…

– Ледников, не ценишь ты своего друга Модеста, за что тебе еще придется каяться и просить прощения на том свете. У меня в этом самом Мадриде работает одноклассник в большой страховой компании. А эти ребята собирают и хранят сведения о клиентах – как реальных, так и перспективных. Кто? Где? Когда? А также – с кем, по какому случаю и по каким расценкам?.. Я однажды пользовался их информацией. ЦРУ, КГБ и Моссад им в подметки не годятся. Я уверен, что Муромские входили в сферу их внимания.