Чтение онлайн

Данилу постоянно мучил вопрос: отчего это произошло? Будучи верующим человеком, он старался найти объяснения с точки зрения религии. Ведь в чем основная функция религии? В утешении. Из всех живущих на земле существ только человек знает, что он смертен. Трагедию своего ухода он несет с того момента, когда узнает мир. И чем больше возраст, тем сильнее становится мысль о неотвратимости конца. Когда-то, в самые изначальные времена люди почувствовали Бога и поняли, что в Боге спрятано утешение их трагедии ухода. Будь то язычники, будь то буддисты, христиане или мусульмане – все связывают надежды на продолжение своего бытия в загробном мире именно с Богом. Все находят в Боге утешение. И только атеисты вынуждены искать утешение здесь и сейчас, потому что в загробное продолжение они не верят. И они ищут его так, как умеют: деятельно, жадно, бессовестно, заменяя жизнь бессмертную возможностью как можно больше насладиться жизнью земной. Наверное, нет большей беды, порожденной советской властью, чем поколения атеистов. Как ни старались советские правители ограничить их рамками морального кодекса строителей коммунизма, из этого ничего не получилось. И на смену поколениям идейных партийцев пришли новые поколения, не ограниченные ни моральным кодексом, ни памятью о традициях дедов, ни верой в Бога. Они принялись перекраивать жизнь в России под свои интересы, нисколько не заботясь, как она себя от этого чувствует. Поколение пожирателей и прожигателей жизни, пришедшее к власти только для того, чтобы нахапать и пожить всласть – вот один из главных результатов перестройки. Когда-то, в самом начале, Данила искренне поддерживал сначала Горбачева, потом Ельцина и лишь когда плоды их политики стали очевидны и бесспорны, понял, что страну завели в исторический тупик. Она перестала развиваться. Приход Путина на должность президента поначалу принес надежды на обновление общества, но потом стало ясно, что новый класс никуда не делся. Кумовство и коррупция стали в этой среде расширяться еще быстрей. И Путин, кажется, понимал, что если рыба начала гнить с головы, то ей придет конец. Но ему не на кого было опереться. И он, и его окружение были в плену у «младореформаторов», тянувших Россию на Запад, где ее не очень ждали.

Конечно, они были честней воровской шайки «младореформаторов» и пытались выправить положение. Но у них получалось лишь одно – направлять нефтегазовые прибыли на затыкание дыр, а многие проблемы в стране были пущены на самотек. И с их вольного или невольного позволения вокруг них все ширился и ширился сонм жуликов, присосавшихся к соскам государства. Многие из них сами втягивались в этот сонм.

Тяжело служить в разведке, зная все это. Но кто-то должен служить. Ведь разведка существует не для власти. Она нужна стране сегодня и завтра. Стисни зубы и служи. Тяни лямку. Придут новые поколения. Закончится эпоха перемен и все встанет на свое место.

Планом командировки был предусмотрен выход на человека, который мог бросить свет на визит Бобра в Прагу. Этим человеком был бывший крупный российский предприниматель Андрей Рыков, ранее работавший в нефтяном и лесоперерабатывающем бизнесе. В начале девяностых Рыков круто поднялся, стал одним из наиболее успешных и богатых людей России. Но потом его состоянием заинтересовались люди Березовского. Они не особенно церемонились в своем стремлении отнять у Рыкова дело. Когда тот выразил нежелание расставаться с бизнесом, то получил по всему прейскуранту от команды Бориса Абрамовича. Сначала был демонстративно взорван его мерседес, а через два месяца неподалеку от Снегирей устроено покушение, в котором водитель и телохранитель Рыкова погибли, а сам он был серьезно ранен. Рыков понял, что один эту схватку он выиграть не сможет и, выписавшись из госпиталя, уехал в Словакию, куда заранее перевел часть своего капитала. Там он продолжил предпринимательскую деятельность, но занялся международными транспортными перевозками. По данным резидентуры, Рыков был настроен патриотически, конфликт с Березовским и бегство не сделали его врагом России. В Праге у него было бюро, в которое он приезжал раз в неделю из Братиславы.

У Булая имелся «карт бланш» на выбор способа выхода на Рыкова. Можно было начать с нейтрального знакомства и сделать вывод о возможности прямого разговора по итогам изучения этого человека. Можно было вообще попытаться вывести его на интересующую тему «в темную», кто его знает, вдруг расскажет. А можно было разговаривать напрямую. По своему опыту Данила знал: чем сильнее мужчина характером, чем больше в нем личности, тем целесообразнее с ним говорить откровенно. Такие не любят ходить вокруг да около. Судя по тому, как Рыков сопротивлялся давлению шайки Березовского, он был не из слабых. С ним лучше не хитрить. Другое дело, познакомиться нужно таким образом, чтобы у того не появилось ненужных подозрений. Пуганый воробей всего боится. Перед отъездом из Москвы Булай постарался собрать все доступные данные о Рыкове. Картина получилась впечатляющей. Во время службы в армии парень попал в советские войска в Афганистане, был военным водителем. Показал себя отважным и находчивым бойцом. Неоднократно попадал в переделки во время доставки грузов конвоями, проявил надежность и храбрость. После вывода войск его пригласили в команду уволенных офицеров, занявшихся транспортными перевозками по Центральной Азии. Сначала дело было небольшим, но благодаря сплоченности группы, оно начало расширяться и Андрей занял в ней заметное положение. Ко времени приватизации накопил достаточно денег для покупки небольшого лесоперерабатывающего завода у себя на родине. Занялся производством пиломатериалов. Дальше – больше. Участвовал в приватизации мощностей Нефтекамска и постепенно превратился в видного бизнесмена. Но независимость характера и конфликт с Березовским привели его в Словакию. Судя по всему, у него была сильная и решительная натура. С таким в жмурки играть себе дороже. Булай решил выходить на прямую беседу с ним.

Рыков появлялся в своем бюро на Малой Стране, в центре Праги по пятницам с десяти утра. К нему вереницей шли посетители и Данила для начала решил посмотреть через широкое окно бюро, какова обстановка внутри. Не спеша проходя мимо окна, он увидел за письменным столом сорокалетнего темноволосого мужчину с сухощавым, немного хмурым лицом и неподвижной мимикой. Его собеседник что-то быстро говорил и жестикулировал, но хозяин кабинета не включался в эту игру и не проявлял никаких эмоций. Дождавшись, когда выйдет последний посетитель, Булай постучал в дверь и вошел в бюро. Рыков едва заметно улыбнулся и сказал тихим, низким голосом:

– Вы недавно из Москвы, так ведь?

– Из чего это видно?

– Не из чего. Просто печенью чувствую земляка.

– Должен сделать комплимент Вашей интуиции.

– Спасибо, но когда общаешься с десятками людей разной национальности, на них появляется «пятое чувство». Вы не бизнесмен, это очевидно. Что Вас привело ко мне?

– Да, я действительно недавно из Москвы. Моя фамилия Булай. Данила Булай. И у меня к Вам крестовый интерес.

Рыков снова скупо улыбнулся:

– Хорошо излагаете. Будете раскидывать карты?

– Да, но карта будет одна.

Данила вытащил из кошелька и положил на стол маленькую фотографию Бобровского.

Рыков мельком взглянул на нее и спросил:

– Чем может заинтересовать государственную службу этот окурок?

– Как Вы нелестно отзываетесь о своем контакте.

– Господин Булай, у Вас неточная информация. Окурок не является моим контактом. Открою небольшую тайну. Когда-то он вместе с Борисом Абрамовичем пытался поставить меня на колени. Но при этом играл роль невинного шута, которого заставляют делать гадости. Хотя я знал, что это не так. Недавно он объявлялся у меня с повинной. Дело проще пареной репы. Негодяи такой породы частенько пытаются прилипнуть к людям, которым раньше гадили.

– Зачем вдруг Вы ему понадобились?

– Точно не знаю. Но думаю, не в личных целях. Скорее всего, ему для чего-то надо найти точку опоры среди русских в Праге, а кроме меня у него никого нет.

– Какую точку опоры?

– Понятия не имею. Спрашивал, не устрою ли я к себе в бюро его человечка, разумеется, не безвозмездно. Я ему отказал.

– Это может быть связано с Березовским?

– Вы что, охотитесь на Бориса?

– Упаси Бог. Чур меня.

– Вот что, товарищ Булай, Вам не следует здесь долго задерживаться. Сейчас уходите из бюро и больше здесь не появляйтесь. Я не хочу неприятностей с местными властями. А в понедельник приезжайте ко мне в Братиславу. Там спокойнее и я выслушаю Вас. Но ничего не обещаю. Вот вам моя визитка.

– С чего такая лояльность к представителю российского государства?

– Я не люблю говорить на такие темы. Приезжайте.

Братислава – не Прага. Небольшой город на берегу Дуная уступал чешской столице в монументальности своей архитектуры и в количестве исторических шедевров. Но он также принадлежал в свое время к Габсбургской империи и носил на себе ее следы. Уютная и зеленая, усыпанная цветниками, с красивейшими зданиями театров и старинных особняков, Братислава завоевывала душу и создавала особое умиротворенное настроение. Булаю нравилась Братислава, куда более близкая русской душе, чем Прага. Словаки говорят на языке, более понятном русским, чем чешский, их быт и песни во многом напоминают быт и песни западных украинцев. Хотя нельзя обольщаться особыми иллюзиями. В недавней истории между нашими странами бывали и весьма неприятные страницы. Булай и Рыков встретились теплым летним вечером в кафе на берегу Дуная. Внизу плескалась волна, негромко играла музыка, солнце неспешно опускалось к невысоким горам на другой стороне реки. Покой, мир, благодать.

– Так что привело Вас в наши края, товарищ Булай? – Начал разговор Рыков – не могу поверить, что такой ничтожный персонаж как Бобер, стал причиной Вашего путешествия. Вы ведь специально приехали из Москвы?

– Да, я прилетел из Москвы, но не из-за него, конечно. Нас смутило то, что у Бобровского весьма высокопоставленные контакты в западных спецслужбах. Они не будут тратить время на никчемного персонажа, так ведь? Вот вам и первый ребус.

– А вы не боитесь обсуждать этот ребус с совсем незнакомым Вам, случайным человеком?

Данила улыбнулся, вытащил из портфеля копию документа, составленного почти двадцать лет назад, и зачитал выдержку из него.

«Несмотря на ураганный пулеметный огонь противника, старший сержант Рыков сумел пробиться к тяжело раненому начальнику колонны капитану Ефремову. Он забросал гранатами душманов, пытавшихся окружить Ефремова, укрыл его в ращелине, между скалами и организовал нескольких бойцов для круговой обороны. Под его командованием группа отбивала атаки противника до прибытия помощи. Благодаря мужеству старшего сержанта Рыкова, лично уничтожившего в бою не менее 10 душманов, была спасена жизнь начальника колонны. За проявленные мужество и верность воинском долгу старший сержант Рыков представляется к ордену Красной Звезды…».