Чтение онлайн

После Курска союзники забегали, начали продумывать высадку в Италии и захват Балкан, чтобы с юга выдвинуться на Берлин.

Когда Муссолини свергли, Рузвельт и Черчиль сразу начали тайные переговоры с его приемником Бадольо о капитуляции. Мне ничего не сообщали. Пришлось их резко одернуть. Послал телеграмму, что мы не пассивные наблюдатели. Хватит с нами так обращаться. Коли ведут переговоры с Бадольо, могут вести и с Гитлером. А шел еще только сорок третий год. Из этого может быть только один вывод: они хотят, чтобы мы с немцами обессилили и после этого установят свою гегемонию над нашими странами.

После Курской битвы Лаврентий принес разведсообщение о встрече Черчилля и Рузвельта и их начальников штабов в Квебеке. Повестка дня была такой, какую я давно ожидал: обсуждение вопроса о возможном выходе Соединенных Штатов и Британии из антифашистской коалиции и о вступлении в союз с Гитлером для ведения совместной войны против Советского Союза.

Это придумал, конечно, толстяк Черчилль, который еще во время Сталинградской битвы говорил, что нужно «задержать этих русских варваров» так далеко на Востоке, как только можно и если не разбить Советский Союз, то предельно ослабить его. Хотели сделать это руками немцев, да не получилось. Теперь задумали сами ввязаться.

Не удивительно. Черчилль еще в 1919 году говорил, что немцы повели себя в первой мировой войне как недоумки. Вместо того, чтобы сосредоточиться на разгроме России, начали войну на два фронта.

Да, для Черчилля все еще никак не кончится Крымская кампания. Тогда наши деды худо-бедно остановили англичан и французов. Где-то в Крыму его дед похоронен. Герцог Мальборо. Снесли ему голову русские солдаты.

Помнится, проходил в семинарии схоластику. Схоласты спорили – целуются ли ангелы. И приходили к мнению, что целуются, но без страсти. Вот и наши отношения в коалиции похожи на эту схоластику, если не хуже. Союзники целуются как Иуда. Не забуду письмо Чемберлена своей делегации, которое перехватили люди Лаврентия: «если Лондону не уйти от соглашения с Советским Союзом, британская подпись под ним не должна означать, что в случае нападения немцев на СССР, англичане придут на помощь жертве агрессии и объявят Германии войну. Мы должны зарезервировать возможность заявить, что Великобритания и Советский Союз по-разному толкуют факты».

Тогда эти негодяи вынудили нас подписать пакт о ненападении с Адольфом. Негодяи, и больше ничего. Потом Польшу предали, объявили немцам войну и пальцем при этом не пошевелили. Так что паны ликовали всего один день. А потом поняли, что вермахт скоро войдет в Варшаву.

Да, второй фронт они не откроют, пока мы немцам хребет не надломим. Они думают, что у нас кончаются силы. Мы ведь на самом деле истощены. Под Сталинградом потеряли огромное количество солдат и боевой техники. На Курской дуге танков потеряли больше, чем немцы. Фашисты воюют умело. Общая подготовка народа к войне у них лучше. Мы набрали новый призыв, и они набрали новый призыв. Но их новый призыв воюет более умело. Почему? Потому с что с детства в гитлерюгенде обучался, хорошие боевые навыки на фронт принес. А наши призывники сейчас из самой глубинки идут, где ОСОВИАХМа толком не было. Деревенские ребята, не обстрелянные и не умеют обращаться с оружием. От этого неравные потери. Сейчас вообще начнем забирать семнадцатилетних мальчишек. Истощенных голодом. Деревню уже всю вычистили. Для фронта они слабы. Такой возраст еще для оборонных заводов подходит. А для фронта они дети.

Разведка сообщает: негодяи думают, что через полгода наш потенциал будет исчерпан. Мы израсходуем людские резервы и не сможем больше нанести ударов, какие нанесли под Москвой, Сталинградом или Курском. Стало быть, увязнем в войне. Тут-то они высадятся в Европе, и возьмут в свои руки стратегическую инициативу. Ну что ж, пусть так думают. А согласие на встречу в Тегеране я дам только осенью, когда они поймут, что после Курска Гитлеру конец. Тут они у меня как караси на сковородке покрутятся. Мы уже тесним фашистов к довоенным границам, а они все еще не решаются ввязаться в драку по-настоящему. Значит, упускают инициативу из своих рук. В этот раз торгаши проторгуются. В Тегеране они это поймут окончательно.

Запись в дневнике полковника госбезопасности Г. Г. Карпова.

" 4 сентября 1943 года я был вызван к т. Сталину и получил указание позвонить патриаршему местоблюстителю митрополиту Сергию, и от имени Правительства передать следующее: "Говорит с Вами представитель Совнаркома Союза. Правительство имеет желание принять Вас, а также митрополитов Ленинградского Алексия и экзарха Украины митрополита Киевского и Галицкого Николая, выслушать Ваши нужды и разрешить имеющиеся у Вас вопросы. Правительство может Вас принять или сегодня же, через час-полтора, или если это время Вам не подходит, то прием может быть организован завтра (в воскресенье) или в любой день последующей недели".

Тут – же, в присутствии т. Сталина, созвонившись с Сергием, я передал вышеуказанное, и попросил обменяться мнениями с митрополитами Алексием и Николаем, если они находятся в данное время у митрополита Сергия.

После этого доложил т. Сталину, что митрополиты Сергий, Алексий и Николай благодарят за такое внимание со стороны Правительства и хотели бы, чтобы их приняли сегодня.

На встрече тов. Сталин, коротко отметив положительное значение патриотической деятельности церкви за время войны, просил митрополитов Сергия, Алексия и Николая высказаться об имеющихся у патриархии и у них лично назревших, но не разрешенных вопросах.

Митрополит Сергий сказал т. Сталину, что самым главным, и наиболее назревшим вопросом является вопрос о центральном руководстве церкви, т. к. почти 18 лет он является патриаршим местоблюстителем, и лично думает, что вряд ли есть где столь продолжительные трудности, что Синода в Советском Союзе нет с 1935 г. А потому он считает желательным, чтобы Правительство разрешило собрать архиерейский Собор, который и изберет патриарха, а также образует орган в составе 5–6 архиереев.

Митрополиты Алексий и Николай также высказались за образование Синода и обосновали это предложение об образовании как наиболее желаемую и приемлемую форму, сказав также, что избрание патриарха на архиерейском Соборе они считают вполне каноничным, т. к. фактически церковь возглавляет бессменно в течение 18 лет патриарший местоблюститель митрополит Сергий.

Сталин не только согласился собрать архиерейский Собор – он еще всячески торопил иерархов, которые было собирались заняться этим вопросом несколько неспешно.

"…Митрополит Сергий ответил, что архиерейский Собор можно будет собрать через месяц, и тогда т. Сталин, улыбнувшись, сказал: "А нельзя ли проявить большевистские темпы?" Обратившись ко мне, спросил мое мнение, я высказался, что если мы поможем митрополиту Сергию соответствующим транспортом для быстрейшей доставки епископата в Москву (самолетами), то Собор мог бы быть собран и через 3–4 дня".

Затем Иосиф Сталин безоговорочно согласился на все просьбы, которые озвучили ему иерархи. Например, об открытии богословских учебных заведений. Более того, глава СССР удивился, что у него просят так мало – товарищ Сталин спросил – «Почему они ставят вопрос о богословских курсах, тогда как Правительство может разрешить организацию духовной академии и открытие духовных семинарий во всех епархиях, где это нужно».

Иерархи объяснили: "для открытия духовной академии у них еще очень мало сил и нужна соответствующая подготовка, а в отношении семинарий – принимать в них лиц не моложе 18 лет они считают неподходящим по времени и прошлому опыту".

Тов. Сталин сказал: "Ну, это дело ваше, если хотите богословские курсы, начинайте с них, но Правительство не будет иметь возражений и против открытия семинарий и академий".

Точно так же Сталин не возражал против церковного органа печати: "Журнал можно и следует выпускать", не возражал против открытия новых церквей, согласился рассмотреть список архиереев, находящихся в заточении, чтобы решить их судьбу. Более того, тов. Сталин сказал, что церковь может рассчитывать на всестороннюю поддержку правительства во всех вопросах, связанных с ее организационным укреплением, и развитием внутри СССР. И что, как он говорил об организации духовных учебных заведений, не возражая против открытия семинарий в епархиях, так не может быть препятствий и к открытию при епархиальных управлениях свечных заводов и других производств.