Чтение онлайн

И словно бы этого самого по себе недостаточно, на стадионе начинает нарастать агрессивность. Кучка шалопаев ни с того ни с сего начинает освистывать лучшего игрока своей команды. Безмозглые прыщавые паршивцы, которых организовало в сплочённую банду некое неонацистское движение, неизвестно кем финансируемое. Да кем угодно. Наконец, местные жители, обычно такие спокойные, вдруг загорелись желанием во что бы то ни стало судиться с клубом и добиться закрытия поселковой дороги. Следовательно, местная шпана будет интенсивнее смешиваться со шпаной приезжей, клубу придётся тратить больше денег на обеспечение безопасности, а обычный средний болельщик теперь сто раз подумает, прежде чем взять с собой на матч жену и детей. Ну, как вам такой расклад?

— Если закрыть глаза, можно подумать, что слушаешь Джимми Листера. Будете ещё тоник?

— Нет, спасибо.

— Возможно, для вас это и к лучшему. Что ж, мистер Даффи, разве это расклад? Да это ни на какой расклад и не тянет. Вы что, думаете, я слишком мало забочусь о своём клубе?

— Я не знаю, каквы о нём заботитесь, мистер Проссер.

— Я весьма озабочен тем, чтобы клуб не вылетел из дивизиона. Но о чём вы мне тут рассказываете? Действительно, за последние несколько недель два игрока моего клуба оказались впутаны в противоправные деяния. Обоими этими случаями сейчас занимается полиция, и занимается, я уверен, со всем присущим ей усердием. С моей точки зрения, сами эти происшествия, как вы их описали, весьма сомнительны. Мэтсон всегда был чересчур вспыльчив, а тут ещё и выпил — он, кстати, сам это признаёт; стоит ли удивляться, что он ввязался в драку? И где же, где эти загадочные незнакомцы, о которых он даже не помнит, сколько их было — десять? Двадцать? А может, был всего один незнакомец? Для Мэтсона, в его-то состоянии, и одного бы с лихвой хватило. С ним бы справилась и ученица средней школы, которой срочно понадобились тридцать фунтов на парикмахера.

Теперь что касается Доминго. Не сомневаюсь, он был бы тронут вашей преданностью, и конечно же, на всю эту историю можно посмотреть по-разному, но что-то побуждает меня принять точку зрения полиции. Мне всегда нравился Доминго — и как игрок, и как человек. Конечно, я не слишком хорошо его знал — впрочем, намного лучше, чем вы. И раз уж мы рискуем строить необоснованные догадки, я поделюсь с вами своей. Брэндона совершенно бессовестно освистали лейтон-роудские фанаты. Он забил победный мяч, а аплодировала одна только директорская ложа. И такое к себе отношение он вынужден сносить неделями — вы даже, может быть, видели в одной из программ моё выступление, осуждающее недостойное поведение так называемых фанатов. Он всегда делал вид, что это ему безразлично, но кто из нас знает, сколько способен выдержать. Так вот, когда ему, мягко говоря, дали почувствовать, что его присутствие на поле никому не нужно, — и это ему, который забил победный мяч! — что же он делает? Он идёт в пивную, знакомится там с девушкой, девушка приглашает его к себе домой, и вот, когда он уже почти поверил, что не все белые против него, она вдруг даёт ему от своих, так сказать, ворот поворот, начинает рассуждать о том, что это дело женщины, с кем ей ложиться в постель, и всякая такая чушь. А он ведь не герой-завоеватель, он просто чернокожий парень, который забивает голы, и над ним же потом глумятся. Что ж, он не выдерживает, теряет контроль и бьёт — к большому несчастью для всех нас, кто заинтересован в благополучии клуба.

Что там у вас было ещё? Фанатская шпана? Да разве ж это уникальное явление? Или даже это ваше Красно-бело-голубое Движение. Я припоминаю, что нечто подобное случилось и в Милуолле — а могло случиться где угодно. Нам, председателям клуба, постоянно приходится искать всё новые способы борьбы с беспорядком, и я уверяю вас, что и этот конкретный случай найдёт своё разрешение.

Лейтон-роудские жители? Что ж, могу сказать, что, принимая во внимание поведение наших так называемых болельщиков, винить их особенно не приходится. Я даже удивлён их долготерпению. А что же до попытки подкупа — это весьма прискорбно, но, в общем, не удивительно. Хороших игроков много не бывает, а если ещё существуют проблемы с деньгами, какой председатель станет воротить нос, если некая третья сторона предложит обстряпать дельце к обоюдной выгоде?

— Так вы хотите сказать, что всё это — просто совпадение?

— Я хочу сказать, что когда что-либо, будь то клуб, будь то брак или деловое соглашение оказывается в затруднительном положении, любой дождик кажется вам ливнем.

Даффи хмыкнул и полез в карман.

— А как насчёт того, кто нагнетает тучи?

— Хотел бы я знать, кто придумал выражение «теория заговоров»? Им вовсю пользуются и с поводом, и без.

— Знаете её?

— Нет. А должен? Хорошие фотографии. Я и не знал, что вы фотограф.

— Её зовут Мэгги Коулмен. По крайней мере, иногда. Это та девушка, которую вроде как изнасиловал Брэндон. Но она не всегда бывает Мэгги. Бывает, что её зовут Дениза. Она назвалась Денизой, когда в «Логове рыцарей» подкатила к Дэнни Мэтсону, целый вечер не подпускала к нему других девушек, чтобы точно знать, что уходить он соберётся с ней, потом послала его на автостоянку за машиной, и его там избили.

— А что, это и в самом деле одна и та же девушка?

— Это одна и та же девушка.

— Похоже, ей нравится гулять с футболистами.

— Странное совпадение, не так ли?

— А что в этом такого? Есть такие девушки, которым нравятся футболисты. Я не знаю, как насчёт вашей команды, достаточно ли она известна и, как бы это сказать, сексуальна для того, чтобы пользоваться успехом у поклонниц, но в принципе для Лиги это обычное дело. Мэтсон и Доминго — привлекательные парни. Не думаю, что стоит осуждать поведение девушки только за то, что она намеревалась прокатиться на машине с ними обоими. Скорее, наоборот, мы должны её пожалеть, ведь в обоих случаях её романтический вечер с местной знаменитостью прошёл не совсем так, как ей хотелось.

— И совсем не так, как хотелось Брэндону и Дэнни.

— Тогда стоит посочувствовать всем троим.

— А вам не кажется странным, что когда она познакомилась с Дэнни, у неё были тёмные волосы и звали её Дениза, а когда она встретила Брэндона — светлые, и на этот раз она была уже Мэгги?

— Даффи, я не отвечаю за поведение этой юной особы. Спросите её мамашу, спросите её парикмахера, спросите её психоаналитика, спросите…

— Того, кто ей платит?

— Нет. Спросите саму девушку.

— Хотел бы я это сделать, да нельзя, — Даффи снял очки и пустил в ход орудие более крупного калибра. — Кроме того, существует ещё ходатайство о застройке.

— Какое ещё ходатайство? А, та шуточка Магрудо. А это-то здесь при чём?

— Могу я говорить прямо, мистер Проссер?

— Да ради бога.

— А вы не обидитесь?

— Не могу вам этого обещать.

— Что ж, это честно. Однако я попробую. Вот уже два года, как вы купили этот клуб. Дела у него шли куда как плохо, он приносил одни убытки и вот уже много, много лет ничего не выигрывал. И вот является спаситель. Местный герой. В клуб рекой потекли деньги. Свежая кровь. Ну и всякая такая шелуха, помнится, я сам читал тогда в газете. Чего не понял никто, так это что вы никогда не имели намерения спасти клуб. В действительности вы хотели совсем другого. Вас не интересует футбол, но вы мастер закулисных махинаций. И когда вы уйдёте, о вас будут думать как о председателе, который до самого конца тащил клуб за шнурки, хотя на самом деле вы просто выпускали из него воздух.

— Вот как. И как же я это делал? — Тон был мягкий, вежливый, заинтересованный. Мелвин Проссер вовсе не спешил признавать себя новоявленным Бостонским Душителем.

— Начать с того, что вы назначили Джимми Листера. Он был хорошим игроком, он милый человек — и никудышный менеджер. Возглавил маленькую крепкую команду Второго дивизиона, и что он с ней сделал? Через два года они чуть не вылетели в Третий. Потом год он был, так сказать, вне игры. Дело тут не в злом роке, дело в том, что про Джимми Листера пошёл стойкий шепоток. Нет, осуждалась не его личная жизнь — не так уж все боялись за жён своих физиотерапевтов. Целый год ему не поступало ни единого предложения, даже от клубов, не входивших в Лигу. Вы наняли его потому, что решили: вот подходящий человек, чтобы обеспечить клубу вылет из дивизиона. И вы поддерживали все эти его дурацкие идеи — бросать мячики в толпу, сниматься с тёлками из «Плейбоя». Это смотрится очень мило, если вы набираете очки, но не вызывает ничего, кроме жалости, если вы плетётесь в хвосте. Все эти штучки, они побуждают людей ждать от клуба чего-то впечатляющего, и если вы посеете в людях это ожидание, а потом не сможете подкрепить его убедительной игрой, менеджер будет выглядеть в их глазах полным придурком, а уж о клубе и говорить не приходится.

— Не знал, что я такой проницательный мыслитель, — проговорил Мелвин Проссер. Он улыбался и слушал так внимательно, будто Даффи рассказывал ему увлекательнейшую историю, которую он прежде никогда не слышал.

— Это не совсем то, что я имел в виду, — сказал Даффи, — но вы действительно умеете просчитывать ход событий. Думаю, когда вы только взялись за это дело, у вас уже была примерная картина того, как всё может повернуться, и что вы можете сделать для того, чтобы это повернулось так, а не иначе. Большинство людей смотрят на стадион и видят только стадион. Огромное пространство, где играют в футбол. Играли, играют, и будут играть, хоть на данный момент это и очень жалкое зрелище. Снести стадион так же непросто, как снести церковь.