Чтение онлайн

Я жадно вперилась в экран. К моей великой радости, в статье говорилось, что сотрудники учреждения, почувствовав дым, успели вынести из помещения всех ребятишек еще до приезда пожарных. И сам пожар не нанес постройке серьезных повреждений, спасли надежные бетонные перекрытия фундамента. Сгинули в пламени лишь архивные материалы. Неисправность электропроводки как причина пожара практически исключалась. Всего несколько месяцев назад в помещениях здания были проведены профилактические работы. Основной версией следствия являлся умышленный поджог. В его пользу говорила найденная в подвале обгоревшая емкость со следами горючего вещества.

Значит, архив в доме малютки уничтожен. Но ведь есть еще записи в родильном доме. И там тоже дети! Мое нервное состояние дошло до крайней отметки. Сильный озноб заставил подпрыгивать коленки, а пальцы с трудом попадали по нужным буквам на клавиатуре.

Сорок минут я измывалась над региональным сайтом новостей, но никаких следов второго пожара среди сообщений не нашла. Значит, все еще впереди! Теперь от меня зависит, пострадают ли в огне новорожденные младенцы. Караюшкуса нужно во что бы то ни стало остановить.

Честно говоря, терзая свой ежедневник в поисках адреса Ани Караюшкус на Беверли-Хиллз, которым меня снабдила добрая прибалтийская тетушка, я даже не думала о том, как собираюсь останавливать всемогущего металлургического магната. Тут пристало бы вспомнить известную басню про Моську и Слона, но эта разумная мысль посетила мое сознание лишь тогда, когда таксист высадил меня по указанному адресу.

Внушительная кованая ограда окружала относительно небольшую территорию, соток сорок-пятьдесят, не больше. В районе Беверли-Хиллз не все виллы принадлежат мультимиллионерам. Настоящих дворцов с гектарами зеленых насаждений на самом деле единицы. Большинство домов немногим превосходят в размерах мой собственный коттедж и принадлежат успешным врачам, юристам, предпринимателям…

За оградой, перед которой я оказалась, виднелась симпатичная двухэтажная постройка под рыжей черепицей. Не дворец, конечно, но впечатляет. Ворота украшены камерой наблюдения и переговорным устройством.

Сейчас мне предстоит выяснить у загадочной Ани координаты ее папаши-монстра. А там буду ориентироваться по ситуации. Только бы хозяйка была дома. Я нажала кнопку на переговорном устройстве. Через несколько секунд глухой голос прошелестел через мембрану:

— May I help you?

— My name's Annie Serebrova. I've come from Russia. I would like to see Ms. Annie Karaushkus. — Конечно же, Ани носит теперь фамилию супруга, но, думаю, невидимый собеседник сообразит, кого я ищу.

— Just a moment, — снова прошелестел голос, и на пару минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь учащенным биением моего сердца.

Наконец переговорное устройство снова ожило:

— Come in, please. — Вслед за чем раздался щелчок, и створка ворот поползла в сторону.

Я ступила на территорию и посеменила по дорожке к дому. Навстречу мне выпорхнула добродушная азиатка. Униформа и крахмальный чепец выдавали в ней прислугу. Она одарила меня очаровательной улыбкой и повела за собой.

За домом открылась благоустроенная площадка с бассейном и теневым навесом. В прозрачной воде плескались молодая женщина и маленькая белокурая девочка. Наверняка это и есть Ани Караюшкус со своей малышкой.

Завидев меня, женщина выбралась из бассейна вместе с ребенком, и они обе направились в мою сторону. По мере того как расстояние между нами сокращалось и лицо Ани становилось более различимо, пространство вокруг меня начало как-то странно осыпаться… пока, в конце концов, не рассыпалось вдребезги, окунув меня с головой в бездонную черную дыру.

Очнувшись, я обнаружила себя на кровати в большой незнакомой комнате. Моя мама была рядом и беседовала шепотом с каким-то невысоким смуглым мужичком средних лет. По стетоскопу, болтавшемуся на шее у мужчины, я догадалась, что он — доктор. Зачем здесь доктор? Я больна? Но если мама здесь, мне ничего не страшно. Она никому не позволит меня обидеть. Голова лопается, как перекачанный футбольный мяч. Где я? Комната совсем непохожа на больницу.

И почему на маме ярко-желтое платье, она же ненавидит желтый цвет…

Я закрыла глаза и попыталась напрячь память, но вязкая войлочная масса внутри черепной коробки едва-едва ворочалась. Какой-то ее крохотный кусочек все же рыпнулся, и губы сами собой растянулись в улыбке. Это сон! Я просто сплю и в своем сне снова становлюсь маленькой десятилетней девочкой, у которой в пионерском лагере под Судаком случился перитонит, и родители прилетели ее спасать. И поэтому мама выглядит такой молодой и красивой. Совсем как тогда…

Мой слух почему-то уловил английскую речь. Открыв глаза, я еще раз огляделась. Ничего не изменилось. Мама по-прежнему о чем-то переговаривается с врачом, но говорят они по-английски. Странно, мама ведь не знает никаких иностранных языков. И это желтое платье…

— Мама, мамочка… — прошептала я тихо. — Что со мной?

Меня услышали. Мама и доктор приблизились к кровати и застыли с напряженными лицами.

Неожиданно дверь в комнату отворилась. Наверное, папа пришел, пронеслась в голове робкая догадка. Но в дверном проеме появился высокий седовласый мужчина. Он пересек комнату размашистым шагом и обратился к маме:

— What's happened Annie? I've understood nothing by phone. Who is she?

— I don't know. — С этими словами она растерянно протянула мужчине гербовую корочку. Я успела сообразить, что это загранпаспорт. Откуда он здесь? Нет, это не сон, а настоящий кошмар. Голова пошла кругом.

Седовласый раскрыл документ. Повисла напряженная пауза, после которой он удивленно уставился на меня и произнес по-русски, странно растягивая слова:

— Ан-нечка! Как же ты на-ас нашла-а?

Выговор мужчины резанул мой слух. Дело даже не в самом голосе… Акцент! С такими тягучими интонациями обычно разговаривают жители Прибалтики. Их медлительная речь всегда была объектом нехитрого совкового юмора. Прибалтика…

Войлок в моей голове моментом развеялся. Господи, это же он! Мой убийца, Караюшкус! А рядом вовсе не моя мама, а его приемная дочь Ани. И я не сплю. Я потеряла сознание возле бассейна, потому что Ани — точная копия моей мамы. И рост, и фигура, и овал лица, и пышные волосы цвета спелой пшеницы. Таких совпадений не бывает! Эта молодая женщина в желтом платье — родная дочь моих родителей, и по всему выходит, что я…

— Она так похожа на мою маму, — вырвался из моей груди то ли глубокий вздох, то ли протяжный стон, и глаза на какое-то время превратились в бездонные цистерны слез, угрожая вымыть плотно сидевшие на роговице контактные линзы.

Врач вколол мне в руку какое-то лекарство, и дышать почти сразу стало полегче. Еще под нос сунули стакан с водой, и я сделала несколько судорожных глотков, выбивая зубами чечетку о край стакана.

Силы вернулись, и тут же меня пронизала лютая ненависть. Заплаканные глаза метнули на Караюшкуса свирепые молнии.

— Как вы могли?! Ведь в огне едва не сгорели дети! Они-то в чем виноваты? — стала выкрикивать я. — Пускай моя собственная жалкая жизнь ничего не стоит! Но неужели ваша проклятая тайна усыновления стоит жизней маленьких детей! Ани, — я решила воззвать к его дочери, — твой приемный отец поджег архив в доме малютки. И есть еще один архив в роддоме. Ты должна его остановить! У тебя же тоже есть ребенок.