Чтение онлайн

– Что же ты стоишь?
– спросил Слепуха.
– Иди садись. Мне в кино пора.

Иван прыгнул на гусеницу, блуждая по кузову среди моторов, пробрался в кабину, с решительным и отчаянным видом взялся за рычаги - и тут перед Слепухой началось такое кино, какого он ни разу в жизни не видел.

Для начала ковш зарылся в землю настолько, что стрела ходуном заходила. Каким-то чудом Иван все-таки вытащил ковш и принялся весело размахивать им в воздухе на манер того, как неопытный рыболов размахивает удилищем. Иван пытался зачерпнуть хотя бы горстку земли, а хватал только воздух.

Позади раздалось зловещее шипение пневматических тормозов. Ковш застыл в воздухе, потом плавно сел на землю.

– Так, - Слепуха щелкнул контроллером.
– Суду все ясно. Был на экскаваторе один Дмитрий, теперь появился Лжедмитрий.

– Это из "Бориса Годунова", - воскликнул Иван.
– Я знаю.

– Что знаешь еще? Признавайся!
– приказал Слепуха.

Иван Селиверстов начал свою исповедь. В войну ничего не успел: в сорок пятом было шестнадцать, да и белый билет получил из-за ребер. Работал мотористом на буксире в Новороссийском порту. Мечтал о трудовом подвиге. И вот встретился с девушкой. Ее Лидой звать - красивая. Только она ни в какую не замечает моториста второго класса, ходит на танцы с помощником капитана. Тогда он решил бежать на Волго-Дон от несчастной любви. Обманул всех в Калаче - так это тоже с горя, от той же несчастной любви. Вот, собственно, и вся история.

– От несчастной любви надо в Волгу, а не на экскаватор, - заметил Слепуха.

– А я на экскаватор, по-современному.

– Хватит зубы заговаривать. Вставай.

– Куда?

– Пойдем к начальству. Передам тебя по инстанции, а там решат, куда лучше - или в Волгу, или в Дон.

Тогда, оробев до наглости, Иван спросил (такую фразу он подслушал в кабинете у Зенкевича):

– А кубы кто давать будет?

– Да уж не ты, - усмехнулся Слепуха и вдруг подумал, что из парня, верно, получится толк.
– Моторист, говоришь? А учился где?

– На Кубани.

– Выходит, из кубанских?
– удивился Слепуха.
– Земляк мой? Придется тебя простить на первый случай, раз ты кубанский. Ну, садись. Начнем. Вот этот правый рычаг - подъем ковша...

Слепуха остался на вторую смену. Так у него появился еще один ученик. Надо сказать, что никто не приходил к нему столь оригинальным способом, но никто не был и более способным учеником, чем Иван Селиверстов. Руки их сошлись на рычагах, и через них учитель передал ученику свой опыт и свою мудрость.

А потом настал день, когда Иван начал "давать кубы". Слепуха уже спокойно оставлял экскаватор на своего сменщика, а сам, бывало, хаживал и в кино.

Кубы пошли по-разному, иногда с перебоями. Слепуха не любил, когда кубы шли с перебоями, он любил хорошую работу. Как-то раз был такой хороший день: самосвалы резво ходили по кругу, забой был сухой, порода - мягкой, о чем еще может мечтать экскаваторщик?

Кто-то вскочил во время разворота на гусеницу, прошел в кабину, стал за спиной. Многие приходили сюда и вставали за его спиной: ученики, стажеры, машинисты с соседних машин, экскурсанты. Слепуха привык к ним: они не мешали ему "бросать кубы", он даже не оборачивался.

Человек молча стоял за спиной. Слепуха упоенно "бросал кубы". На секунду мелькнула тревожная мысль, что этот человек чем-то не похож на других посетителей, но тут же Слепуха увлекся и забыл о нем.

Прошло, наверное, часа два. Он работал. Человек стоял. Слепуха чувствовал его пристальный взгляд на своих руках, на ковше, на самосвалах. Он хотел обернуться, но ритм машины цепко держал его. У него не было ни одной секунды: все забирала машина.

Прошло еще около часа. Человек стоял по-прежнему, молча и пристально наблюдая за его работой. У Слепухи даже мурашки по спине забегали от этого напряженного, безотрывного взгляда. Он не выдержал, положил ковш на землю и обернулся. Далекое воспоминание нахлынуло на него.

– Что же вы остановились?

– Здравствуйте, Борис Иванович, - сказал Слепуха.
– Помните меня?

– Да, да, да, - быстро проговорил Сатовский.
– Это же вы. Тридцать шестой год, Коунрад. Как же я сразу не догадался, что это именно вы?

– А я думаю, кто это сзади стоит...

Когда закончилась смена, Сатовский сказал:

– Вы меня сегодня удивили и обрадовали, Дмитрий Алексеевич. Никогда не думал, что наш "Уралец" может так быстро работать. Вы открыли в этой машине то, чего в ней не было. Ваше мастерство выше любой машины.

– Не всегда такая работа идет...

Сатовский засмеялся:

– Знаю, знаю. Сейчас начнется разговор о конструктивных недостатках. Готов вас выслушать.

Часто спорят на тему - кто лучше знает машину: ее конструктор или человек, работающий на ней? Ответ, мне кажется, должен быть такой - тот и другой познают машину с разных точек зрения. Конструктор знает, как машина должна вести себя, а машинист - как она ведет себя на самом деле.

До поздней ночи говорили Слепуха и Сатовский, сидя в тесной комнатке гостиницы. Конструктор внимательно слушал экскаваторщика.

– Строим для вас новую машину.

– Какую?
– поинтересовался Слепуха.

– Объем ковша - четырнадцать кубометров, длина стрелы - шестьдесят пять. Идите на нее машинистом. Тогда я буду спокоен.

– Так это же гигант?
– удивился Слепуха.

– И притом шагающий.

Борис Иванович Сатовский впервые увидел экскаваторы в 1928 году, во время летней практики в кубанском совхозе. Ему было тогда двадцать лет. Механические кроты с иностранными именами "Менк", "Марион" представились ему верхом совершенства. Смуглолицый черноволосый паренек на всю жизнь полюбил стальных землекопов.

Получилось так, что летняя студенческая практика затянулась на несколько лет. Сатовский остался в совхозе, работал машинистом, механиком экскаваторного парка.

Потом он услышал, что в Ленинграде начали проектировать советские экскаваторы. И вот он в Ленинграде. Под руководством профессора Домбровского юноша упорно постигает тайны конструкторского ремесла.

В начале 1936 года молодой инженер-конструктор оказался в командировке на Уралмаше, где строили первый советский экскаватор, сконструированный ленинградским бюро. Ему сразу же бросилась в глаза разница в условиях работы заводских конструкторов и проектной конторы, оторванной от завода.

И на этот раз двухмесячная командировка растянулась на несколько лет. Вместо того чтобы вернуться в Ленинград, Сатовский оказался в Коунраде, где шли испытания первой машины.

На Уралмаше Сатовский нашел работу, которая стала смыслом всей его дальнейшей жизни. Во время войны он работал технологом. Был награжден орденом, вступил в партию. Уже в те годы он мечтал о новой большой машине.

Через полтора года после победы из цехов завода вышел первый электрический экскаватор. За эту работу Сатовскому и его товарищам Вернику, Борисову, профессору Домбровскому, технологу Егошиной - была присуждена Государственная премия. Фамилия Сатовского вошла в марку нового экскаватора СЭ-3. Впоследствии этот знаменитый "Уралец" завоевал огромную популярность на стройках, угольных карьерах, рудниках.