Чтение онлайн

Окинув еще раз быстрым взглядом место незатейливого пиршества, я увидел только пух и перья почившей в бозе неведомой птицы «рогатой анхимы». Когда мы отошли подальше, я удивленно спросил Данилу:

— Это кто?

Он небрежно махнул рукой.

— Рядом психдиспансер… Сбегают летом. Прошлый раз здесь Наполеон с Маратом были.

— С Мюратом! — поправил я его. Он удивленно оглянулся на меня.

— Ты с ними знаком?.. Откуда?

— Читал! А второй кто?

— Сын Сучка, Олежка Сморчок! Я его еле узнал!

— И он оттуда?

Данила нехотя выдавил:

— Говорили, что он за границу уехал, а он вишь где оказался. Наташка кого хочешь с ума сведет.

На обратном пути Данила кратко поведал мне историю несчастной любви Олежки Сучка. Ее знал весь город. Когда сынок закончил школу, папаша Сучок вместе с Хватом-Барыгой организовали в северных областях конкурс красавиц, учредили звание «звезда Севера», выделили дорогой приз и двинули наверх свое протеже — местную красавицу Наташку. Наташка заняла первое место, но приз, корону с бриллиантами ей не отдали. Задушила жаба Сучка и Хвата-Барыгу. Задушить-то задушила, но, с другой стороны, им понравилось купаться в лучах Наташкиной славы.

Они оба, как организаторы, не сходили с экранов телевизора, дома самых известных людей области, включая и губернатора, были открыты для них в любое время дня и ночи. Наташку срочно надо было раскручивать дальше.

Но тут случилось то, что случилось. Сын Сучка, Олежка Сморчок, пообщавшийся два раза с красавицей Наташкой, влюбился в нее. Вроде бы обычная история. Необычно в ней было то, что Наташка-красавица решила поиграть с миловидным юношей и довела его до умопомрачения, до нервного срыва. Олежка Сморчок попал в компанию к Наполеонам и Цезарям.

— А Корявый Сучок, знаешь, что болтал по городу, когда его спрашивали, где сейчас его чадо? — спросил Данила.

— Что?

— Что он у него в Париже, в Сорбонне учится. А этот молодой, что про пятнадцатиметрового змея брехал, и есть Олежка Сморчок, сынок Сучка. Хорошо я ему врезал. Жених!

— А что дальше-то было? — не терпелось мне узнать эту историю до конца. Данила пожал плечами.

— Про это лучше у нашей подружки Насти спроси, она в таких делах лучше разбирается и все про всех знает. А мне эти Сучки до одного места.

Ни с чем мы возвращались из богом забытой деревеньки. Не было там живого Кешки, но не было и рожек, и ножек. Зато нам приоткрылась маленькая тайна семейки Сучков. Бывший ректор и профессор, сменив больничную палату на домик-развалюху в богом забытой деревеньке, открыл в ней филиал Сорбонны для Олежки Сморчка.

А городишко накрыл густой туман самых невероятных слухов. Как куры на насесте, на скамейках перед домами бабки напрягали фантазию. И чем древнее была старуха, тем фантастичнее выглядело неведомое чудище, появившееся на озере. Тон задавала полубезумная Левониха. На посторонние темы рассуждала она вообще-то здраво, но, когда разговор касался заброшенной мельницы, у нее начинала сползать крыша. Сегодня старуха была особенно возбуждена. Вялотекущая болезнь пробилась свежими всходами. По ее словам, глубокий омут и падь под полуразрушенной мельничной плотиной метрах в двухстах выше места впадения речки Вахчелки в озеро, были местом обитания удивительного существа, водяного Монтри.

— Монтря снова появился, — радостно объявила она своей подружке, бабке Меланье.

— Хто, хто?

— Водяной, Монтря, говорю, глухая тетеря! Давно не слыхать его было, уж лет шестьдесят с лишком. Как мельника раскулачили, так он и затих. А помнишь, за ноги нас еще хватал, когда мы на пруд к мельнице ходили купаться.

Бабка Меланья, склонив голову набок, тоже стала копаться в черепках давно прожитой жизни. Вот в ее памяти ожили образы далекой молодости.

— Сына мельника, Фролку, помню, здоровой детина был, а Монтрю твоего не помню.

— Ну, как же не помнишь, за ноги нас еще хватал! — чуть не плача, стенала Левониха.

— Так он только тебя одну и хватал. Вот кабы он меня на людях в кусты уволок, тогда, может, и запомнила бы. Нет, не помню твоего Монтрю! А какой он из себя был?

Левониха стала рассказывать:

— Пальцы на ногах длинные, с перепонками. На голове два рога. Глаза горят. Сам зеленый. Поднырнет, схватит за ногу, ущипнет и спрячется за кривой ветлой, что над водой нависала. И глядит оттудова. Мне тогда двенадцать лет было, когда я его образину в первый раз увидала.

— Это когда ты тронулась?

— Куда тронулась?

— Куда, куда?.. Туда! Твой водяной Монтря больно был на Фролку похож, молодого мельника. У него кваланг из Германии был привезен. Он, дурак молодой, бороду зеленую из пакли нацепит и пугает вас сопливых, особливо тебя.

Левониха смерила бабку Меланью недоверчивым взглядом.

— А чего ж ты раньше об этом не сказала?

— Как скажешь! Ревновала я его к тебе.

Однако бабку Левониху трудно было в чем-либо убедить. Она стояла на своем:

— Нет, милая, меня мой Монтря за ноги хватал, а не твой паскудник Фролка. Глаза у твоего Фролки, как у кота, были желтые, хитрые и наглые, а мой Монтря смотрел на меня зелеными, ласковыми глазами. Говорю тебе, он, мой Монтря, появился на озере, — уверенно заявила Левониха, — больше некому.

Этот разговор двух древних, как Египет, старух совершенно случайно я услышал, дожидаясь вечером Данилу. А пока мы приближались к тому месту, где среди высокой травы угадывались развалины бывшей мельницы. Из ямы, под одной из стен, летели вверх комья земли.

— Васька Череп, наверно, копает, — высказал предположение Данила. — Клад ищет.

Не ошибся мой дружок. Когда мы встали на холм свежевырытой желтой глины, тень накрыла кладоискателя. Васька Череп задрал вверх гладко выбритую, блестевшую капельками пота фиолетовую голову.

— Бог в помощь! — первым поздоровался Данила. — Нашел что-нибудь?

Васька состроил кислую рожу и полез из ямы.

— На сегодня хватит, охотку сбил и ладно. — Затем перевел разговор в другую плоскость. — Вы слышали, в озере чудище объявилось. Фитилю голову откусило, в больницу бедного повезли, пришивать будут.

Невежество должно иметь пределы, а тут перед нами стоял наш дремуче-медноголовый сверстник. Мы с Данилой не идиоты, чтобы так в наглую нам лепить горбатого. За кого нас принимает Череп? Голову, видите ли, повезли в больницу пришивать. Данила ехидно заметил.

— Тебя послушать, далеко шагнула медицинская наука. А людям мозги там не вправляют?

Череп нахмурился.

— Ты что имеешь в виду?

Данила расхохотался.

— Если Фитилю голову обратно запросто пришивают, может быть, и тебе башку чужую пришьют, чуток поумнее только.