Чтение онлайн

— Прекрати!..

— Он знал, мразь, куда посылал… Ему наплевать, что будет с нами. Мы сдохнем здесь, все сдохнем! Так же, как Максимов и Борька Сургучев… Все сдохнем!

— Заткнись! — прохрипел ему в лицо Турбин и, размахнувшись, залепил звонкую, отрезвляющую пощечину. — Все будет хорошо, ты понял? Мы выберемся, выберемся… И ты набьешь Звереву харю. Мы все вместе набьем!..

Коновалов издал задавленный смешок, подобрал к груди колени.

— Ты мне не веришь? Гадом буду…

— Будешь… — каптер кисло улыбнулся, но глаза его приобрели осмысленность. — Тут не имеешь понятия, что случится через пятнадцать минут, а ты… загадывать. Куда мы без патронов, а?

— Будут патроны. Обязательно будут. Ты только не дергайся, сиди где сидишь. Я мигом…

Подхватившись с пола, Турбин вышел в коридор, задев плечом дверь. Дверь возмущенно загрохотала…

Он спустился на первый этаж. Возле окна, через которое сбежал подстреленный снайпер, на лестничных ступенях сидел Володька Кошкин, вкручивая запал в гранату. На засыпанном пылью и щепой подоконнике лежали заготовленные автоматные рожки.

— Живой?

— А что мне будет? — с напускным оптимизмом ответил Кошкин. — Ты бы возле окошечка не светился, ребята во дворе больно ушлые.

— Курить у тебя есть? Уши пухнут.

— Да есть…

Покопавшись в кармане, Кошкин достал мятую пачку «примы», вытащил полупустую сигарету.

— Последняя, — вздохнул он и, высыпав остатки табака в ладонь, скомкал пачку. — Покурим.

Турбин с осторожностью выровнял края папиросной бумаги, ссыпал в нее табачные крошки, прижег кончик о дергающийся огонек зажигалки. Затянувшись, сел к приятелю и блаженно выпустил ноздрями дым.

— Как думаешь, продержимся? — спросил он.

— А у нас есть выбор?.. Меня к «чехам» калачом не заманишь. Уж лучше сразу… — Кошкин кивнул на гранату. — «И дорога-а-я не узна-ает, какой у парня был конец».

— Патронами не богат?

— Вон все мое богатство.

— Не густо, — Турбин втянул в себя горький дым и передал ему дымящийся чинарик. — А мы с Коноваловым совсем на мели.

Обжигая губы, Володька дососал окурок, сплюнул его в лестничный пролет.

— На, — он вытащил из бушлата горсть патронов. — А уж больше… извини.

— И на том спасибо. С миру по нитке, голому одежда. Кстати, ты взводного не видел?

— Откуда? Я из этого закутка никуда.

Минуя раздевалку, Турбин услышал близкий хлопок и присел. В комнате, откуда потянуло сгоревшим порохом, сидел Бурков со снайперской винтовкой.

— Пригнись…

Во дворе затарахтел автомат, защелкало по стене; цвикнув, пуля высекла искру о рожок вешалки.

— Четвертый. — Бурков острием гвоздя процарапал черточку на полированном прикладе винтовки.

— Где взводный? — сидя на корточках, спросил его Турбин.

Снайпер неопределенно повел рукой:

— Где-то там…

…Он нашел Черемушкина в бывшей столовой.

Комбат умирал в поварской на узком топчане, и Черемушкин, застыв над ним, видел приближение смерти, и был бессилен чем-то помочь. Запас промедола, поддерживавшего жизнь в обезображенном огнем теле, на время избавляя от адских мук, заканчивался, и лейтенант знал: случись быть раненым кому из бойцов, снять болевой шок будет нечем.

Даже в такой момент, когда каждый солдат, и каждый патрон ценятся на вес золота, он позволил себе роскошь оставить при бесчувственном комбате рядового Клыкова, следить за его состоянием

…Клыков прибежал с выпученными от страха глазами: комбат пришел в сознание и зовет к себе.

Стоя над майором, Черемушкин силился разобрать, дышит он или уже нет. Обмотанные бинтами руки покоились на его груди, лицо — жуткая вздувшаяся маска, искаженная гримасой страдания.

Веки комбата, дрожа, приоткрылись; красные от полопавшихся капилляров глаза прошлись по потолку, нашли лейтенанта. Распухшие, губы приоткрылись.

— Вас зовет, — подсказал стоявший за спиной Клыков.

Лейтенант нагнулся к умирающему, ощутил на щеке его горячее дыхание, слыша слабый шепот.

— Обста…новка… Как обстановка?..

— Плохо, — ответил он, считая, что не имеет права скрывать истинную картину. — Но пока держимся.

— По… тери…

— Двое убитых.

Покрытые коростой губы вновь шевельнулись.

— Спа… спасай людей, лей-тенант…

В глазах Черемушкина пронзительно защипало.

— Я уже решил. Будем прорываться. Иного выхода я не вижу.

— С-спа… — по лицу комбата прошла судорога, он мучительно изогнулся.

— Комбат… Товарищ майор… Товарищ…

Комбат обмяк, перебинтованная рука упала с груди.

Всхлипнув, Клыков выскочил из поварской, оттолкнув появившегося в дверях Турбина.

— Что это с ним? — задал Турбин глупый вопрос, входя в каморку.

Увидев лежавшего без признаков жизни комбата и окаменевшего возле него лейтенанта, сорвал с головы шапку.

За стеной раздался взрыв, пол качнулся под ногами. Совсем близко застрочили автоматы.

Лейтенант развернулся, уперся беспощадным, налитым ненавистью взглядом в солдата.

— А ты чего стоишь? На позицию! Держаться до конца!

Сначала Васнецов подумал, что голоса ему послышались, что они просто плод его галлюцинаций. Он напряг слух, и сердце заколотилось. Ему не мерещилось, поблизости разговаривали.

«Неужели не бросили?!» — мелькнула у него мысль.

Он снова прислушался к тому, что происходило за верандой. Вне всякого сомнения, во дворе ходили, он слышал даже шаги.

Прозвучавшая гортанная фраза на чужом языке бросила Васнецова в пот. Он с трудом поднял руку, пошевелил лежащего танкиста:

— Похоже, чечены… Слышишь?..

Танкист дернулся от толчка. Деревянно, как манекен.

— Ты живой? — зашептал Васнецов, потянул с него матрас.

И осекся, увидев серое лицо, открытые стеклянные глаза.