Чтение онлайн

— О чем это вы толкуете, черт возьми?!

— У вас, Перри, есть полчаса, чтобы вернуться в свой офис. Я буду ждать вас там. А если вы не появитесь через полчаса, я возьму обратно все свои слова, что сказал Брюеру, после чего собственноручно надену на вас наручники и отправлю в Индиану с наилучшими пожеланиями. Так что тащитесь сюда, Перри, да поживее!

— Мне до офиса не меньше часа, — мрачно бросил я.

— Что ж, тогда вам лучше поторопиться.

Как и следовало ожидать, Тарджент добрался до нашего офиса раньше нас. Когда мы подъехали, он уже выбрался из машины и сидел на краешке бордюра с бутылкой воды в руке, всем своим видом показывая, что терпение его небеспредельно. Увидев, что Джо сворачивает на парковку, он даже не потрудился встать — просто сидел и потягивал воду из бутылки, с кривой ухмылкой наблюдая, как мы выбираемся из машины. Только когда мы были от него уже в двух шагах, он соизволил наконец обратить на нас внимание — завернул крышечку на бутылке и нехотя встал, при этом даже не подумав поздороваться.

— Что вам такого сказал Брюер? — налетел на него я. — Что это за дерьмо, которое ему удалось раскопать и о котором я ничего не знаю?

— Не на улице.

Мы молча вошли в дом, поднялись по лестнице, и Джо, вытащив из кармана ключ, отпер дверь офиса. Тарджент, отпихнув нас в сторону, вошел первым и уселся напротив моего письменного стола. Я протиснулся мимо него, сел за стол, положил на него руки и выжидательно посмотрел на Тарджента.

— Ну? Я вас слушаю.

— По моей просьбе Брюер забрал наличность, которую переслали по почте тому частному детективу из Индианы, и проверил банкноты на предмет наличия там отпечатков пальцев. Мне хотелось знать, не отыщутся ли на них пальчики Джефферсона — потому как в этом случае это подтверждало бы, что деньги принадлежали ему.

— Мне плевать на то, чьи это деньги — его или кого-то еще! — вспылил я. — Я их не посылал.

— Ну, так вот, — словно не слыша меня, невозмутимо продолжал Тарджент. — Отпечатков Джефферсона мы там не обнаружили.

— Досадно, — хмыкнул я.

— Зато один из отпечатков принадлежит вам, Перри.

Мы часто слышим, как люди то и дело говорят: «Я был в шоке». Они в шоке, когда получают из банка сообщение, что имели неосторожность превысить свой кредит на пятьдесят долларов, они в шоке, когда выясняется, что их любимый ши-тцу [28] голубых кровей, прямой потомок китайских императоров, на самом деле самая обычная дворняжка, они в шоке, когда вдруг оказывается, что купили пакет программ спутникового телевидения, а там отсутствует их любимый НВО [29] , без которого они жить не могут. Так вот, все они, прах их побери, понятия не имеют о том, что такое быть в шоке. Потому что то, что они испытывают, — это удивление, пусть и не очень приятное, но отнюдь не шок. Шок — это то, что вы чувствуете, когда кто-то сообщает вам нечто такое, что просто не может быть правдой, а после принимается уверять вас, что это и есть правда. Шок — это то, что вы испытываете, когда коп говорит, что обнаружил ваши отпечатки пальцев на деньгах, до которых вы даже не дотрагивались.

— Вы лжете, — отрезал я. — Или блефуете. В общем, пытаетесь взять меня на испуг. Хорошая попытка, Тарджент, но у вас ничего не выйдет. Не скажу, что очень удивлен тому, что вы опустились до подобной низости.

— Могу вам показать распечатку с компьютера, если хотите, — пожал плечами Тарджент. — И даже не одну. Мы обнаружили целых три отпечатка, причем сразу на пяти банкнотах. Там есть и другие, но они смазаны.

— Подстава. Кто угодно мог это сделать.

— Вы знаете способ нанести чужой отпечаток пальца на банкноту? — саркастически хмыкнул Тарджент. — Может, даже сами смогли бы это проделать?

— Я — нет. А вот вы смогли бы. Естественно, такой способ есть. Рассказать вам, как вы могли бы это сделать? Взяли бы что-то, что я держал в руках, потом воспользовались бы клейкой пленкой или другим дерьмом, чем-то химическим… Словом, такое вполне могло случиться, Тарджент. Вполне в вашем духе.

Чувствовал я себя отвратительно, поскольку сам понимал, насколько неуклюжими, искусственными, притянутыми за уши и совершенно неубедительными выглядят мои объяснения. Тарджент, вскинув брови, взирал на меня с изумлением на лице.

— Ну надо же, — проговорил он. — Ладно, заранее сгораю желанием послушать, как на суде ваш адвокат будет объяснять все это нашему эксперту-криминалисту.

— Я не притрагивался к этим деньгам, Тарджент, слышите вы? Я не посылал их. Я к ним не прикасался.

— Точно так же, как вы никогда в глаза не видели Тора, да? — ехидно хмыкнул он.

— Это другое дело, — проворчал я.

— Конечно-конечно. Просто еще одна ложь.

— Меня подставили! — в полном отчаянии пробормотал я. — Неужели вы не способны хотя бы предположить, что это правда?! Представить себе, что такое возможно?! Я ведь приходил к вам, пытался объяснить, что Энди Дорэн, тот парень…

— Кстати, спасибо, что напомнили, — невозмутимо перебил меня Тарджент. — Эта история, которую вам якобы рассказал Донни Уорд, так вот, я ее проверил. Не поленился позвонить ему сегодня, прямо с утра. Представьте себе — он утверждает, что ничего такого вам не говорил. Что все это ваши выдумки — от первого до последнего слова. Заявил, что вы ввалились к нему в дом и попытались вытянуть из него все, что ему известно об этом деле. А он тут же выставил вас за дверь.

— Он лжет.

— Значит, он лжет, да? Знаете, что я скажу, Перри? Почему-то я вам верю — даже при том, что у вас нет ни единого доказательства этому. Но зато, когда я говорю, что лжете вы, и сую вам под нос все доказательства этого, вы всякий раз почему-то принимаетесь с пеной у рта это отрицать.

— Кстати, у меня есть доказательства того, что я вчера пытался рассказать вам о Дорэне. Мы ездили поговорить с родителями жертвы, Моники Хит. Джефферсон был у них в доме, причем не один, а с каким-то типом, которого он привез с собой и которого он представил им как отставного копа. По их описанию, это тот же самый тип, что навестил Уорда. Только Хиты, если вы их спросите, расскажут вам чистую правду — им незачем лгать полиции. В отличие от Уорда этим людям нечего скрывать.

Из груди Тарджента вырвался тяжкий вздох. Выражение лица у него стало страдальческое, но он все-таки махнул рукой, делая мне знак продолжать.

Воспользовавшись случаем, я рассказал ему все, что нам удалось выяснить о том «копе», который вместе с Джефферсоном побывал в доме у Хитов, напомнив при этом, как тот, кто напал на меня, вскользь упомянул о каком-то событии пятилетней давности, прибавив, что это вполне может указывать на связь между нынешними событиями и делом Энди Дорэна. Рассказал я ему и об адвокате, которого суд в свое время назначил представлять интересы Дорэна, и о том, как вскоре после осуждения Энди он перебрался под крылышко к Джефферсону. Пока я говорил, Тарджент вытащил из кармана блокнот и принялся что-то записывать. Сказать, что я был удивлен, значит, ничего не сказать. Честно говоря, ничего подобного я не ожидал. Мне казалось, единственное, что меня ждет, это опять тот же усталый взгляд, то же недоверчивое, скептическое выражение лица, с которым он встречал все, что я пытался втолковать ему за последние дни.

— Насколько я понял, Перри, вы предполагаете, точнее, вы почти уверены, что Алекс Джефферсон в свое время подстроил все так, чтобы подозрения в убийстве пали на Энди Дорэна, — подытожил он.

— Да.

— Но зачем ему это?

— Взгляните на ситуацию со стороны, Тарджент, — заторопился я. — Его собственный сын случайно становится единственным свидетелем убийства. И сразу же после этого как из-под земли появляется старший Джефферсон и немедленно вмешивается в расследование. Как вы сами-то думаете, для чего ему все это было нужно? Ничуть не сомневаюсь, что до этого дня он слыхом не слыхивал ни об Энди Дорэне, ни об этой девушке, которую потом нашли убитой. Единственное, что связывало их, это его сын. Который, кстати, попытался при первой же возможности исчезнуть из города, даже не дожидаясь окончания расследования.

— Судя по всему, вы предполагаете, что сын Джефферсона был больше чем обычным свидетелем? — прищурился Тарджент.

— Да, именно это я и подозреваю, — твердо ответил я. — И поэтому все, что нам нужно в первую очередь доказать, это связь между Джефферсоном и тем типом, который наведывался к Донни Уорду. Уорд испугался и не захотел с вами говорить. Чудесно. Ничуть не удивляюсь этому. Он до смерти боится Дорэна, опасается, что тот охотится за ним, чтобы отомстить. Что он доберется до него точно так же, как уже добрался до Алекса Джефферсона. Я его не виню, его страх мне понятен, как понятно и то, почему он все-таки отважился поговорить со мной: надеялся, что мне удастся повидаться с Дорэном.