Добро пожаловать в Детройт
Шрифт:
Все действительно закончилось. Ему больше не нужно никого лечить, никто не будет его куда-то тащить, не будут свистеть пули над головой. Он сделал то, что был должен и теперь ему совершенно не обязательно...
— Можно я останусь тут? Я не хочу выходить туда. Не хочу снова сталкиваться с этим... Полицейским.
— Господин дал тебе оружие и отметил, как друга. Ты можешь ходить куда угодно и делать, что хочешь, а я буду защищать тебя в стенах этого клуба так, как защищал бы господина, но... Господин Ливану тебя обидел? — в голосе Хизео прорезается удивление, и Пако, на миг подумав о том, что ведь можно соврать, и тогда этому гаду не поздоровится, вспоминает о том, что «этот гад» закрыл его собой от взрыва, и медленно качает головой.
— Нет, просто я не хочу с ним больше встречаться. Я не люблю таких, как он.
Хизео лишь молча кивает и, наконец, снимает блокировку с двери, что отъезжает в сторону. Через дверной проем видно разрушенный выход из вип-ложи, и прислонившийся затылком к прохладной стене Пако понимает, что убежище скрывалось за фальшивым книжным шкафом. Он не вслушивается в разговор двух Хасаши, чуть позже совершенно флегматично смотрит, как они бережно выносят крио-мешок из потайной комнаты, и с удивлением поднимает взгляд на Хизео, который снова заходит внутрь и останавливается рядом.
— Ты останешься здесь? — уточняет он, и Пако, чуть подумав, кивает. Хизео выходит, прикрывая за собой дверь и оставляя крохотную, практически незаметную щель, через которую отлично проникают все звуки из ложи.
С некоторым интересом мотылек слушает разговор Хизео, Юриса и этого новоприбывшего копа, Джеймса. С легким злорадством принимает новость о том, что у кое-кого внезапно закончился отпуск и, судя по интонации начальства, завтра «господину Ливану» придется несладко. А потом все стихает, люди расходятся, и Пако остается наедине с собой.
«Как бы выйти из клуба так, чтобы не привлекать внимания? Ну или хотя бы избежать глупых вопросов или, еще хуже, допросов? Хм... Среди наших клиентов были обеспеченные люди, раз за Сиртаки прибыли «соловцы», значит и за остальными тоже скоро будут. Может быть, оформить краткосрочную страховку? Порежу пальчик, заберут меня, как клиента...»
Пако расслабляет ремни бронежилета на боку, потом и вовсе стягивает его через голову, с облегчением вдыхая полной грудью, и вытаскивает из кармана штанов каким-то чудом не разбившийся коммуникатор. Информация на сайте частной парамедицинской корпорации сообщает, что минимальный пакет услуг, в который входит выезд бригады по требованию клиента, обойдется в пять сотен за неделю. У мотылька есть такая сумма, но он еще раздумывает некоторое время, действительно ли он сейчас настолько любой ценой готов избегать контактов с полицейскими в целом и одним конкретным в частности? Сомнения развеиваются, стоит лишь Пако услышать, как переругиваются возле входа в ложу двое полицейских, голос одного из которых мотылек тут же узнает.
«А ты-то, хер с усами, что тут забыл?»
Сталкиваться с детективом Варреном ему хочется еще меньше, и потому он уже без всякого промедления нажимает на кнопку «оформить». Потратив еще десять минут на то, чтобы внести все данные, скачать на нейролинк специальную программку, синхронизирующую его биоданные с сервером «Sol», и оплатить страховку, Пако с чувством глубокого удовлетворения нажимает на кнопку срочного вызова бригады, вбивает адрес «Экзидиса» и...
«В настоящее время по указанному вами адресу наблюдается повышенный спрос. Приоритетное обслуживание получают клиенты, имеющие платиновый или золотой статус, а так же клиенты с огнестрельными ранами или любыми критическими повреждениями. Так как вы не подходите ни по одному из критериев, мы просим вас самостоятельно обратиться в любой из офисов нашей корпорации, ближайший находится от вас всего... Да вы издеваетесь, что ли?!»
Недочитывая, Пако закрывает глаза, глубоко вздыхает, считает до двадцати и идет изучать список «приоритетных повреждений при вызове на объект с высоким спросом», чтобы быть до конца уверенным в том, что делает. Потратив на это еще минут пятнадцать, он достает из-за пояса револьвер, который ему сунул Сиртаки, скептически его осматривает... И ищет в сети инструкцию, как им пользоваться.
После чего удостоверяется, что оружие полностью заряжено. Ужасается тому, что, оказывается, чуть не подстрелил себе зад... Насмешливо хмыкает.
«Все-таки это реально заразно. Мне тоже нужен психиатр! Я в ужасе от того, что чуть случайно не прострелил себе жопу парой минут раньше, и при этом я собираюсь именно это и сделать сейчас самостоятельно. Чтоб тебя простата замучила, чертов детектив второго ранга Норрис Варрен!»
Встав, Пако плотно закрыл дверь, чтобы никто снаружи не услышал ничего подозрительного, потом, сев и вытянув ногу, прощупал латеральную мышцу бедра и то место, где она выходит из-под прямой, и, прижав дуло револьвера к ноге, нажал на спусковой крючок.
Прооравшись, мотылек, проклиная себя за идиотизм, а весь остальной мир — за говнистость, еще раз нажал кнопку вызова бригады. Та мигнула желтым, Пако заметил улетающий в базу соловцев отчет с его медпоказателями, и в виртуальном пространстве появился красивый серебристый таймер, отсчитывающий пять минут.
«Да не может быть, блять!»
Видимо, бригада была уже возле здания, потому что спустя три минуты и восемнадцать секунд мотылек услышал, как в ложу входит несколько человек, а таймер прибытия группы остановился, сменившись надписью «бригада прибыла на предполагаемое место вашего нахождения».
«Интересно, а если я без сознания, как они в этом случае...» — Пако даже додумать не успевает, как дверь с усилием оттаскивают в сторону, и внутрь комнаты заглядывает одетый в форму «Sol» человек, с залитыми голубым светом глазами. Они сталкиваются взглядами, после чего соловец исчезает, а на его месте появляются двое парамедиков с телескопическими носилками. Они без всяких лишних вопросов раскладывают их прямо в проходе, после чего один из них подходит и поднимает Пако на руки, перекладывая на упругую поверхность.
После этого рану на бедре обрабатывают и закрывают временной повязкой, носилки взмывают в воздух, и мотылек, слыша знакомые голоса из зала, отворачивает лицо и прикрывает глаза, опуская взгляд вниз.
И забывает, как дышать, стоит только «соловцем» вынести его из ложи.
Весь первый этаж залит кровью. Вдоль стен, под столами у ресторана, возле барной стойки... Везде, куда падает взгляд Пако, лежат изломанные и изуродованные тела застигнутых в последней попытке избежать смерти людей. Некоторых мотылек узнает, но не по лицам, а по остаткам одежды — он здоровался с ними сегодня в начале вечера, запоминая модные костюмы. Он помнит их, окутанных блеском роскоши, самодовольных, успешных или только притворяющихся таковыми. Живых.
Носилки проплывают над женщиной, чьи распахнутые в безмолвном ужасе, подернутые поволокой глаза Пако вдруг узнает особенно четко. Глаза и густую, утонувшую в безбрежном, перетекающем из одного в другое озере крови платиновую шевелюру. Узнает по волосам и выбритому виску, потому что больше от изуродованного очередью в упор лица ничего не осталось, а её наряд скрыт телом лежащего поверх охранника.
«Почему ты не спряталась? Да, ты была стервозной сучкой, но ты же не виновата в том, что случилось! Как ты оказалась в зале, когда все остальные спрятались?»