Чтение онлайн

Было уже почти девять, когда я вернулся к себе домой. На животе наливался здоровенный синяк. Я стоял в ванной и осматривал себя в зеркале. Станет лучше через неделю-другую.

По крайней мере, у меня было время принять душ. Я кое-как побрился – вода была чуть теплая – и пока заводил свою «Импалу», проглотил две таблетки аспирина из бардачка, не запивая.

Машина не хотела заводиться, да и я никуда не хотел. Ночью температура упала, снег под ногами затвердел. Машина поддалась с третьей попытки, недовольно заурчав. Счищая лед с лобового стекла, я проверил сотовый. Пропущенный звонок, номер не определен.

Я понимал, что она чувствует; к тому времени, как я добрался до участка, в животе что-то ворочалось, затягивалось, поднималось и опускалось. Я даже не дошел до своего места. Втиснулся в кабинку, прижал к груди галстук, и меня вырвало в треснувший, без сиденья унитаз. Из грязного зеркала на меня таращилась физиономия с темными, запавшими глазами и раздражением после бритья. Я прополоскал рот холодной водой, побрызгал немного на лицо. Сушилка для рук была сломана, так что я вытер руки о пиджак и промокнул лоб галстуком. Потом снял его и сунул в карман.

Участок был старый и выглядел соответственно. «Обезьянник» в вестибюле – большая клетка для задержанных придурков, замусоренная смятыми банками из-под газировки и обертками, убирать которые никто не собирался. Облупившиеся стены и потолок в никотиновых пятнах. Разбитые окна. На полу дешевый черно-белый линолеум, при ходьбе по которому ботинки упрямо скрипели.

Мы вошли в главный офис через двойные двери. Помещение было небольшое – несколько столов, заваленных бумагами и папками. В углу стояли и разговаривали несколько полицейских. Парочку из них я видел во дворе убитой женщины. Ллойд, парень с сальным лицом.

Мое внимание привлекла кофемашина в углу. Она затарахтела и выплюнула в бумажный стаканчик коричневую жидкость. Я взял его и зашипел – горячий.

– Слабый кофе в дешевой посуде, – сказал Джо. – Добро пожаловать в Купер.

Я повернулся и посмотрел на него. Он спокойно выдержал мой взгляд и нажал на кнопку.

– Не волнуйся – привыкнешь. – Он с привычной легкостью взял свой стаканчик.

– Не хочу к этому привыкать, – сказал я.

– Дело твое.

– Нам нужно поговорить. Наедине.

– Потом, – сказал он, отхлебывая кофе. – Прямо сейчас нам нужно в морг потолковать с Бобом насчет новой девушки. Допьешь по дороге.

Капитана Морриконе мы встретили на узкой лестнице, ведущей в подвал. Это итальянское имя, верно? Морриконе. Как у того парня, который писал музыку для всех этих вестернов. Но капитан выглядел иначе. Ни густых, зачесанных назад темных волос, ни загорелой кожи – хотя, возможно, я цепляюсь за стереотипы.

Больше всего он напоминал учителя естествознания. Высокий и стройный, в очках без оправы и вязаном жилете. Ничего незаконченного – очень цельный образ.

Интересно, подумал я, есть ли у него карманные часы. Увидев меня, он улыбнулся, зубы у него сверкнули в тусклом свете.

– Томас. – Он произнес мое имя так, словно вручал мне награду. – Наконец-то мы встретились. – Вообще-то не могу точно вспомнить, о чем мы – Джо, я и Морриконе – тогда говорили. Скорее всего, о мертвой женщине и всем этом деле.

Но если вы сейчас это слушаете, капитан, – а я уверен, что слушаете, – хотел бы сказать, что вы были со мной справедливы. В отличие от многих других, от большинства. И вы точно не заслуживали того, что случилось. Все это дерьмо – то, что писали в газетах, – просто вывалили вам под дверь. Надеюсь, вы выпутались из этой передряги с меньшими потерями, чем я.

Но прежде чем уйти – я помню это очень хорошо, – он положил руку мне на плечо и сказал, что знает, почему я в Купере. Сказал, что его это не интересует. Сказал, что я поступил правильно.

Никто и никогда раньше мне такого не говорил. Но сдавать своих товарищей считается неприличным. Морриконе сказал, что для него важно только, чтобы я делал дело и не высовывался. «Не думай об этом как о наказании», – добавил он уходя, а мне хотелось сказать: «А что еще это может быть?»

Вход в морг представлял собой дверной проем, завешанный полосками матового пластика. Сквозь щели я видел серый металл и ощущал холод. Скотобойня. С крюков свисали куски мяса, белые фартуки забрызганы кровью. Из компьютера лилась музыка, что-то классическое.

Боб – тот лысый парень, что был вчера на месте преступления, – встретил нас улыбкой. Во всем этом помещении тепло шло только от него.

Девушка лежала под белой простыней. Боб дернул висячую цепочку, и над головой у нас зажглись и замигали флуоресцентные лампы. Все вокруг стало фиолетовым, и когда Боб откинул простыню, обнаженное тело Келли Скотт тоже было фиолетовым. Кожа обтягивала тонкие кости. Открытые веки обнажали пустые глазницы. Они были больше, чем я помнил. Туда бы бильярдный шар поместился.

Боб рассказал нам все, что удалось узнать. Информации оказалось не густо.

Девушку задушили. Раздавлена трахея. Время смерти – между полуночью и шестью часами утра. Убита на улице. Грязь под ногтями и следы алкоголя в крови; девушка была пьяна. Никаких наркотиков – ни рекреационных, ни каких-то других – не обнаружено. Секса не было. По крайней мере, прошлой ночью. Ни чужой ДНК, ни необъяснимых волокон или волос. Убийца протер в ее спальне все, вплоть до книги на прикроватной тумбочке.

Джо сказал, что Боб выставляет убийцу как какого-то призрака, на что тот ответил, что призракам незачем залезать через незапертое окно ванной.

Я увидел полоску бледной кожи у нее на левом запястье и спросил, не находил ли кто-нибудь часы, – но нет, никто ничего не нашел.

Теперь я хочу остановиться на минутку и рассказать о том, как она умерла. Боб сказал, что ее задушили, и да, на шее у нее были синяки, подтверждающие это. Для тех, кто мало знает об убийствах, добавлю кое-что от себя. Задушить человека не так-то просто. Это требует времени, больше времени, чем многие думают. И это совсем не как в кино. Нельзя задушить кого-то случайно в момент помутнения рассудка, гнева или в порыве страсти. Человеческий мозг может прожить без кислорода более четырех минут. Это двести сорок секунд. И все это время нужно не ослаблять давления, удерживать жертву, не колеблясь в своем решении. Спросите меня, и я скажу, что душитель – несравненно большее зло, чем обезумевший грабитель с ножом или стрелок в торговом центре. Для душителя убийство – не просто намерение, а осознанное решение. И это пугает меня до чертиков.

– Расскажи о глазах, – попросил Джо, и Боб рассказал.

Работа наспех, так он это назвал. И, направив вниз небольшую лампу, показал, почему он так считает. По его словам, убийца использовал какое-то тупое орудие. Возможно, ложку. Отсюда многочисленные повреждения окружающих тканей. Но он знал, что делал. Я спросил об отпечатке, и Боб посмотрел на Джо взглядом, который мне не понравился.

– Снял с ремня, – сказал Боб. – Совпадение на семьдесят шесть процентов.

– На семьдесят шесть и девять десятых, – поправил Джо.