Чтение онлайн

– Нам не сообщили о переменах в рабочем распорядке, и мы пришли на планерку, как это у нас заведено, – с удивлением расслышала я в звенящей тишине собственный подрагивающий голос. Ну вот, кто опять тянет меня за язык? Это прерогатива Кари – собачиться с руководством и доносить до вышестоящих точку зрения коллектива, а тут я со свинячьим рылом в калашный ряд.

Клирр-антар Кайяр соизволил перевести взгляд на меня:

– Интересно, кто это у нас здесь? – с издевкой поинтересовался он и тут же предположил: – Невоздержанная на язык клисса, привыкшая хамить каждому встречному, или все-таки благородная клирра в зеленой маске, не пожелавшая засвидетельствовать почтение принцу Альтеру и его будущей возлюбленной. Хм, хоть у них есть нечто общее – отсутствие врожденного чувства ранга.

– Скорее наличие чувства собственного достоинства, – отрезала я (а что – помирать, так с музыкой, вылетать с работы – так с треском).

В этот момент наконец вмешалась Кари:

– Прошу прощения, мы следовали заведенному порядку, но, если у Вас будут иные распоряжения или указания – мы будем их исполнять. Просим прощения за недоразумение, но все-таки хотели бы узнать, какие у нас планы на сегодня?

– Убраться на кладбище! Сегодня утром восстали несколько десятков мертвецов, а точнее – 81! И никто из них не должен был быть заразным, но пришлось добить еще 9 зараженных горожан!!! – рыкнул шеф.

– Почему же Вы не взяли никого на помощь? – резонно возразила молчавшая до этого момента Ольга.

– Вы были бы бесполезны. Такая орда разметала бы вас по всей территории погоста. Судя по тому, что успела рассказать Наина, вы едва совладали с девятью восставшими.

Я про себя усмехнулась – еще бы! Прибыл крутой маг-некромант из столицы, что ему такие мелкие шавки, как мы! И годимся мы, как выяснилось, только прибирать мусор за его светлостью. Но тут же я вникла в смысл сказанного им – восстала настоящая маленькая армия. А у нас нет ни сил, ни достаточно мортиния, чтобы упокоить орду взбесившихся трупов. И я невольно восхитилась его мощью – в одиночку покрошить столько мертвецов, при этом даже не запыхаться. Я снова взглянула на его сапоги и поняла очевидное – глина на них размокла не от воды, а от крови. А это плохо. Ведь кровь не принадлежала мертвым – это была кровь погибших горожан, которые, очевидно, спеша на работу, срезали путь, пробираясь по кладбищенским тропкам. Меня замутило, хотя вчера тоже были жертвы среди живых, но подобной реакции у меня не возникло.

– А сейчас там все спокойно? – неожиданно проблеял Кэвин. Именно проблеял, поскольку я едва узнала его голос в этом писке и дребезжании.

– Не волнуйтесь, клисс Эрмон, Вашей жизни пока ничего не угрожает, – проинформировал Кэвина клирр Арион.

– На уборку кладбища отправляются все, кроме клиссы Морган, – неожиданно добавил шеф. – Она задержится.

Внутри у меня похолодело. «Точно уволит», – подумалось мне. Выходящие из кабинета почти уже бывшие коллеги удивленно переглянулись, но промолчали. Я же, гордо вскинувшись, повернулась к руководителю, который вот-вот оставит меня без работы, а значит, и без средств к существованию.

***

– Думаю, Вам, клисса, лучше присесть, – начал клирр-антар.

Я не стала лезть в бутылку и уселась на стул, на котором сидела во время так и не начавшегося производственного совещания. При этом демонстративно молчала, желая причинить хоть какие-то неудобства вершителю моей судьбы. Но это не произвело ни малейшего впечатления на начальство. Босс сел за стол и несколько секунд просто смотрел мне в глаза. Потом вздохнул и проникновенно поинтересовался:

– Вам знакома клисса Мария Морган?

– Женщина с таким именем была моей матерью, – осторожно подтвердила я, – она умерла при родах несколько лет назад.

– Точнее, 36 месяцев назад, – добавил шеф.

Я нервно дернула плечом:

– Мы не слишком хорошо расстались, поэтому я не отмечаю эти даты в личном календаре.

– Сарказм Ваше все? – уточнил Арион, подперев подбородок сцепленными в замок руками.

– Да, характер не сахар, – повинилась я, усмехаясь, – но Вы же не для этого оставили меня здесь. Смею предположить, что разговор будет носить или строго конфиденциальный характер, или же касается исключительно меня, а остальным просто неинтересен и бесполезен.

Мой работодатель одобрительно хмыкнул, отдавая, вероятно, должное моим дедуктивным способностям:

– Сегодня мертвецов было не просто больше, их было больше ровно в 9 раз. И не все, скажем так, местные. Несколько пришлых. В том числе и их предводительница. Догадываетесь, кто?

Я кивнула, пытаясь протолкнуть внутрь неожиданно застрявший в горле ком.

– Несмотря на, кхм, срок давности, выглядела она превосходно, сохранила прижизненный разум, но вместе с тем и странную одержимость – разыскать Вас. Сомневаюсь, что исключительно с целью накормить домашними пирожками. Она командовала остальными – восставшие были послушны ей, как цепные псы, и такие же жестокие. При этом идеально сохранившиеся останки клиссы Марии лично никого не тронули. И вряд ли из-за неожиданного приступа человеколюбия, разве что речь идет о гастрономической ценности отдельно взятых индивидов.

– И это меня Вы называете саркастичной? – парировала я.

– Это я так рассуждаю вслух, – оборвал меня начальник.

Я умолкла, наблюдая за холеным лицом аристократа исподлобья.

– И самое разумное, что пришло мне в голову – не пускать Вас на кладбище, поскольку старшая клисса Морган оказалась единственной, кто скрылся от меня, – заключил Арион.

– Я уж думала, мне придется искать другую работу, – выдохнула я.

Шеф недоуменно вскинул брови, но потом согласно кивнул:

– Не исключено.

Я аж задохнулась от возмущения:

– Хватит поступать со мной, как со старой преданной собакой и рубить хвост по частям!

– У нас прямо утро, посвященное аналогиям с этими милыми четвероногими, – неожиданно улыбнулся клирр-антар и расслабленно откинулся на спинку кресла. – Но пока мне некем Вас заменить, даже если бы у меня и возникло такое желание. Наша братия и так не самая многочисленная и мне придется мириться с Вашим несладким характером, как и Вам с моим руководством, как бы Вы не ершились. Но у меня к Вам просьба, в которой Вы вольны мне отказать.

– Я шумно сглотнула:

– Слушаю.

– Помогите съесть мой завтрак – мне не видать спокойно жизни, если я вернусь с ним домой. – молящим тоном обратился он ко мне, но в глазах плясали веселые искорки.

Я рассмеялась, впервые искренне за последние сутки, но через секунду смех застрял у меня в горле: из пузатеньких коричневых горшочков до меня донесся дразнящий аромат специй, которыми была приправлена вчерашняя каша.

– Приятного аппетита, – невозмутимо пожелал мне шеф, принимаясь за еду.

Я же застыла с чувством, что расставленный на меня капкан захлопнулся.

Я дожидалась коллег по опасному бизнесу в раздумьях, механически сортируя документы в архиве по годам. Как по мне, архив нашей управы был в относительном порядке, и теперь я здесь сидела исключительно потому что шеф в порыве раздражения выставил меня из кабинета. Да чтоб он провалился со своей кашей! Вот это я ему и сказала. Ладно, девчонки пытаются меня накормить, полагая, что я пухну от голода, но так мы с ними столько уже пройти успели. А он кто такой? Тоже мне, благодетель сыскался! Да – мы голопопые, но гордые! Заявив, что не нуждаюсь в ни в его подачках, ни в подачках его домового, я хотела демонстративно хлопнуть дверью, закрыв ее с безопасной для себя стороны. Отчасти я так расхрабрилась ввиду того, что он прямо сказал, что не собирается терять одаренного сотрудника. Но дверь не захотела открываться. Мой шеф поставил там магический запор, которые еще и выполнял звукоизолирующую функцию. В общем, картина нарисовалась комичная – я в порыве благородного гнева дергаю за ручку, а он давится кашей и слезами (выступающими от смеха), созерцая мои бесплодные попытки. Тогда я в который раз набросилась на него с упреками, после чего босс легким взмахом руки снял заглушку и приказал, чтобы я убиралась в архив, где наверняка царит полный хаос. Но мне повезло – неодаренный персонал даром свой хлеб не ел, поэтому я просто отсиживалась, не спеша уведомить его благородие, что просто здесь штаны просиживаю. В конце концов, после такого унижения я имею право побездельничать за счет казны. И все же при воспоминании о дурманящем аромате жаркого, которое я так и не попробовала, желудок сводило голодными спазмами. Но я привычно переключилась на более важные проблемы. Здесь, в тишине, я могла спокойно порассуждать о случившемся. Итак, мы имеем посмертное воплощение моей матери, ибо я уверена, что за три года ее бренные останки разложились бы хотя бы наполовину. К тому же, лично она не тронула никого – почему? Потому что не могла? Но если следовать логике, как раз она бы и сумела ввиду давности кончины. Что из этого следует? Может это кто-то принял облик моей матери, и вряд ли сам был мертвецом. От Ариона он вряд ли тогда скрылся бы. Мертвецы, даже если они были при жизни магами, после смерти не сохраняют силу. Это как обертка от конфет – конфетой пахнет, но несъедобная, просто оболочка. Но откуда же у нее воспоминания моей матери и одержимость необходимостью со мной рассчитаться? Идем дальше – если это маг, притом вполне себе живой, на кой ляд я ему сдалась? И если все это восстание закопанных и оскорбленных (требующее немалой силы, коль уж тут замешан некромант) имеет под собой цель уничтожить или дискредитировать меня, то почему просто не пырнуть ножом в подворотне? К чему столько лишних телодвижений? Зачем привлекать внимание такого мага как Арион? Он в одиночку распылил почти сотню зомби, отделавшись лишь испорченными сапогами. Перебирая в памяти моих врагов – не скажу, чтобы их было много – прихожу к выводу, что нужно быть скромнее. Вряд ли я кому-то мешаю, и служу скорее всего ширмой. Но что я прикрываю? Или кого? Кроме усопших по большей части родичей, меня недолюбливал лишь Кэвин. Но организовать такой спектакль? На мелкие пакости парень способен, но он не прошел и первый отбор, потому что бездарный. Поднять мертвых способны единицы, так как этот ритуал требует колоссального выброса силы. И это строжайше запрещено. Наказание – смерть. Своей магией навредить я никому не могла. Мой дар пассивный, не разрушительный. Об увиденной метке я старалась никому не говорить, за редкими исключениями, как, например, с Миленой. Так что и здесь мстить некому и не за что. В общем, думала я думала, да так ничего не придумала. Абсурд какой-то получался. Архивариус, которому меня любезно одолжили, и который сам подшивал какие-то папки, не обращая никакого внимания на мою возню, вдруг отложил свою работу и покряхтывая поднялся со стула – верный знак, что время обеда. Не видя причины и самой сидеть и дышать пылью в свой законный перерыв, я вышла в коридор. Я собиралась направить свои стопы в ближайшую продуктовую лавку купить булку и молока – мой привычный перекус. Но не успела я миновать коридор, как на меня (вероятно ради разнообразия) налетела Ольга. Округлившимися от ужаса глазами она смотрела куда-то поверх моего плеча, потом с усилием сфокусировалась на мне и разразилась рыданиями: