Чтение онлайн

Другая организация, откуда мне поступило еще одно предложение якобы о сотрудничестве, оказалась фирмой ещё более откровенно надувательского характера. Народ в Сети писал, что это очередная «структура счастливых зомби», которые легко перешагивают моральный барьер и, формируя свою сеть, привлекают к оплате членства своих близких и друзей, зарабатывая на самых ведомых из них и теряя наиболее смекалистых и не согласных платить.

Об этом можно долго рассуждать и приводить и другие подобные примеры. Поражает меня вот что: неужели люди в своём тотальном большинстве настолько поддаются влиянию? Несмотря на информированность населения, несмотря на отзывы, имидж компании, который легко проверить… Меня пугают масштабы деятельности подобных организаций. Почему их «лидеры» не несут ответственности за свои действия? За мошенничество? Ведь происходит фактически грабёж при помощи манипуляций сознанием.

Пострадавшие от действий таких людей и организаций пишут: «Там работают профессиональные психологи». Со всей ответственностью заявляю: не надо порочить профессию. Я – профессиональный психолог, и я никогда не использую манипуляции в качестве инструмента работы. Все мои коллеги знают этические нормы профессии, и никогда никто не совершает таких страшных вещей. В подобных организациях действуют просто мошенники, обладающие навыками влияния и применяющие примитивные инструменты воздействия на сознание. Этим инструментам обучают внутри подобных организаций. Как правило, инструменты весьма примитивны – это ряд заученных фраз и действий. Никакой мистики, никакого гипноза. Вопрос в том, почему настолько слаба психика большинства, что они не ощущают этого грубого, очевидного воздействия? Как возможно такое, что сотни, тысячи людей позволяют одурачивать себя и отдают последние деньги (а часто и берут в долг у знакомых!) на развитие этих псевдосообществ псевдосчастливых людей? Неужели так велика страсть к легкодоступному, мнимому благополучию? Неужто нет внутри нас собственного ресурса и ощущения своей ценности для осознания себя личностью, свободной и счастливой по определению? Неужели мы до сих пор верим, что можно легко получить деньги, не прикладывая усилий и не трудясь? Неужели мы не видим, когда с нами неискренни, когда нас обманывают и хотят от нас только денег? Неужели на нашей потребности в признании можно так жестоко играть?

Все эти вопросы бесконечно волнуют и пугают меня. Хочется сказать – люди, очнитесь, мы же живые, настоящие, мы не марионетки и не стадо… Грустно и больно от того, что мы так поступаем друг с другом…

Душа человека безмерна. Поэтому не всегда можно построить точный алгоритм помощи клиенту и предоставить столь желанный в эпоху «эффективных менеджеров» прогнозируемый результат. Поверьте, терапевту хочется добиться результата не меньше, чем вам. Только ведь часто вопрос заключается в том, что именно будет хорошим результатом для клиента и для терапевта. Часто эти ракурсы не равнозначны. Безусловно, есть вопросы, которые можно решить оперативно или, по меньшей мере, существенно приблизиться к их решению. Например, ситуационное выражение чувств конкретному человеку. Но это не всегда влечет за собой глубинные изменения, в которых зачастую нуждается клиент, сам того не осознавая…

По этому случаю процитирую уважаемого мною Ирвина Ялома: «Терапия – это проект медленного строительства, требующий месяцы и годы. Нельзя ожидать чего-то ощутимого от каждого часа – есть периоды разочарований, которые ты с пациентом вынужден проживать вместе. Если врач требует и ожидает личной благодарности от каждого сеанса психотерапии, он либо сойдёт с ума, либо перейдёт к программе ударной терапии, похожей на лечение, вызывающее резкую боль, которая сама по себе является формой сумасшествия. Опытный врач продвигается обдуманно и терпеливо, именно это я и говорю своим студентам, именно это я говорю себе и сейчас».

За более чем 15-летнюю терапевтическую практику я выработала в себе привычку описывать клиентские сессии. Я стараюсь регулярно фиксировать то, что происходит на встречах с разными людьми. Мои клиенты предупреждены об этом и, как правило, не возражают. Также никто из клиентов не был против публикации их личных историй, с оговоркой, что я изменяю имена, некоторые события, иногда пол клиента – так, чтобы невозможно было провести параллель с конкретным человеком. Но терапевтическая суть всегда остается.

Со временем у меня скопилось множество уникальных жизненных историй, ярко проступающих сквозь описание сессий. В этих заметках нет глобального терапевтического анализа, поскольку моей целью было по возможности нейтрально описать отдельные стороны и особенности жизни уникальных людей, раскрывающихся в контакте с психологом. Каждая история имеет свое место в моем сердце, и я с радостью делюсь с вами этим бесценным даром, который дает мне моя профессия.

В мой кабинет заходит красавица. Точеные черты лица, тонкие длинные руки. Ухоженная, стильная, стройная. Многие считают, что у таких людей просто не может быть проблем. Однако внешняя привлекательность не является профилактикой трудностей…

Вместе с красавицей в мой кабинет проникает холод. «Настоящая Снежная королева», – подумала я. На ее безупречном, неподвижном лице невозможно «распознать» какие-либо эмоции. Взгляд безразличный, без огонька, ни намека на улыбку, на вид можно дать и 25, и 40 лет.

И это моя первая клиентка?! «Да, “повезло” мне», – подумала я. До этого я проводила сессии с клиентами только в рамках обучения гештальт-терапии. Это все равно что, к примеру, оперировать человека в присутствии более опытного хирурга: есть моральная поддержка, если что, твою руку направят, помогут советом. А тут первая самостоятельная сессия… Эй, наверху, вы не могли бы для первого раза подкинуть что-нибудь не такое заковыристое?! Ладно, попробую справиться с этой задачей… «Назвался груздем», как говорится…

Надо ли говорить, что я ужасно волновалась перед встречей с первым клиентом? До сих пор вспоминаю ту тревогу, хотя прошло уже более пятнадцати лет. Она просто переполняла меня. Самым сложным для меня в тот момент оказалось «не подыгрывать» Снежной королеве, не попасть «на ее волну» (помните Кая из сказки про Снежную королеву?), а остаться собой – живой, реагирующей, искренней. На протяжении всей встречи важно было оставаться внимательным, заинтересованным, участливым слушателем, живущим в своем «царстве» по своим правилам.

Но у меня не очень хорошо получалось «оставаться собой». Рядом с таким сдержанным и невозмутимым с виду человеком сразу почему-то становишься суетливым, торопливым и неловким. Я так хотела понравиться Арине, вызвать у нее доверие с первых минут знакомства, что немедленно решила угостить ее чаем. И, конечно, от волнения руки заходили ходуном, и я пролила горячий чай чуть ли ни ей на колени. «Мда, так себе начало глубокой психотерапевтической работы», – подумала я и приступила к диалогу.

Проблемой Арины были сложные отношения с близкими ей мужчинами: взрослым 14-летним сыном и мужчиной, с которым она встречалась уже несколько лет. Мужчина был женат, но изводил Арину своей ревностью, бурными выяснениями отношений, нанимал детектива, чтобы следить за ней, и устанавливал прослушку на ее телефон. Арина не хотела ссориться с сыном и желала разобраться в своих чувствах к женатому ревнивцу – быть ей с ним или не быть? Прямо-таки шекспировский вопрос.

В начале сессии Арина сидела на диване в одной и той же напряженной позе, мимика у нее была скудная, тело как каменное – ни жестов, ни движений корпусом. Даже когда я пролила чай, она и глазом не моргнула. Я попросила: «Опишите себя». Арина ответила, что она «терпеливая и спокойная». С первой характеристикой я была согласна, а со второй – не очень. С самого начала разговора у меня возникло ощущение, что за этим «ледяным спокойствием» стоит много сдерживаемых чувств. Когда я сказала, что Арина не кажется мне спокойной, она замолкла и как будто осунулась. Помолчав, тихо произнесла: «Точнее сказать, я – неласковая, холодная женщина». «Ну, уже хорошо, что она это знает о себе», – подумала я с некоторым облегчением.