Чтение онлайн

Но вернемся к моему члену и его спелеологической экспедиции 3 .

Мы в основном пили и танцевали, она крутилась на молнии моих брюк. И когда трение ее попки о мой стояк показалось нам достаточным, я купил ей пива, и она предложила, чтобы я следовал за ней в ее квартиру «выпить на ночь по стаканчику».

Отлично.

Когда мы добрались до ее жилого комплекса, она припарковалась на стоянке для жильцов, я — на месте для посетителей. Между делом я проверил свой бумажник на наличие презервативов и вышел из машины. Она ждала под фонарем и что-то крутила на своем указательном пальце. Подойдя ближе, я увидел, что это были ее трусики.

Мы с трудом добрались до ее квартиры.

Я делал все возможное, чтобы сдержаться. Мы зашли в лифт, и, перед тем как двери закрылись, я толкнул ее к задней стенке лифта.

Одной рукой провёл вверх по ее бедру, другой рукой притянул ее к своему стояку, одновременно языком исследуя ее миндалины.

Слава Богу, поездка была недолгой, потому что к тому времени, как лифт остановился, дамочка уже расстегнула мою ширинку. Если бы она жила на двадцатом этаже, один из этих презервативов уже увидел бы дневной свет. Или свет фонаря над головой.

Оказывается, я ошибался по поводу орального секса. У этой дамочки были некоторые навыки.

К рассвету ее веки припухли, а я был измотан. Я натянул одеяло до подбородка, поблагодарил ее за фантастический вечер и поцеловал на прощание.

Я не уверен, спала ли она, когда я закрывал за собой дверь.

Жаль разочаровывать вас, но честно говоря, я не помню деталей. Как только секс заканчивается, он забывается так же легко, как и женщина, с которой он у меня был.

Я проспал до рассвета и в субботу вечером повторил приключение, имевшее место в пятницу. В этот раз девушку звали Очаровательная красавица, у неё были рыжие волосы и очень обтягивающие джинсы с очень низкой посадкой.

Глава 3

*Танцуя в одиночестве*

Счастливое, вечно любимое мною утро понедельника. Моя смена прошла быстро, поскольку я не мог заниматься ерундой, пока играла музыка. Мне надо было просмотреть интересные записи из новостей, которые заставили меня задаться вопросом, о чём, черт возьми, люди думали. Я должен был сам достать сводку о ситуации на дорогах, потому что утренний разносчик взял отпуск по болезни. Было множество объявлений о предстоящих передачах, которые необходимо было прочитать во время рекламных пауз, но некий истребитель деревьев решил напечатать каждый на отдельном фирменном бланке, а затем перемешать стопку бумаг так, что некоторые лежали задом наперед или вверх ногами.

Я столкнулся с Майло в холле, когда шел забирать свою окончательную сводку с дорог. Он выглядел счастливее, чем когда я видел его у себя в кабинке. И сообщил, что у «Утренней Команды» сегодня был настоящий бунт, они забывали включать музыку, так как были слишком заняты, говоря и принимая звонки.

Быть интересным в одиночку — это истощает.

Закончив с эфиром, я решил попытаться поговорить с БШ о своём соведущем. Шеф был на совещании по сбыту. Я решил дождаться его, и, так как боролся со сном, решил выпить приличный кофе в студии KLVR. И пообедать со Скотом, который продолжает вести эфир после меня с десяти до трёх дня.

Скотт — наш музыкальный директор, и существует нечто вроде правила компании, что все музыкальные директора радиостанций работают в полуденное время, так чтобы иметь возможность принять все эти звонки-запросы в обеденные часы. Что позволяет эффективно сократить объём их работы в два раза. Слушатели говорят парню, какие песни они хотели бы услышать, и он записывает запросы. Смешивает с достаточно новыми релизами, и та-дам — у вас есть плейлист. Чтобы быть хорошим музыкальным директором нужны лишь отличная память и разборчивый почерк.

Когда я вошел в кабинку, Скотта не было, но играл Элтон Джон и его «Похороны для друга» . Семиминутные песни, подобные этой, предназначены в основном для ди-джеев, чтобы отойти в уборную, и я уверен, что он был именно там.

Я налил остатки из его чайника себе в кружку, и это мне немного помогло. Скотта до сих пор не было и я начал разбираться со стопкой анонсов, потому что теперь они перемешались еще больше, чем когда я их получил.

Когда мы с моей кружкой с бодрящей жидкостью поднялись на верхний этаж, я узнал, что босс закончил совещание и ушел на следующее.

Я жадно допил остатки кофе и принес кружку к моей машине. Не для того, чтобы избежать кабинки, где Скотт сражается с туалетной бумагой (я слышал его по всему холлу), а потому, что эта кружка из-под кофе ужасно воняет и ей необходима дезинфекция в посудомоечной машине.

Оставалось ещё четыре дня, чтобы узнать, кого босс назначил мне.

Во вторник и среду было легче (скучающий ночной ди-джей порезал все анонсы и напечатал их на двух листах бумаги), но я все еще не смог попасть к Большой шишке.

Если бы я думал, что он видит во мне нечто большее, чем бездонный банкомат (или имеет, по крайней мере, смутное представление как я выгляжу), я бы серьезно задался вопросом: не избегает ли он меня? Так что я оставил его секретарю записку, в которой говорилось, что было бы неплохо, по крайней мере, знать имя моего нового соведущего, дабы в понедельник утром впустить правильного парня.

Клубы вновь открылись в среду ночью, и Лита знала мое расписание. Она получила все мое внимание в первой половине недели, а клубы и женщины получили вторую половину. Она только немного скулила, когда я уезжал.

Как только моя машина практически на автопилоте повернула к неоновому горизонту, я почувствовал укол совести за то, что вновь оставил ее одну. Завтра я пропущу клубы (четверги все равно обычно непредсказуемы) и возьму ее в парк, до заката поиграть во фрисби.

Теперь, когда моя совесть была удовлетворена, наступило время для моего удовлетворения. Среды всегда такие… Три дня я был мистером Домоседом, поэтому теперь мои яйца посинели как никогда раньше, и я был чертовски возбужден. Необходимо было найти мягкое и уютное тело, чтобы выпустить пар. Тем более завтра я решил побыть монахом.

В клубе Bourbon Room в «Венеции 4 » я нашел развратную блондиночку.

А в четыре часа утра отправился домой, чтобы смыть ее чересчур сладкий парфюм и выпить чашечку кофе, прежде чем начинать будить этот город.

Когда я пришел на работу, на двери моей кабинки висела записка. Все, что в ней было написано — «Дженсен МакКензи». Хотелось надеяться, что это имя моего напарника, а не высокоинтеллектуальная юридическая фирма, услугами которой пользуется станция. Я не хотел думать, что по какой-то причине оказался в полном дерьме.