Чтение онлайн

– Ваши документы!

Нам было по 16 лет, и у нас уже были паспорта. Лена была в замшевой зеленой шубе с ламовым воротником, сапоги-казаки на шпильках, это считалось гипермодно. Я в афганской дубленке, вышитой шелком, джинсы клеш, длинные волосы. Я был маленького роста и очень щупленький в ту пору. И нас почему-то повели в отделение милиции. Хотя вроде документы все есть, прописка московская.

– Что вы здесь делаете?

– Проводили друга, идем в метро.

– Сейчас будем разбираться.

Отправили нас в какую-то комнату, мы сидим. Они смотрят на красавицу Лену Ульянову и говорят:

– Парень, ты можешь домой идти, а девушка с нами остается на ночь.

Как я вскипел:

– Это моя сестра! Я без нее не пойду.

– А у вас фамилии разные, она тебе не сестра.

– У нас только разные отцы, а мать одна.

Я отстоял честь этой молодой прекрасной девушки.

Когда я был маленьким, моя мама была актрисой в Центральном детском театре в Москве, на Театральной площади, рядом с Большим театром. Она играла героические роли. Однажды на худсовете театра обсуждался спектакль, если я не ошибаюсь, «Терем-теремок», где все актеры играли разных зверюшек. Кто играл крота, кто белочку, кто зайчика, кто лисичку, кто козочку, кто козла. Режиссер театра, разбирая роли актеров, сказал:

– Вот у актрисы Натальи Сальниковой роль козы выходит драматичнее и сочнее.

А ее дублерша артистка Нелли Терновская вспылила и сказала:

– Зато у меня молоко лучше.

Я был на гастролях в Канаде, и нас повезли на Ниагарский водопад. Мало того, что впечатлений много, еще и потрясающая история. Экскурсовод сказал, что начал свою карьеру – водить туристов по Ниагаре – как раз в то время, когда у нас в стране было время новых русских. И он говорит: «Как-то однажды приезжает группа реальных пацанов из России, в ярких пиджаках, лица интеллектом не обезображены, жизнь удалась, денег много, настроения еще больше. Они ходят, все время сами задают вопросы и сами же на них отвечают. Я даже не понял, для чего я им нужен, видимо, для престижа меня взяли. Я ходил с ними три дня, уже просто пожалел, денег не надо, голова квадратная. Остается последняя экскурсия на Ниагару, а там нужно водить три часа. Я взял и пошутил: «Ребят, давайте щелкнемся сейчас и домой, потому что если через 15 минут не уедем, попадем в пробку, а здесь смысла торчать нет, потому что водопад все равно через полчаса перекрывают». Они говорят: «Как перекрывают?» А я развиваю шутку: «Вы думали, что здесь вода бесплатно падает? Ночью туристов нет, кто за это все будет платить? Это вы не дома». Они говорят: «Ты смотри, капиталисты на всем бабло делают. Пацаны, если такая тема, давайте щелкнемся и домой, что в пробке-то томиться?» Они щелкнулись на фоне водопада, сели в машину и поехали». Экскурсовод говорит, что первые 15 минут обратного пути они просто молчали конкретно, даже слышен был хруст, мозги скрипели, и вдруг минут через двадцать, видимо, самый умный прорезался: «Пацаны, это ж какой там вентиль?»

Когда я учился в театральном институте в Ленинграде, я все время снимал комнату в коммуналке. Коммуналки были разные и жильцы разные. И вот я жил в одной квартире, там человек 30 как минимум проживало, и была везде очередь во все ответственные комнаты, и везде было дежурство. Один профессор там жил, он совершенно не вписывался в общую картину и все время либо воду забывал выключить, либо еще что-то, а однажды случилось страшное – он потерял свисток от коммунального чайника. И его в прямом смысле заставляли неделю сидеть на кухне и свистеть, когда чей-то чайник закипал. Профессора уже так довели, допекли, измучили со всех сторон всякими требованиями и правилами, что он дал объявление в газету: «Сдам комнату в коммунальной квартире, желательно многодетной цыганской семье, причем первые полгода оплата песнями».

Когда соседи по коммуналке увидели это объявление, его вообще оставили в покое. Мало того, с той поры он даже не дежурил по квартире.

У меня есть хороший товарищ, с которым мы знакомы лет двадцать; и последние пятнадцать лет он живет за границей. Он приехал в Россию, чтобы проведать деда, пока тот жив, а деду было 80 лет, и знакомый пригласил меня поехать к деду в гости.

Мы приехали. У деда радость такая нечеловеческая – внук приехал, которого он не видел пятнадцать лет. Дед собирает всю деревню:

– Давай, ребята, накрывай столы.

Вся деревня собралась, самогона больше, чем людей, а там пьют бутылками, трехлитровыми. Наполнили кружки, и дед говорит:

– Ну, давай, внучок, столько не виделись, первую, как у нас водится, по полной и до дна.

Внук встает, ставит кружку и говорит:

– Дед, а я последние 10 лет вообще не пью.

Такая пауза нехорошая повисла в воздухе, дед ставит кружку и говорит:

– Зачем приехал?

Однажды у меня был концертный тур по Краснодарскому краю. А всегда перед выступлением организуется маленький фуршетик, там бутербродики, конфетки, чай. После одного из концертов организатор Леля Павловна, такая дородная женщина, уже уезжая после первого концерта, говорит:

– Геннадий, я смотрю, там кое-что осталось. Вы не против, если я это все подъем?

Я говорю:

– Да подъешьте, пожалуйста, на здоровье.

На втором концерте:

– Геннадий, вы не против, я подъем?

– Подъешьте.

Итак все восемь концертов. Когда уже гастроли заканчивались, я спросил:

– Леля Павловна, а как насчет борьбы за красоту фигуры? Все женщины обычно же следят за этим.

– Мальчик мой, когда ты на подиуме и у тебя 44 размер, это очень важно, а когда ты на пенсии и у тебя 68 размер, получай радость от жизни. – Леля Павловна сделала паузу и закончила: – Я подъем?

Иной раз в дороге случаются забавные истории. Я видел такую картину на маленькой станции. Остановился поезд, и бабушка такая старенькая стоит, держит арбуз, продает. Арбуз больше нее в два раза. Из купе выглянули два подростка, лет по 18, пэтэушного типа пацаны, и говорят:

– Что, бабуля, тяжело держать?

– Ой, сынки, тяжело, следующий поезд через три часа, купите арбуз?

– Сколько стоит?

– Сто рублей, но отдам за 25 рублей, чтоб не держать уже, и не буду следующий ждать.

– Давай, бабуля. Вот тебе полтинник, – они бросают ей деньги, она подталкивает им арбуз.

Они арбуз хватают, высунувшись в окно, и поезд трогается. Проходит время, и они понимают, что окно маленькое, а арбуз огромный. Я еду с ними в этом поезде, и что вы думаете, халява, бросать жалко, до следующей станции пять часов, и весь вагон знает об этом, и все по очереди держат этот арбуз. Наверное, этим и сильна Россия, потому что сплоченность проявляется даже в мелочах.

У меня знакомый один поездил на новом аккумуляторе, думает, снимать не буду, хорошо привинтил, на сигнализацию поставил и ушел домой. Утром возвращается, пытается завести машину, никаких признаков жизни, открывает капот – аккумулятора нет. Он расстроился, купил еще один аккумулятор, поездил и, уже более сговорчивый сам с собой, снимает аккумулятор на ночь и назло врагам кладет небольшой плакат на капоте и пишет: «Аккумулятора в машине нет!» Радостный, уходит домой. Утром возвращается, тот же плакат на капоте, только шариковой ручкой приписано: «Раз у тебя аккумулятора нет, тебе и колеса не нужны».

На заре своей творческой деятельности у меня было много оригинальных номеров и я все трюки делал сам. Мне нужно было сделать трюковой цилиндр. Я поленился делать каркас, думаю, пойду в магазин хозяйственных товаров, куплю пластмассовое ведро, дно отрежу, сверху его обошью тряпочкой, забутафорю. Меня тогда никто не знал. Я прихожу в магазин, целая гора пластмассовых изделий. Стоит крупная женщина-продавец, скучает и вдруг перестает скучать, видит, что покупатель ведет себя как-то необычно. Я начинаю мерить ведра, все, какие есть, а моего размера нет. Я, расстроенный, даже пару ночных горшков примерил, ничего не подошло. Продавщица стоит, смотрит, а про себя, наверное, думает: «Может, где-то день открытых дверей, может, выпустили, а я не знаю». Я собираюсь уходить и вдруг смотрю на верхнюю полочку и внутренний голос говорит: «Вот ведерочко, которое ты ищешь», просто интуиция подсказывает. Я смотрю на продавщицу и говорю: