Чтение онлайн

– Станислав, добрый день! Вы всегда играете комедийные роли, интересно, а в жизни вы любите, когда над вами смеются?

– Вы знаете, как сказала однажды моя любимая актриса Людмила Целиковская: «Давно не говорят, что я “б…”, теряю популярность». Мне нравится, когда меня куда-либо приглашают, дураки всегда нужны, я и сам посмеиваюсь: «Кабы не было нас, дураков, как бы поняли, что вы все умные».

После интервью Станислав пригласил всех к столу и угостил вкусным обедом. Напоследок он спросил у меня:

– Скажите, Миша, у вас есть еврейские корни?

– Нет, – ответил я.

– Обманываете, еврейский мальчик.

Звезды всегда на виду: на экране, на сцене. Мы думаем, что не встретим их в обычной жизни, а встречаем – не узнаем.

Татьяна Устинова вспоминает случай, как с сестрой опаздывали на поезд, который уходил с Ленинградского вокзала.

Зима, метель, очень холодно. За нами бежит дяденька. Он нас догоняет и говорит мне:

– Можно ваш автограф?

– Да, конечно.

Я достаю из сумки замерзшую ручку, она не пишет, дяденька ждет, метель, блокнот весь мокрый, ручку отогреваю и пишу:

«Василию Васильевичу от Татьяны Устиновой. Расписываюсь».

Отдаю дяденьке, очень холодно, бежим дальше. Дяденька бежит за нами. Мы останавливаемся.

– Что такое, Василий Васильевич?

– А что вы мне тут написали?

– С наилучшими пожеланиями, – говорю я, мне очень холодно, – от Татьяны Устиновой.

Дяденька мне говорит оскорбленным голосом:

– А зачем вы мне это написали? Вы же Дарья Донцова.

Мы с Донцовой похожи, как близнецы, это всякий скажет, я метр восемьдесят, она метр пятьдесят, я сто килограмм, она двадцать, мы просто неразличимы. И я дяденьке говорю, чтобы не вступать в дискуссию:

– Давайте листочек.

Он протягивает, я пишу:

– С наилучшими пожеланиями, Дарья Донцова.

У кого-то в библиотеке сейчас есть автограф от Дарьи Донцовой, написанный Татьяной Устиновой.

Я благодарен каждому человеку, который встретился на моем пути. За долгие годы со многими артистами мы подружились. У нас было множество веселых и неординарных съемок. Елки, деды морозы и снегурочки, цыплята, лягушки, феи, мушкетеры, в какие только костюмы не наряжаются знаменитости, чтобы подарить вам свою радость и вызвать улыбку на вашем лице.

Хочу сказать огромное спасибо всем, кто принимает участие в моем новом проекте. Надеюсь, что книга «Доброе утро» вам понравится. А если это произойдет, значит, мы не зря все это затеяли.

Читайте, улыбайтесь, наслаждайтесь и наполняйте свои сердца солнечным светом. Любите этот мир и будьте счастливы. Чтобы не отвлекать больше ваше внимание, предлагаю перелистнуть страницу и погрузиться в мир веселых историй.

С наилучшими пожеланиями и любовью к каждому из вас, Михаил Комлев

Это было в Турции. Мы поехали на отдых, тогда дочка маленькая была, совсем карапуська. И вечером, прогуливаясь с ней, иногда заходили в лавки, а турки – они же очень любят говорить по-русски, так как любят русских туристов, а особенно любят детей.

И вот мы с моей дочерью заходим в какую-то сувенирную лавку, и турок так к нам кидается и говорит на ломаном русском языке:

– Ой, какая дэвочка хорошая. А как тэба зовут?

Моя без задней мысли:

– Ксюша.

И тут этот турок начинает говорить:

– Ну вот, твоя мама совсем молодой, и ты совсем маленький, но давным-давно был такой хороший русский певица, который пел такую песню хорошую, вот там имя твое «Ксюша», такая песня хорошая, и певица такой хороший была.

В общем, он с диалектом, на ломаном полурусском прочел ей лекцию, что «давным-давно жила-была в далекой заснеженной стране певица, ты еще маленькой была, и певица пела такую красивую песню «Ксюша», и даже что-то такое напел. Моя дочь недолго думая, а она очень любит, когда чувствует, что меня начинают узнавать, начинает так громко во всех магазинах говорить: «Мам, а почему ты заслуженная артистка России?» – и ждет реакции.

И тут я ей говорю:

– Наверное, доченька, нам тут больше нечего покупать, пойдем дальше.

В 2008 году исполнилось двадцать лет группе «Комбинация». Я вспомнила о нашей поездке по Дальнему Востоку в 90-е годы. Мы ехали из Уссурийска во Владивосток на автобусе, у нас в цирке был запланирован концерт. 90-е годы, зима, сугробы, ну очень высокие, едем медленно, подремываем. И водитель говорит:

– Сейчас будет остановка, вон у тех кустиков, так что воспользуйтесь возможностью и прогуляйтесь на свежем воздухе…

Мы и прогулялись… вернулись обратно в автобус, едем, звучит легкая музыка, опять подремываем, так и доехали до Владивостока. Приехали, начали осматривать площадку перед концертом, и тут наш продюсер Саша Шишинин говорит:

– А кто-нибудь видел нашу Зоею? Ну сколько можно ее звать? Ведь знает, что все должны быть на саундчеке, что надо подготовиться, прорепетировать.

И мы все не понимаем, ну куда же она, на самом деле, пропала? К концерту готовиться надо… Мы начинаем анализировать, вспоминать: а когда мы ее видели в последний раз?

И тут до нас доходит, что бедную Зоею мы случайно оставили в уссурийском лесу, где сугробы непроходимые, холод, а она легко одета, в одной кофточке. Естественно, ни мобильных телефонов (в то время их еще не было), ни денег, ни вещей – ничего у нее там с собой нет. Как же она там, бедная, в этой тайге с тиграми? Ужас, переживания и беспокойство за нее охватили нас. Кому, куда звонить? Это же «лихие 90-е», в стране разруха, промышленность встала, в регионах с транспортом проблемы, и только автобусы с артистками иногда пробираются сквозь уссурийскую тайгу. Когда первая волна паники прошла, взяли свои эмоции в руки. Звоним в милицию, волнуемся за нашу Зоею, уссурийская тайга – дело не шуточное, а вдруг медведь или тигр на дороге появится? Тайга же. А время летит… Вот-вот концерт должны начать, зрители собрались. Остается 15 минут до начала концерта, и вдруг… влетает наша Зося, от которой мы выслушали все, что она о нас думала, когда осталась одна в тайге. Но нужно заметить, как мы были счастливы от нее это выслушать, и искренне просили прощения.