Доброе. Светлое
Шрифт:
– …Что человек умирает? – невинно спросил я, тихонько исходя ненавистью.
Сейчас я точно заряжу ему предупредительным Огненным Шаром в голову! Не ради победы, а так, чисто посмотреть, что будет. Ну и пар выпустить…
– Слушай, уважаемый, – вдохновенно начал полуночник, буравя мага злющим взглядом, – Будь любезен взять свои угрозы, свернуть трубочкой, засунуть себе в одно место и вытащить обратно через ухо. Где здесь выход?!
Я вытаращился на эльфа, от которого за все наше путешествие не слышал ни одного бранного слова. Ка-акие он, оказывается, конструкции выдавать может! Хоть записывай!
Некромант же в ответ снисходительно улыбнулся:
– А попросить вежливо?..
– А в глаз Кулаком Рассвета?.. – рявкнул я.
– Всему свое время.
О, неужели и до Кулака Рассвета дело дойдет?..
– Для начала я хочу познакомить вас с одним из моих лучших творений!
Началось… А вот можно без пафоса и сразу по делу?.. Мол, познакомьтесь, это Мася, сейчас она будет вас кушать…
– Представляю вам… Катаклизм! – и некромант картинно взмахнул рукой.
«Катаклизм»? А чего так… патетично? Почему не «Форс-Мажор»?
Почему – я понял, когда двери за нашей спиной закрылись, за спиной некроманта распахнулись, и огромная туша медленно вышла на свет.
Здоровые задние лапы размером с меня, покрытые чешуей.
Когтистые передние, способные разорвать взрослого эльфа пополам без каких-либо усилий.
Длинная змеиная шея.
Чуть склоненная набок огромная голова, увенчанная небольшими рожками, в приоткрытой пасти можно без труда рассмотреть зубы с мою ладонь длиной.
Желтые глаза, неотрывно глядящие на нас.
Перед нами стояла на задних лапах и периодически хватала воздух передними почти четырехметровая тварюга, которую до этого я видел лишь на картинках.
– Это же… – выдавил из себя Сет.
– Ш-шах-хур!.. – прошептал я.
– Именно, – ровным, без единой эмоции голосом ответил Торис.
Никогда больше не буду поминать эту тварь! Ни мысленно, ни вслух! Светлоликий, только дай нам сил с ней совладать!.. Я даже женюсь! Ш-ша… Дохр, если мы сможем завалить это чудовище, я… я… я фехтовать научусь!
– Я оставлю вас наедине с надеждой о том, что после вашей смерти о вас сложат песни, – и некромант с легким хлопком телепортировался, а я со всей отчетливостью осознал, насколько я не хочу, чтобы эти песни начали складывать уже сегодня.
Таким образом мы оказались запертыми в зале со злобной голодной тварюгой, которая проявляла к нам явный гастрономический интерес.
Мы с Торисом переглянулись.
Память услужливо предоставила всю известную мне информацию о шахурах, и аналитический отдел мозга вынес неутешительный вердикт: нам трындец в любом случае.
ГЛАВА 11 Шахур переводил взгляд с одного героя на другого, будто оценивал питательность. Нет, это не Форс-Мажор! Это Трындец Ходячий!– На счет «три» разбегаемся в боковые проходы, – одними губами произнес Тейр.
– И по пути молимся, чтобы они оказались достаточно глубокими, чтобы мы все в них влезли. – добавил Сет.
– Половина – налево, половина – направо. – Джар окинул нас быстрым взглядом.
– Три!
А? Что?! Уже?! Я не готов!..
Мы бросились врассыпную. Точнее, не мы, а они. То есть все, кроме меня. Джар, Торис, Малк и Сет рванули в левый проход, все остальные – в правый, а я примерз к месту, широко раскрытыми глазами глядя на это чудовище. Шахур завертел головой, потом его взгляд сфокусировался на моей скромной персоне, тварь заревела так, что завибрировал воздух, и потопала прямо ко мне.
Нет-нет-нет, так нельзя! Это нечестно!
От топота шахура сотрясался пол, а я все стоял, не имея возможности сдвинуться с места. Боги, эта тварь порвет меня на сотню… нет, тысячу орущих от ужаса кусков. И никто не сможет ничего сделать. Светлоликий, помоги мне!
До этого я не сильно думал о смерти. Да и с чего бы о ней думать двадцатитрехлетнему эльфу, у которого впереди еще вся его до-о-олгая ску-у-учная жизнь? Когда мы были у сектантов, когда нас поймал некромант, когда атаковал вампиреныш – я все равно не думал о смерти. Предпочитал смотреть на все это как на игру, в которой есть правила, но при этом в любой момент можно сказать: «Мне надоело, я пошел отсюда». Каждый раз, оказываясь на грани, я начинал понимать, что игры кончились, но едва острая ситуация миновала – и былое «игровое» мировоззрение возвращалось обратно и вальяжно усаживалось на прежнее место в голове. Сейчас же я впервые в жизни ощутил за спиной присутствие костлявой. Страх и ужас закрыли меня с головой, как будто я плыл по горной реке. Я пытался вынырнуть из этого потока, поднять над ним голову, сделать глоток живительного трезвомыслия – но куда там! Наконец, я захлебнулся собственным ужасом, и тогда меня накрыло самое отвратительное первобытное чувство – паника.
Как известно, паника чаще всего включает самый лучший способ сохранения родной шкуры – это бег. О, я еще никогда так не бегал! Все мои сенсоры, все чувства орали и сигнализировали: «Беги !». Теперь я знал, что если мне приспичит, я могу стартовать с места в карьер не хуже породистого жеребца. Я рванул с такой скоростью, что, кажется, даже тварюга слегка обалдела от подобной прыти. Но, как известно, паника – не самый лучший друг. Рвануть-то я рванул. Только… То ли проверенный годами механизм дал сбой, то ли у меня помутилось в голове, то ли я просто не смог выбрать между двумя спасительными коридорами… В общем, рванул я почему-то не в обход твари к проходам, в которых скрылись ребята, а на шахура. Дальнейшее я как-то очень плохо запомнил – вероятно, из-за страха. Помню лишь отдельные детали: бег, дрожащий от шагов шахура пол, неудобная сумка при каждом шаге подскакивает и бьет по бедру, мешая бежать… Кто-то что-то кричит, – мне или нет? – толчок, меня снова обливает волна горячего ужаса, странное ощущение неполноты, потом – рывок в сторону, треск рвущейся ткани, сильнейший удар головой о что-то твердое, боль… В себя я пришел, только когда мне ощутимо заехали по челюсти. Вроде бы я полусидел, прислонившись спиной к стене, голова раскалывалась на мелкие осколки боли, в ушах стучало испуганное сердце, а легкие работали на износ, но воздуха все равно не хватало. Ой, ма-а-ама, как же это неприятно… Сделав над собой усилие, я разлепил протестующие веки. Перед глазами описывали идеальные круги восемь встревоженных лиц и четыре руки.– Горт син, больно же! – хотел возмущенно заорать я, но моя глотка была способна лишь выталкивать из себя резкие, раздирающие горло хриплые вдохи и выдохи.
– Давай еще раз. Вроде помогает.
Это кто же такой добрый? А, Торис! Я тоже тебя очень люблю и уважаю…
Джар размахнулся, чтобы влепить мне еще одну «лечебную» оплеуху, но я поднял руку.
– Я… – голос скрипел, как несмазанные петли, – В порядке…
– Тинар, это что было?
Изверги, дайте же в себя прийти! Я сильно потер лицо дрожащими ладонями, потом зажмурился и несколько раз моргнул, приводя зрение в порядок. Окончательно открыл глаза, осмотрелся. Вокруг столпились Джар, Торис, Малк и Сет, слева уходил в темноту проход, а справа виднелся узкий темный кирпичный коридор высотой метра два и шириной где-то метр, прямоугольник света и беснующийся у входа шахур, которому размеры не позволяли влезть к нам. Слева от меня коридор утопал во тьме.
Я потряс головой, не понимая, как тут оказался. Горт син, мне тоже хотелось бы знать, что это было!
– А что… произошло со мной? – сипло спросил я, вытаскивая бурдюк с водой и присасываясь к нему, как комар к эльфу.
Ребята переглянулись.
– Как тебе сказать… – начал Торис, – Мы рванули к этому коридору. Но только когда влетели сюда, выяснилось, что ты по-прежнему стоишь столбом у входа. Шахур уже понесся к тебе, истекая слюной, когда ты как будто очнулся.
– И понесся на шахура. – продолжил Малк, – Мы даже испугались. Шахур, вероятно, тоже…