Чтение онлайн

— Как я его! — вспоминал Гостемил, восхищаясь своими давешними действиями. — Хелье, поверишь, все именно так, как ты меня учил, я все сделал правильно, и, как видишь… вот! Сначала он сверху, а я так. Потом он выпал с отступом, потом резанул, а я пригнулся и подался в сторону. Тут он прыг вперед, а я с поворотом, концом сверда вперед, и точно ему в плечо! И даже попутно успел дать подножку одному дураку из простонародья. Он, как услышал, что я кричу, будто Борис убит, так по сторонам засмотрелся, а тут молния, он тебя и приметил. И сразу за тобой — тело князя отбивать у варангов.

— А Эймунд? — спросил Хелье.

— Я же говорю — в плечо я его, по твоей методе.

— Да, — сказал Хелье.

— Что-то не так?

— Все так. Но если бы ты случайно, отступя от методы, проткнул бы его или зарубил, было бы спокойнее.

— Ты же сам сказал, что убивать — последнее дело. Что нужно иметь достаточно умения, чтобы обходиться без смертоубийства.

— Всё так. И всё-таки, особливо ежели случайно… Он меня запомнил, хорла. А перспектива иметь Неустрашимых в качестве врага мне нисколько не импонирует. А вы налегайте на весла, налегайте. Вот так, правильно.

— Эх, — сказал Гостемил, — Беда с этими веслами. Наверное мозоли сделаются, хуже, чем от упражнений со свердом. Все-таки активная жизнь очень утомительна. Созерцание гораздо удобнее.

— Я вот все думаю… — произнес Борис.

Гостемил и Хелье молчали, ожидая продолжения. Продолжения не было — Борис просто уведомил их, что мыслительные процессы ему не чужды.

Местом они ошиблись, но ненамного.

— Дальше пешком, — сказал Хелье. — Где-то вон там.

Полторы аржи они следовали вдоль берега, перешли вброд какой-то ручей (Гостемил пожаловался, что теперь из-за мокрых портов натрет себе в паху). За ручьем ждали их три лошади, привязанные к тополю.

— Ну, что же… теперь я поеду один, — сказал Борис.

— Ты поедешь с нами, — возразил Хелье.

— Куда?

— Куда мы тебя отвезем.

— Ты не приказываешь ли мне?

— Нет. Я говорю тебе то, что есть.

— Я думал, вы меня спасали бескорыстно.

— Не рассуждай, — сказал Хелье.

— Гостемил…

— Борис, — вмешался Гостемил, — мы доставим тебя в надежное место, и очень скоро ты будешь совершенно свободен и в полной так называемой безопасности. Если ты сейчас отправишься куда-нибудь один, не пройдет и двух часов, как тебя схватят и убьют.

— Но я должен быть в Киеве…

— Совершенно незачем, — возразил Хелье. — В Киеве и так народу много, к тому же там беспорядки и безобразие.

— Да, ужасно, — подтвердил Гостемил. — И качество кухни ухудшилось. К сожалению, средства не дают мне возможности выписать личного повара из Познани или Рима, а врожденная деликатность не позволяет делать каждому повару выговор до того, как он начинает готовить. Впрочем, — добавил он, поразмыслив, — это не деликатность, а скорее лень.

— Так куда же мы направляемся? — спросил Борис.

— Есть в предместье избушка, — объяснил Хелье.

К утру Эймунд причалил к левому берегу Днепра в трех аржах южнее Киева, по договоренности, возле домика с соломенной крышей. Святополк, с неохотой согласившийся на предприятие, обещание выполнил — ждал Эймунда, и с ним ждали десять конников. Шестеро варангов вылезли из лодок на берег. Святополк подошел к ним.

— Что же? — осведомился он, не здороваясь.

— Плотник не прибыл еще? — спросил Эймунд, ища что-то или кого-то глазами.

— Какой плотник? — холодно спросил Святополк.

— С телом. Борис убит, а тело везет… вез… плотник.

— Это такая шутка? — спросил Святополк.

— Какие шутки, что ты, князь, — голос Эймунда звучал несколько растерянно. — Разве сюда не приставала ладья? С плотником…

Он понял, что если еще раз скажет «плотник», Святополк решит, что у него, Эймунда, помутился разум.

— В общем так, — сказал он. — Дело сделано. Теперь самое время идти в Киев с войском, ибо Ярослав…

— Приказы здесь отдаю я, — сухо сказал Святополк. — И планы составляю тоже я. Ты не справился с поручением и весьма нелепым способом пытаешься это скрыть, не так ли.

— Я не справился… — Эймунд поперхнулся от возмущения. — Я потерял четверых!

— Это не делает честь твоему умению следовать планам.

— Бориса нет в живых.

— Не верю, — возразил Святополк. — Где тело? Что-то действительно произошло, это точно, судя по виду твоих горлохватов. Но дело явно кончилось провалом. Теперь Борис объединится с Ярославом и вдвоем они обвинят меня в попытке братоубийства. Великую службу ты мне сослужил, Эймунд. Пользы от дальнейшего общения с тобою и Неустрашимыми я, честно говоря, не вижу. Тайное общество, которое занимается лишь производством шума — хороша тайна, хорошо общество!

— Я предъявлю тебе доказательства, — почти крикнул Эймунд, сверкнув глазами. Он уже понял, что обманут, понял, что плотник подослан — но что ему оставалось делать и говорить?

— Сделай милость, — сказал Святополк.

Эймунд некоторое время переступал с ноги на ногу и кусал усы и губы.

— Пойдем в домик, поговорим, — предложил вдруг Святополк. — Наедине.

Эймунд прищурил один глаз.

— Что ж, пойдем. Рагнвальд!

— Лучше без него, — сказал Святополк. — Разговор очень важный и очень тайный.

Эймунд колебался только мгновение. Гордость взяла свое. При нем сверд, и если его решили убить, тихо это сделать не получится. Он последовал за Святополком.

Войдя в домик, он быстро оглядел помещение. Два подслеповатых окошка. Свет пасмурного дня едва пробивается. Стол, две лавицы. Святополк сел на одну из них. Эймунд остался стоять.

— Я никогда не просил Содружество ни о чем, — сказал Святополк. — Вы сами навязали мне содействие. Был заключен договор, подписанный нами обоими, в котором говорится, что никакие действия, как-либо касающиеся меня и моего будущего правления, не будут предприниматься без моего ведома. Так?

— Да, — ответил Эймунд. — То, что мы сделали с Борисом, было с тобою согласовано.

— Я пока что не знаю, что вы с ним сделали, и сделали ли что-нибудь.

— Я представлю…

— Это потом. На что я точно не давал согласия, так это на убийство моей жены.

— Твоей жены!

— Не надо смотреть на меня такими глазами, я не испугаюсь, Эймунд. Я вообще не из пугливых. Меня, видимо, решили подчинить. Применив обычные методы. Единственное, чего я не знаю — сделано ли это было тобою лично, или кем-то еще.