Чтение онлайн

Сакр полощет рот, осторожно трогает пальцами губу, морщится, снова полощет рот.

САКР. Вина твоя большая.

ЛИКУРГУС. Какая вина?

САКР. Ты не помнишь?

ЛИКУРГУС. Нет.

САКР. Показать?

Ликургус молчит.

Возникает видение, сперва прозрачное, призрачное, затем все более отчетливое. Звучит боевая буцина. Какие-то ратники с луками в руках отступают к селению, расположенному в холмистой местности, отстреливаясь нестройно. В какой-то момент они вдруг бросают луки и уже не отступают — бегут в селение. Бегущих настигает волна византийских всадников и подминает их, почти не замедляясь. На большом вороном коне, привстав на стременах, полководец Ликургус указывает свердом направление — в селение. Вскоре селение вспыхивает пламенем. Остаточные поселяне выбегают из домов, и всадники рубят их свердами, не разбирая возраста и пола. Но вдруг Ликургус командует «Стой!»

Полукруг из десяти всадников замирает. В центре полукруга — женщина, присевшая на корточки и закрывшая голову руками. Ликургус спешивается.

ЖЕНЩИНА. Скорее, скорее. Я не могу больше ждать.

ЛИКУРГУС. Встань.

ЖЕНЩИНА. Не могу. Скорее.

ЛИКУРГУС. Встань, добрая женщина.

ОДИН ИЗ ВСАДНИКОВ. Командир, что ты делаешь?!

ЛИКУРГУС. Молчать. Встань, женщина.

Видение исчезает. Сакр пытается набрать в рот воды, но кубок пуст. Сакр с раздражением швыряет кубок на пол, трогает губу.

САКР. Железное правило в том болгарском походе было — уничтожать всех, встретившихся на пути, и либо закапывать, либо спускать вниз по реке. Таким образом никто из местных не мог никому рассказать, что произошло на самом деле. Неизвестное страшит сильнее любых ужасов. Было селение — и не стало его. Исчезло. Но Ликургус это правило нарушил. И об этом стало известно императору. За Ликургуса вступился патриарх. Кстати, почему?

ЛИКУРГУС. Что — почему?

САКР. Почему патриарх вступился за военачальника, да еще иудея? Не знал, что Ликургус иудей?

ЛИКУРГУС. Знал. Ты тоже знаешь, а ведь только что собирался сделать меня Папой Римским.

САКР. Не я. Мы. Но это совсем другое дело. И все-таки — почему?

ЛИКУРГУС (пытаясь вспомнить). Дочь? Друг? Нет, не помню.

САКР. Деньги?

ЛИКУРГУС. Нет. Точно — нет.

САКР. Откуда такая уверенность?

ЛИКУРГУС. Отец лишил меня всего, как только я поступил на службу.

САКР. По религиозным соображениям?

ЛИКУРГУС. Не думаю. Ни религия, ни традиция иудеев не запрещает сыновьям становиться воинами.

САКР. В иудейских войсках.

ЛИКУРГУС. Таковых войск в данный момент не существует. В любых войсках.

САКР. А как же с запретом на убийство?

ЛИКУРГУС. Это личное, а не семейное или общинное, дело. Отец был против избрания мною внекоммерческой профессии. И боялся меня.

САКР. Почему боялся?

ЛИКУРГУС. Думал, что я могу поступить с семейным состоянием не так, как ему хотелось бы. Настроить кораблей и стать путешественником. Нанять воинов и стать завоевателем. Или же накупить фолиантов и стать книжником. И еще его, возможно, волновало мое знакомство с зодчими-христианами.

САКР. Значит, не в деньгах дело. В чем же?

ЛИКУРГУС. Не знаю. Предполагаю, что патриархом руководили обыкновенные христианские чувства.

САКР. Так не бывает. В священники идут люди, желающие быть властителями умов.

ЛИКУРГУС. Чтобы быть властителем умов, не обязательно принимать сан. Есть пути проще и легче.

САКР. Какие же? Деньги?

ЛИКУРГУС. Деньги и лесть. Умы продаются и покупаются, но сперва надо договориться, а без лести ни с кем не договоришься.

САКР. Да, пожалуй. Так вот. Императору придется поклониться.

ЛИКУРГУС. А второй путь?

САКР. Ехать в Киев, к отцу. Он там обосновался прочно, в Константинополь не скоро сберется.

ЛИКУРГУС. Не люблю торговлю.

САКР. Правда? А почему?

ЛИКУРГУС. Если бы дело было только в покупке, доставке, и продаже — другое дело. Или в производстве и продаже. Но нужно обязательно расхваливать товар, и при этом все время врать, иначе ничего не купят. Не люблю.

САКР. Почему же непременно врать?

ЛИКУРГУС. Человеку по большому счету нужно очень мало. Главное дело торговца — все время убеждать людей в обратном.

САКР. Ты меня не дослушал.

ЛИКУРГУС. Продолжай.

САКР. Переехав в Киев к отцу, ты получишь возможность принять участие в больших событиях. Гораздо крупнее, чем налеты на болгарские селения.

ЛИКУРГУС (улыбаясь). В качестве торговца?

САКР. Нет. В качестве воина и дипломата.

ЛИКУРГУС. А что это за события?

САКР. Не могу сказать точно. Неустрашимые примут в них участие, но вообще-то это схватка последователей Христа с язычниками.

ЛИКУРГУС. И кто же победит?

САКР. Не знаю.

ЛИКУРГУС. Что-то здесь не сходится. Учение Христа в северных странах очень поверхностно. В глубине души северяне по прежнему язычники.

САКР. Киев — еще не север.

ЛИКУРГУС. Но близко.

САКР. А собственно, при чем тут география?

ЛИКУРГУС. Не знаю точно, но предполагаю, что многое связано с погодой. Учение Христа требует умственных и духовных усилий, а добывание пищи на севере связано с огромным количеством отвлекающих факторов. Люди севера одновременно медлительны и суетны, как люди юга — подвижны и суетны. Возможно поэтому учение Христа быстрее всего распространилось на пограничье.

САКР. Судя по действиям Базиля — не очень прочно оно распространилось.

ЛИКУРГУС. Базиль соблазнил поданных легкой наживой. Отбирать у соседей легче, чем создавать самому. Но это временное явление.

САКР. Учение Христа выгодно властям.

ЛИКУРГУС. Напротив. Власть любит брать на себя функции Создателя. Учение Христа определяет власть, как зло, с которым необходимо мириться, не очень обращая на него внимания.

Пауза. Сакр озадачен.

САКР. Вот оно что! Не знал. Это все в Библии написано?

ЛИКУРГУС. Да.

САКР. Надо бы прочесть. Все времени нету, занят я очень. Кажется, сюда идут. Запомни, Ликургус, это может тебе пригодиться — владимирово дело в большой опасности.

ЛИКУРГУС. Эка удивил.

САКР. Спасти же его может только один человек. И зовут человека Элиас. Запомни. Элиас.

ЛИКУГРУС. Может спасти или спасет?

САКР. Не знаю. Никто не знает.

ЛИКУРГУС. Элиас… Кто он такой? Откуда? Молодой, старый, швед, славянин, грек?

САКР. Не знаю!