Чтение онлайн

232. Человек имеет такую природу, что и тот, кто во глубине порока и работает греху, может обратиться к добру, и тот, кто связан Духом Святым и упоен небесным, имеет власть обратиться к злу. И те самые, которые вкусили Божией благодати и стали уже причастниками Духа; если не будут осторожны, угасают и делаются хуже того, какими были, живя в миру. И сие бывает не потому, что Бог изменяем и немощен, или Дух угасает, но потому, что сами люди не согласуются с благодатию, почему и совращаются и впадают в тысячи зол (15, 34).

233. Иные, вкусив уже сладости Божией, подлежат еще действию в них сопротивника, и по неопытности дивятся, что и после Божия посещения помыслы оказывают свое действие и во время христианских таинств. Но состаревшиеся в этом состоянии не дивятся сему, как и опытные земледельцы по долговременному навыку, когда бывает плодородие, не остаются совершенно беспечными, но ожидают и голода и скудости, и наоборот, когда постигает их голод, или скудость, не теряют совершенно надежды, зная, что времена переменяются. Так и в духовном, когда душа подпадает различным искушениям, не дивится она и не отчаивается; ибо знает, что по Божию попущению дозволяется злобе испытывать и наказывать ее, и наоборот, при великом своем богатстве и покое, не делается беспечною, но ожидает перемены (16, 3).

234. Когда человек в глубине благодати и обогащен ею, и тогда есть еще в нем зелие порока; но есть у него и заступник, который помогает ему. Если источник течет, то и окружающие его места бывают сыры и влажны. А как скоро настает зной, высыхают и источник, и близлежащие места. Так и в рабах Божиих, в которых преизбыточествует благодать, иссушает она и возбуждаемое лукавым, а равно и естественное пожелание; потому что ныне Божии человеки стали выше первого Адама (16, 4).

235. Иные в такой мере упокоеваются в Божией благодати, что бывают мужественнее пребывающего в них порока, и имея молитву и великое упокоение пред Богом, в иной час подпадают действию лукавых помыслов и окрадываются грехом, хотя и пребывают еще в благодати Божией. Но люди легкомысленные и несведущие, когда отчасти действует в них благодать, думают, что нет уже греха в них; а умеющие рассудить и благоразумные не осмелятся отречься, чтобы имея в себе благодать Божию, не подлежали они действию срамных и нечистых помыслов (17, 5).

236. Нередко находим в братиях, что иные великую приобретали радость и благодать, и в продолжении пяти или шести лет говорили о себе: «увяла в нас похоть», и после этого, когда почитали себя совершенно освободившимися от похотения, таившийся в них порок приходил в движение, и возгорались они похотию, отчего сами в себе дивились и говорили: «откуда это после столь долгого времени восстал в нас такой порок?» Поэтому ни один рассуждающий здраво не осмелится сказать: – «так как пребывает благодать во мне, то совершенно свободен я от греха». Напротив того, на ум действуют два лица. Неопытные в деле, как скоро, хотя несколько воздействовала на них благодать, думают, что победители уже они и стали совершенными христианами. А по-моему, – дело бывает так; когда на небе при чистом воздухе сияет солнце, и найдут на него облака, и закроют его и сгустят воздух, – солнце, будучи за облаками, не терпит никакого ущерба ни в свете, ни в существе своем. Так бывает и в тех, которые не достигали совершенной чистоты. И в благодати Божией пребывая, и в глубине души одержимые еще грехом, они имеют в себе и естественные движения, и помыслы укрепляющие их в стремлении к Богу, хотя и не всецело утверждены в добре (17, 6).

237. Так, наоборот, и те, которые во глубине души держатся доброй стороны, т. е. преобладаются благодатию, остаются еще рабами и пленниками лукавых помыслов и бывают на стороне порока. Посему, много потребно рассудительности, чтобы человеку опытно дознать, как бывает в нас дело. Сказываю же тебе, что и апостолы, имея в себе Утешителя, не были совершенно беззаботны. В них, при радости и веселии, был также страх и трепет по действию самой благодати, а не со стороны порока; сама благодать остерегала их, чтобы они не совратились, даже и в чем малом. Как бросивший осколком камня в стену нимало не повредит или не сдвинет с места стены; или, пустивший стрелу в носящего броню не сделает вреда ни железу, ни телу, потому что броня отражает стрелу: так если и к апостолам приближалась часть порока, то не вредила им; потому что были они облечены совершенною силою Христовою, и сами они, будучи совершенными, имели свободу творить дела праведные. Поелику некоторые утверждают, что при благодати душе уже не о чем заботиться; то Бог и в совершенных требует душевной воли на служение Духу, чтобы действовали согласно с благодатию. Ибо Апостол говорит: Духа не угашайте (1 Фес. 5, 19). (17, 7–8).

238. В видимом мире земля сама собою всего чаще приносит терния; земледелец вскапывает землю, прилежно обрабатывает и засевает; однако же терния и непосеянные растут и умножаются, потому что Адаму, по преступлении, сказано: терния и волчцы возрастит тебе земля (Быт. 3, 18). Земледелец снова трудится, выкапывает терния; они еще более умножаются. Понимай это духовно: по преступлении земля износит из сердца терния и волчцы; человек возделывает землю, трудится, а терния лукавых духов все еще родятся. Потом, Сам Дух Святый вспомоществует человеческой немощи, и Господь в сию землю сердца влагает небесное семя и возделывает ее. И когда падет Господне семя, – все еще родятся терния и волчцы. Сам Господь и человек снова возделывает землю души, и все еще изникают и отраждаются там седмь лукавых духов и терния, пока не наступит лето, не умножится благодать, и не посохнут терния от солнечного зноя (26, 21).

239. Хотя порок пребывает в самом естестве, однако же преобладает там только, где находит себе пажить. Нежные стебли пшеницы могут быть заглушены плевелами. Но когда с наступлением лета растения сделаются сухи, тогда плевелы нимало не вредят пшенице. Пусть будет тридцать мер чистой пшеницы, но есть в ней примесь и плевел, например, окажется их несколько горстей, – плевелы незаметны будут во множестве пшеницы. Так и в благодати: когда дар Божий и благодать приумножаются в человеке, и богатеет он в Господа, тогда порок, хотя отчасти и остается в человеке, не может вредить ему и не имеет никакой над ним силы, или никакой в нем доли. Ибо для того и пришествие и промышление Господне, чтобы нас, порабощенных, повинных и подчинившихся пороку, освободить и соделать победителями смерти и греха (26, 22).

240. Апостолы могли ли согрешить, если бы захотели; или благодать была сильнее и самой воли? Согрешить они не могли; потому что, пребывая во свете, и при такой благодати не превозносились. Впрочем, не говорим, что благодать была в них немощна, утверждаем же, что благодать попускает и совершенным духовным мужам иметь свои изволения и возможность делать что хотят и преклоняться на что им угодно. И самая природа человеческая, будучи немощна, имеет возможность уклоняться от сопребывающего с нею добра. Как облеченные в полное вооружение, в броню и прочие оружия, внутренно приведены уже в безопасность, и враги не нападают на них; или и нападают, но в их уже воле – употребить в дело оружия, воспротивиться врагам, вступить с ними в борьбу и одержать победу, или, имея у себя оружие, не воевать с врагами, но веселиться вместе с ними и быть в мире; так и христиане, будучи облечены в совершенную силу и имея у себя небесное оружие, если захотят, соуслаждаются вместе с сатаною и пребывают в мире с ним, а не воюют; потому что природа удобоизменяема, и человек, по причине остающегося у него произвола, если захочет, делается сыном Божиим, или также и сыном погибели (27, 11).

241. Предстоит ли совершенным скорбь, или брань? Или они вполне беззаботны? Нет человека, на которого враг перестал бы нападать. Сатана немилосерд и человеконенавистен, поэтому не ленится нападать на всякого человека; но по-видимому не на всех наступает он с одинаковым усилием. Иные терпят сильную брань и терзания от греха, но укрепляются и умудряются во бранях, пренебрегая сопротивную силу, и нет им опасности в этом отношении; потому что непоколебимы и уверены в своем спасении; так как часто упражнялись и приобрели опытность во брани с злобою, и Сам Бог с ними; Богом путеводятся они и упокоеваются. Иные же, не упражнявшись еще, если в одну только впадут скорбь и воздвигнется на них брань, тотчас ввергаются в беду и гибель (15, 16, 17).

242. Некоторые, оградив себя и при сильном действии в них благодати Божией, находили свои члены столько освященными, что заключали о себе, будто бы в христианстве нет места уже похоти, но приобретается ум целомудренный и чистый, и что внутренний человек парит уже в божественном и небесном. Посему такой человек думает, что несомненно достиг он в совершенную меру; и когда почитает себя вступившим в безопасную пристань, – восстают на него волны, и опять видит он себя среди моря, увлеченным туда, где только вода и небо, и готовая смерть. Так вошедший в нас грех производит всякую злую похоть. Но, снова сподобившись таковые некоей благодати, и как бы, так сказать, из целой морской глубины прияв малую некую каплю, в сем самом находят ежечасно и ежедневно совершающееся чудо; почему подвергшийся такому необычайному новому и божественному действию дивится и изумляется, как он обманулся. Наконец, благодать, как Божественная и небесная, просвещает, руководит, умиряет его, все устрояет во благое (38, 4).

243. Делай правду, совершаемую во внутреннем человеке, где поставлен Христов алтарь вместе с нескверным святилищем, да свидетельство совести твоей похвалится Крестом Христа, очищающего совесть твою от мертвых дел, и послужишь Богу духом своим, узнаешь, Кому поклоняешься, по сказанному: мы покланяемся, Егоже вемы (Ин. 4, 22). Вверься путеводствующему тебя Богу; душа твоя да вступит в общение с Богом, как невеста с женихом. Ибо сказано: тайна сия велика есть, аз же глаголю во Христа (Еф. 5, 32) и в непорочную душу (38, 5).