Чтение онлайн

– Скажи же, вкусно?

Варя только молча закатывала глаза с блаженной улыбкой – мол, полностью с вами согласна, сударыня.

Они сидели вдвоём за круглым белым столиком в саду фабрики пастилы. Столиков здесь было много. И везде люди – угощались чем-то не менее вкусным.

Вокруг порхали девушки в старинных однотонных платьях с накрахмаленными передниками. Собственно, и Варя с бабушкой своими костюмами полностью соответствовали эпохе. И от этого было необычайно весело. Отминусовали они сегодня от текущего календаря сто двадцать лет.

Этим утром бабушка ворвалась в комнату, пока девочка ещё спала, и распахнула шторы, впуская в комнату солнечный свет.

– Сегодня особенный день, Варюшка. День, когда в нашем городе работает машина времени.

Что это означает, Варя скоро узнала. Не давая внучке опомниться, бабушка отпустила ей всего десять минут на сборы, вызвала такси и доставила всё ещё зевающую Варюшку в театр. Там они, как сообщила Маргарита Дмитриевна Захарова, «преобразились». В костюмерной театра работала бабушкина подруга. Она помогла подобрать наряды, которые можно было позаимствовать на несколько часов.

Спустя полчаса Маргарита Дмитриевна выпорхнула из театра в строгом приталенном платье с воротником-стойкой на пуговицах. На голове – завёрнутая по бокам шляпка с пышным чёрным пером. А Варюшка – в блузке с оборками и длинной юбке.

– Викторианский стиль! – авторитетно прокомментировала заведующая костюмерной.

Для начала они неспешно прошлись по пешеходным улицам старого города. Окунулись в атмосферу, так сказать. На мощённом камнем тротуаре им повстречался городовой – крупный дяденька в форме, фуражке и сапогах, с шашкой на боку. Городовой – это полицейский, по-старому говоря. До революции такие следили на улицах за порядком.

Увидев бабушку, мужчина расплылся в улыбке, снял фуражку и поклонился.

– Госпожа Захарова, приятственной прогулки!

Повернувшись к Варе, мужчина проделал тот же трюк с поклоном.

– И вам всего доброго, милая барышня.

Варюшка смущённо улыбнулась и покраснела. Она понимала, конечно, что городовой не настоящий, это просто актёр, с которым обожают фотографироваться туристы. Но всё равно приятно было. Милой барышней назвал!

Бабушка, словно тоже играя роль, едва заметно кивнула и продолжила путь. Варя следовала за ней.

Навстречу им то и дело попадались и другие люди, одетые в дореволюционные наряды. Они раскланивались друг другу. Иногда успевали перекинуться парой слов. Бабушка объяснила, что сегодня «ах, Коломна вернулась во времена книг Толстого и Чехова». Как поняла Варя, это было вроде флешмоба. Кинули клич: играем в Россию 1900 года! И улицы тут же наводнились пришельцами из прошлого.

Молодцы они всё-таки здесь, в Коломне.

Позже у Пятницких ворот им повстречался ещё один бабушкин знакомый. Только на этот раз он был одет по-современному. Этого пожилого дядьку с бородой Варя раньше уже видела пару раз. И помнила, что бабушка называла его Виктором.

На мужчине была чёрная футболка с черепом и скрещёнными костями, бандана, из-под которой выбивались длинные седые волосы, и рюкзак за спиной. Ему только ещё говорящего попугая на плече и шпаги на боку не хватало.

«Пират!» – окрестила дяденьку про себя Варя.

Виктор бабушке очень обрадовался. Отпустил несколько комплиментов и ударился в воспоминания. Рассказывая одну из историй – попеременно обращаясь то к бабушке, то к Варе, – он заставил их подойти к правой боковине Пятницких ворот и показал на заделанный решёткой ход, который, вероятно, вёл внутрь башни.

– Помнишь, как мы с Генкой Павловым – когда этой дурацкой решётки ещё не было – на самый верх во время урока забрались и сорвали урок, пуская в окна класса солнечных зайчиков?

Варя почти ничего из этого сразу не поняла. Бабушке пришлось объяснить своей очень современной внучке: зайчиков можно пускать, если поймаешь карманным зеркальцем отражение солнца (понятней от этого не стало). Через дорогу находится их старая школа, и да, мальчишки умудрились сорвать урок, «добивая» лучами метров на сто. Их, правда, всё равно поймали.

– Поймали, – согласился Виктор. Но грустным этот факт его не сделал. Дяденька улыбался во весь рот, как и прежде. – Зато есть что вспомнить!

На том и распрощались. Когда Виктор уже достаточно удалился, Маргарита Дмитриевна негромко сказала Варе, наклонившись к её уху:

– Весёлые у меня одноклассники, конечно. Кстати, у Вити был друг, Игорь. И вот этот Игорь, между прочим, потомок Радищева.

– Кого-кого? – переспросила Варя.

Бабушка картинно закатила глаза.

– Был такой писатель в XVIII веке. И чему вас только в школе учат?

– Мы это ещё не проходили, – парировала внучка.

Бабушка рассмеялась. А Варя потом украдкой посмотрела в поисковике: Александр Радищев написал книгу «Путешествие из Петербурга в Москву». Видимо, он вроде тревел-блогера был…

По улице Пушкина бабушка и внучка неспешно дошли до фабрики пастилы, заказали в лавке всякой вкусноты и сели в саду. И это было просто прекрасно. Сидели, ели десерт, пили чай и болтали, как лучшие подруги. Маргарита Дмитриевна хоть иногда и «включала бабушку», но в целом делала всё, чтобы не напрягать лишний раз внучку нравоучениями и не создавать между ними дистанции.

Ей, конечно, с внучкой тоже повезло, улыбнулась Варя. А то сейчас такие ребята бывают – никакого уважения к старшим, никакой субординации. Но у самой старшей и самой младшей из Захаровых было полнейшее взаимопонимание. Особенно сегодня. Особенно сейчас.

Бабушка аккуратно расспросила Варюшку про мальчиков. Бойфренда у девочки пока не было. Хотя некоторые сверстницы уже начинают встречаться с мальчиками. Ну как встречаться… Ходят куда-нибудь на «свидания» – в кино или в кафе. На этом, собственно, и всё.

Варя поспешила перевести разговор на другую тему. Спросила про пастилу. Впрочем, ей на самом деле было интересно, как это делается. Оказалось – мудрёный процесс по восстановленным рецептам, которым по сто пятьдесят – двести лет. В окрестностях Коломны много веков разрастались яблоневые сады.

Вот и придумали переработку: сначала трут яблоки до состояния пюре, потом его сушат и делают пастилу, добавляя в неё ещё всяких вкусных вещей. Вроде клюквы или сливы.