Чтение онлайн

– Арон, послушай… – попыталась вставить испуганная Эльза.

– Замолчи! – резко оборвал её он. – Знаешь, мне плевать на все эти ваши шуры-муры! – он хотел сказать с Сергеем, но не сказал. – Но я всего лишь хотел поговорить с тобой. Один раз! Теперь это уже не имеет никакого значения! – Он резко развернулся, схватил куртку, повешенную на стул, и пошел к выходу. Стакан компота, стоявший на столе и задетый им при этом, с пронзительным звоном разлетелся вдребезги, образовав причудливый узор из вишневых ягод и битого стекла.

Все в столовой как будто оцепенели. Уборщица, полная женщина сорока пяти лет, подошла с совком и тряпкой.

– Совсем ополоумел! – сказала она и начала подметать осколки.

Эльза закрыла лицо руками. Тут же открыла опять, взяла свое пальто и вышла вслед за Ароном. Открыв плечом непомерно жесткую дверь на улицу, она увидела стремительно удаляющуюся фигуру Пестрова, быстро шагающую ко главному входу корпуса института. Она постояла немного, глядя ему в спину, достала мобильный телефон из сумочки, тут же убрала его обратно, что-то прошептала и пошла в сторону общежития.

Автобус остановился у «стрелков» – у памятника латышским стрелкам. Шипящий звук открывающейся двери и шум улицы вывел из оцепенения ехавшего как будто во сне весь маршрут до центра Арона. Громко втянув в себя воздух, он вышел в холодную сырость набережной и зашагал по бетонной плитке вдоль реки. Никакого плана у него не было. Просто хотелось уехать подальше от общаги, а куда еще ехать, кроме как не в центр города, он не знал. Однажды он слышал от своей мамы, что проточная вода забирает негативные эмоции и плохую энергию. Так как Пестров был материалистом, то очень сильно сомневался в существовании «плохих энергий», но сейчас он готов был принять любую помощь, даже если она исходила от реки и являлась весьма метафоричной.

«Что это такое было? – размышлял Арон, двигаясь вдоль воды к Вантовому мосту. – Откуда взялась вся эта уверенная злоба? Никогда я таким не был. Ну бывало, что ссорился с кем-то. Даже дрались по малолетству в школе, но так… Вдруг ни с того ни с сего налететь на Эльзу. Какое я вообще имел право её в чем-то обвинять? Она мне что, жена или девушка? Повел себя как капризный ребенок. Бред маленького слоника просто».

Стыдно было неимоверно. А как стыдно будет, когда он встретится с ней вновь. О! Об этом лучше было не думать вообще. Рон остановился у каменного ограждения набережной, облокотился на него и вгляделся в холодную и темную воду Даугавы. Это немного успокоило его. Ветер совсем стих, и вода как будто стала сонной. Она тихо плескалась о закованные в гранит берега, шепча что-то Старой Риге и Арону. Плавно начал моросить дождь, но, пожалуй,так назвать его было нельзя. Это был скорее плотный туман. Осенняя хмарь, которая так романтично размывает контуры старых европейских городов. В такую погоду хорошо сидеть где-нибудь в уютном кафе в Старой Риге с любимой девушкой или компанией друзей. Но у Арона не было любимой девушки, и, как ему казалось, с такой репутацией психопата, которую он только что приобрел, будет еще не скоро. Да и зачем ему кто-то кроме Эльзы? Это будет самообман, это будет не то. С друзьями всё обстояло сложней. Вроде как Рон мог найти человек пять, с которыми он бы весело провел время, распивая алкоголь, но были ли они ему друзьями? Да и после сегодняшнего слухи разлетятся быстро. Уже завтра, на первой же паре, ему предстоит выслушать поток приколов и насмешек, которые не закончатся как минимум до конца семестра. Сергей? Арон считал его другом. Но было в Сергее что-то, что отталкивало или, вернее, настораживало его. Тот был одинаково дружелюбен со всеми. Казалось, таких друзей, как Рон, у Сергея наберется не меньше сотни. Кого вообще можно считать своим другом? Того, кто не предаст и не продаст, не забудет и всегда поможет, как в повестях и стихах? А может, мы зря сами выдвигаем к другу такие требования? Может, надо быть проще? Нравится тебе компания человека, весело тебе с ним, интересно? Ну и не проси от него вечной преданности, радуйся сиюминутным другом. А разведет вас жизнь по разным углам, значит, так тому и быть – забудь и найди себе нового товарища. Есть люди, которые считают, что у них нет друзей, а есть те, которые считают другом практически любого. Так кто же из них прав?

Впрочем, денег на праздники в кафе или баре всё равно не было, так что вопрос с девушкой и друзьями решать нужно было не сейчас, и Рон в душе был искренне рад этому. А в это время есть уже хотелось очень сильно, тем более что в институте перекусить ему так и не удалось. Он в очередной раз поморщился от мысли о своей недавней эскападе в столовке. Вынув кошелек, он быстро кинул взгляд на его содержимое, хотя и так знал до единого сантима, сколько там осталось. Пестров засунул свой бюджет обратно в карман и, перейдя оживленную улицу набережной, двинулся по направлению к пельменной. Идти было минут пятнадцать. Заведение было переполнено студентами, как и всегда. Поев жареных пельменей с сыром и выпив стакан кефира, Рон решил вернуться на набережную.

«Итак, – думал он, – утренняя проблема вроде как ушла. По крайней мере, произошедшее ночью уже не кажется таким реальным. Ну в самом деле, паленое вино, скорее всего, и было причиной таких вот видений. Хорошо бы спросить у остальных, тех, кто был на тусовке вчера, как они себя чувствуют теперь. Может, кто-то еще отравился? Может, все отравились? Ладно! С этим понятно. Теперь проблема номер два. То, что натворил в столовой, конечно, хреново, из разряда «хардкор», но, в общем-то, можно всё списать на отравление, извиниться, и если не вернуть расположение Эльзы, которого, скорее всего, никогда и не было, то хотя бы отчиститься перед самим собой. Мол, сделал всё, что мог, извинился, покаялся, дальше уже не мои проблемы». На полный желудок думалось как-то веселее. Однако уже начинало темнеть, да и куртка изрядно промокла от этого пусть мелкого, но настойчивого дождя. Всё это время, размышляя, Арон шел вдоль Даугавы по течению реки и оказался у пассажирского порта, теперь же ему предстояло возвращаться назад. Осенний вечер быстро заявлял свои права на остатки света. Хорошо хоть фонари тут горели все, а не через один, как это бывало иногда в некоторых районах города. Проходя мимо одной из огромных, овальных в сечении, опор Вантового моста, он услышал железный лязг и обернулся на звук. Это была маленькая железная дверь в ближайшей к нему опоре. Она была открыта, и парень лет тридцати, высунувшись из неё и посмотрев на Арона таким взглядом, будто только его и ждал тут весь день, вдруг сказал:

– Эй, помощь н-нужна?

Рон слегка оторопел от этого неожиданного вопроса. Сперва он не понял, вопрос ли это вообще. Скорее всего, этому парню, похожему на солиста группы «Kiss» без грима, или даже скорее на Мерлина Мэнсона, нужна какая-то помощь, а вопрос в голосе Арону только послышался. По крайней мере, так было бы логичней.

– Помощь нужна, – произнес Арон, не делая никаких ударений голосом, и подошел к двери. До неё было всего пять метров. Красная железная дверь, толстая и, по-видимому, тяжелая, была вся расцарапана чем-то тонким и острым снаружи. Даже с небольшого расстояния казалось, что это просто идущие вдоль и поперек царапины, оставленные каким-то подвыпившим хулиганом, но, подойдя к двери вплотную, Арон с удивлением заметил, что то, что казалось ему сплошными царапинами – это мелкие, аккуратно нанесенные линии текста на каком-то непонятном наречии. Буквы постоянно дополнялись символами, то похожими на круги с точками, то на вилы, то на еще что-то. Между крупных линий, в образованных треугольниках, квадратах и других геометрических фигурах, пространство было полностью заполнено более мелкими надписями. Если кто-то захотел бы оставить на этой двери какую-то свою гравировку, то он просто не нашел бы места. Времени на более детальный осмотр у него не было, так как Мэнсон – так Арон его сразу про себя и окрестил – тут же приковал его внимание. Он оглядел Арона с ног до головы, присвистнул и каким-то заговорщицким шепотом произнес:

– Пошлииии!

Сам парень тут же скрылся в темноте, открывшейся за дверью. Этих мгновений было достаточно, чтобы Арон смог разглядеть его получше. Худощавый, длинный, бледный, черные прямые волосы чуть ниже плеч. «Ну Мэнсон!» – подумал Арон, поднимаясь во мраке по железным ступенькам, и как-то слегка развеселился от этого сходства. «А что? – подумал он. – Иду помогать Мэнсону ночью в одной из опор Вантового моста практически в полной темноте». Однако примерно через три пролета здравый смысл вернулся к нему, и в голове замигала красная лампочка тревоги. Он прокрутил в голове то, о чем только что с таким весельем думал, и ужаснулся. Он идет по хрен знает каким ступенькам, хрен знает куда, с человеком, внешний вид которого намекает на то, что этот человек, возможно, уже убивал других людей. Вспомнилось это «пошлиииии», что стало последним аргументом. Ему показалось, что из этой двери он больше никогда не выйдет. Мурашки тут же волной прошли по всему телу, вздыбив волосы, и он кинулся вниз. Спотыкаясь, но, успевая вовремя схватиться за поручни лестницы, он пулей долетел до первого этажа. Ему показалось, скорее всего от страха, что Мэнсон уже понял – птичка собирается упорхнуть – и кинулся за ним в погоню.

Выбежав на улицу, он инстинктивно попытался закрыть дверь, навалившись на неё обеими руками, но в ужасе отдернул ладони. Дверь была горячей. Нет, она не была такой, как сковородка, а скорее, как кастрюля с супом, но какого черта? Как тут вообще может быть горячая дверь? С чего ей тут быть горячей? Арон в недоумении уставился на дверь, на секунду забыв о преследователе. Вдруг узоры, нацарапанные на двери, начали обретать какой-то смысл. Рон не понимал, что именно там написано и как вообще в этом можно что-то понять, но он точно знал, чувствовал, что от надписей исходит дикое, фундаментальное зло. Самое раннее на этой планете зло от первого убийства человека человеком. «Неправильность искаженного пространства», – мелькнула у него непонятно откуда взявшаяся не своя мысль. Нижняя челюсть затряслась от ужаса, охватившего Арона, и он почувствовал схожее чувство с тем, которое испытал ночью. Чувство человека, плывущего по залитой солнцем лагуне, вдруг опустившего голову вниз под воду и осознавшего, что под ним бездна. Желание могло быть только одним – поскорее «выбраться на берег», бежать отсюда к чертовой матери. Он бросился в сторону Каменного моста, который находился в километре от Вантового, вверх по течению Даугавы, с такой скоростью, с которой может бежать только человек, спасающий свою жизнь.

Рон остановился и перешел на шаг, только когда понял, что задыхается от взятого им бешеного темпа. Подходя к остановке, держась за бок одной рукой, он увидел, что там уже стоит нужный ему автобус. Это было как нельзя кстати. Он с размаху запрыгнул в него и сел посередине, где сидело побольше людей. Только тут Рону удалось перевести дух.

Темные пейзажи вечернего города проплывали за окном. Безлюдные улицы промышленных районов, мимо которых ехал автобус, тонули в сером тумане. Арон смотрел на них отсутствующим взглядом. Смотрел и понимал, что всё-всё странное и пугающее, что произошло с ним за эти сутки, было по-настоящему. Не важно как и не важно почему. Это сейчас было не главным. То, что он так старательно пытался объяснить, чем угодно, только не тем, чем это на самом деле являлось, вдруг выплыло наружу. Всплыло окончательно, показав свой ужасный бок, по которому уже нельзя было спутать чудовище со случайным бревном, дрейфующим в море. Странно, но когда это стало понятно, пропал и страх. Арон больше не боялся. У него было чувство самосохранения, но вот этот парализующий животный страх отпустил его. Всё говорило о том, что то, с чем он столкнулся, представляет для него опасность, и теперь было нужно быть начеку. Если это случилось с ним дважды за сутки, то произойдет и еще. Сильно обострилось чутье. Нет, это не совсем так. Чутье работало всегда, просто сейчас он начал ему доверять. Понял, что рядом с ним всегда есть, может быть, единственный его друг. Друг абсолютно надежный. И как он раньше его не замечал?

Дверь «Икаруса» открылась прямо напротив огромной лужи. К счастью, она оказалась неглубокой, и Арон, преодолев её тремя большими прыжками, пошел в сторону общаги. До проходного корпуса идти было метров пятьсот по еле освещенной улице с разбитыми фонарями и потом еще метров двести по внутреннему дворику. После того как ушел страх, жить стало намного легче. Оставались насущные проблемы, но это уже были проблемы технического характера. Что? Как? Когда делать? Можно было, конечно, долго ломать голову над этими вопросами, но в этот раз Рон решил поступить по-другому. Он решил полностью довериться своей внутренней интуиции.