Чтение онлайн

— Я и не думал обижаться, тем более, что привык к ней за тридцать один год жизни.

— Итак, где ваша визитка? Я уже взял? Точно, рассеянность. Короче, Элиа, я непременно вам позвоню, вне зависимости от потребности в кредитах. Договорились? Ок, на той неделе, самое позднее, я обязательно позвоню и поговорим в более спокойной обстановке. Да? До свидания.

— Всего доброго, удач!

— Взаимно!

Сигорд, конечно, врал: раньше, чем через четверть часа после начала биржевой сессии, никогда он не фиксировал ни одной сделки — просто усовершенствованная методика его не позволяла так поступать. Но, во-первых, он собирался попить кофе, никуда не спеша — София уже его ждет, с кофейником наготове, во-вторых — позвонить Яблонски, который должен был уже подъехать на место работы, то есть на Музейную набережную, к Сигорду домой...

А в третьих — за последний месяц Сигорд уже дважды совершенно случайно сталкивался с представителями заемного и страхового бизнеса, они почему-то то и дело стали попадаться ему с разговорами на пути к дому, либо в офис.

— Алё, Ян? Ты точен, как Биг Бен... Биг Бен, говорю. Биг! Бен! Колокол такой. Что? Выключи. Вык... Не доведет тебя до добра твоя соковыжималка... Ну, моя... Короче, представляешь: только что в гардеробе мне вручили баронскую грамоту. Что? Да, абсолютно правильно угадал: «Ваша газета, сударь!» Я иду такой, ни о чем не подозреваю, шляпу отдаю, зонт, и вдруг он мне с поклоном, словно прозрел... Я сразу подумал тебе позвонить, чтобы ты там от зависти угорал. Что? Понятное дело, что обязаны были, только вот чтобы восстановить сию привилегию, нам понадобилось капиталу ровно в двенадцать раз больше, нежели, когда мы обрели ее впервые... Да брось, кому и зачем нужны эти прослушки, тем более, что я никогда и ни с кем не говорю о конкретных сделках по телефону, ты же знаешь. Кредиты опять предлагали, только что. Да, случайно на лестнице встретили и тотчас предложили кучу денег взаймы, представляешь? А я откуда знаю на каких, я же не собираюсь их брать... Наверное, поскромнее, чем когда ипотечники залоговый кредит за мою квартиру предлагали, еще бы, но какая мне разница? Мы с тобой и так парни хоть куда: самостоятельные, хозяйственные. Я, кстати, опять удвоил нам с тобой оклады, а то как-то неудобно перед другими набобами... Нет, уже: с первого дня этого месяца, да, задним числом. О! Заканчиваем, пока, мне тут кофе несут. Часам к пяти вели приготовить поесть по всей форме, я сегодня дома обедаю, да заодно еще раз тебе подробно расскажу о событиях. Нет, я пешком дойду, недалеко. У меня все. У тебя? Тогда же и расскажешь, коли несущественные.

София и Гюнтер Бин по-прежнему работали у Сигорда и были чрезвычайно довольны этим обстоятельством... София полугода не просидела в декрете, выскочила зарабатывать на хлеб насущный, оставив ребенка на попечение мамок и нянек, благо, было чем за это платить. Строго говоря, для хорошего буржуазного бытия хватило бы и мужниных заработков, но София с Гюнтером мечтали как можно скорее избавиться от всех этих кредитов за жилье, соседей-неудачников, долгов перед родственниками... Гюнтер получал пятьдесят тысяч талеров в виде месячного оклада, София поменьше — тридцать тысяч. Но если Гюнтер был специалист очень высокого профиля и почти в одиночку полностью закрывал потребности фирмы во всех видах электронного и компьютерного обеспечения, включая разработки программ по индивидуальному заказу Сигорда, то София «деградировала» в «офисные девушки», была, что называется, на подхвате у Сигорда: подай, принеси, подмени, напомни, напечатай... Ее это вполне устраивало, потому что в любой другой конторе, любая женщина с готовностью будет выполнять ту же работу, да еще с каким-нибудь дополнительным, не имеющим отношения к основным обязанностям, привеском, за деньги в несколько раз меньшие. Тридцать тысяч талеров в месяц, тысяча в календарный день! У соседей по бирже — матерые мужики, сотрудники с десятилетним стажем, меньше получают и намного меньше. А ведь еще и премиальные бывают...

И ведь без малейших домогательств и приставаний со стороны Сигорда, как это легко можно было бы предположить со стороны... Тем более, что Софию заметно разнесло после родов, а Сигорд любит тонкие талии... Но Гюнтеру — в самый раз девочка, даже умоляет не худеть.

— Вот ваш кофе... Ой, по-моему я его передержала...

— Ну-ка?.. Нормально. Письмо пожарным напечатала?

— Да, заверила у юриста и отправила уже. Ваша почта — здесь, в корзиночке. Четыре важных конверта, нужных, я их пометила маркером, остальные шесть — не знаю, отсеять не решилась.

— Угу, спасибо, сам посмотрю. Как малыш?

— Растет. Кусаться очень любит и смеяться. Он...

— Извини... Алё?.. Во сколько? Да. Подходит, говорю. Как обычно, внизу, в зеленом зале... Алё! Только закажите наш столик заранее, без суеты, я человек привычек, вы же знаете. Естественно, шампанское на обмыв с меня. Ну и что? Они люди вполне европейские насчет пожрать и выпить; в крайнем случае, велите покрасить бутылку в зеленый цвет. Пока.

— Чувствуешь, София, похоже эти зверьки из Ливии дозрели: «ихние» брокеры на заключительный ланч зовут. Ну, ты слышала. Подготовь мне...

— Уже бегу, мчусь, у меня почти все готово, только проверить и распечатать...

— Погоди, что именно ты собираешься проверять?

— Текст, от начала и до конца, на предмет опечаток и орфографических ошибок.

— Так ведь ты же его составляла, а, стало быть, и проверяла.

— Все равно, я обязана, так нас учили. Да что вы мне голову морочите, я же это вам сто раз рассказывала.

— Ну, не сто, поменьше... Тогда зачем ты подчеркнула, озвучила передо мною, что будешь еще раз проверять? Дабы я в девяностый раз впечатлился твоим неизбывным служебным рвением и твоею ошеломляющей добросовестностью? А, Софушка хитротылая? Что молчишь? Иди, нотация закончена...

Еще через минуту Сигорд водрузил очки на нос и сам пробежал глазами все три странички документа. София покорным сусликом замерла за плечом. Господин Сигорд и не кричит никогда, не вспыхивает, но может быть очень резким, язвительным и колючим. А уж если кого занес в черный список — никогда больше с этим человеком дел не имеет, злопамятен. Эриду попросился однажды на прежнее место работы, сам Яблонски за него ходатайствовал — нет, чугунная стена, даже и объяснять ничего не стал: нет и все! Но сегодня он, похоже, в настроении.

— Вот это вот слово... Джа-ма-херия... Оно обязательно здесь?

— Это же их официальное название, они так требуют.

— Да?.. Господи, сколько чудиков в мире, каждый в свой нос убивается, лишь бы выпендриться... Джамахерия... Но сделка обещает быть интересной... Свари еще чашечку, пожалуйста, только послабже сделай, примерно вдвое. И поскорее

— вот-вот начинаем.

— Господин генерал-полковник! Согласно вашему...

— Не ори на весь дом, сделай милость. Привет, Эдгар, привет, дорогой. — Сабборг встретил его стоя, хотя и не поспешил навстречу с объятиями. — «Господин генерал-полковник» — слишком официально и длинно, «дядя Арвид» — тоже как-то глупо звучит... Вот что, Эдгар, зови меня шеф! С одной стороны так меня называют мои подручные, все эти заместители и начальники важнейших отделов, а с другой... Ну, короче, и в меру развязно и вполне уважительно. Ты как?

— Я — за.

Еще бы он не был за, когда предлагает глава Конторы, могущественного министерства внутренних дел! Впрочем, никто из них двоих и не удивился согласию.

— Отлично. — Короткий дружелюбный тычок жирным кулаком в плечо, взгляд в упор и сверху вниз. Опытный сукин сын, царедворец и допросчик. Хотя бы сесть предложил. — Как жена, как дети, как настроение?

— Все отлично... шеф... — Шредер все же ощутил неловкость от непривычного обращения и засмеялся, покраснев. Хохотнул и Сабборг, коротко, но с пониманием. Странное дело: за последние годы он почти не постарел, разве что несколько раздался вширь, хотя куда еще, казалось бы... Шредер, во время иневийской ссылки, не раз бывал в Бабилоне по служебным и личным делам, Сабборг неоднократно наведывался на подведомственные территории в Иневии, они бы могли встретиться при желании, но все как-то так не складывалось, орбиты были разные — и по направлению, и по высоте, и вообще...

— Угу, ты слегка заматерел, Эдгар. Тебе идет. Что там у тебя под мышкой — бомба?

— Нет, ящик виски. Вам в подарок. Искренне, от всего сердца.

— Мои подсказали? Мик, небось, научил?

— Никак нет! — соврал Шредер. — Обратите внимание на этикетки и лэйбл: от самой Иневии вез, а туда непосредственно из Шотландии доставили, через Канаду, правда, чуть ли ни контрабандным путем. Специально для вас охотился именно за этим сортом. — Шредер действительно раздобыл ящик превосходнейшего виски, будучи еще в Иневии, за большие, но в общем-то умеренные для такого виски деньги, однако планировал употребить его для собственных нужд... Михаэль дал ему совет, и Шредер мгновенно решил последовать ему, даже сделал для этого крюк домой по пути в Контору. Шредер любил соображать быстро и действовать точно — в данном случае на вранье никто его не прихватит. — Я всегда помнил, ни на минуту не забывал — кто меня поддержал в трудную минуту.

— Хо! Спасибо, дорогой, хорошо угадал, приму с превеликим удовольствием. Ух, цвет какой! Садись, кури, отдыхай. Чайку хочешь?

— Буду рад!

— Сделаем. А у нас — говно дела. Ты, я слышал, в фаворе?

— Не так чтобы... Относительно да, во всяком случае с прошлым не сравнить.

— С прошлым... Хапал не по чину, дружок, виноватить некого. Нынешний тебя вытянул из задницы, должность дал, но только ты ему на верность не спеши присягать, барахло у нас президент, никудышный. Как говорится: нелегко быть самодуром, никто тебя не понимает. Слабак, экономика разваливается, армия гниет, с хвоста и с головы, и принюхиваться не надо. Порядка нет, всякие там Дофферы мышей ни хрена не ловят... Оклады грошовые.