Чтение онлайн

Аура вложила всю непокорность в свой голос:

— Он знает, что является отцом Сильветты?

Молчание. Жар ударил Шарлоте в голову, как будто ее обожгло открытым огнем, и замахнувшись, она отвесила Ауре звонкую пощечину.

Та даже не пошевелилась: глядя с печалью она осталась сидеть на краю постели.

— Почему ты поступаешь так со мной? — тихо спросила Шарлота. Её голос был не сильнее чем легкое дуновение ветра. — Почему? Ответь мне.

— Ты сама так поступаешь с собой, мама. Это целиком и полностью твоя вина.

Казалось, на какое-то мгновение Шарлота погрузилась в себя. Потом, как будто очнувшись, она провела рукой по глазам, размазывая косметику.

— Это все Нестор, не так ли? Это он рассказывает подобные вещи?

— Нет, мама, он тут ни при чем. Но многого не надо, чтобы понять правду.

— Тогда послушай меня внимательно: что бы ты ни хотела считать правдой — на самом деле, все совсем по-другому. — Шарлота резко повернулась, рванула на себя дверь и вышла в коридор. — Совсемпо-другому, понимаешь?

Дверь захлопнулась, и Аура осталась одна, облитая разноцветным светом оконной мозаики. Взбешенная собственной злобой, она схватила ботинок, и, размахнувшись, со всей силы запустила им в окно. Стекло не разбилось — ботинок отскочил и упал на пол.

«Зачем я это только сказала? — думала она в отчаянии. — Как я могла сказать ей такое?»

Аура упала на постель и горько зарыдала.

Когда Джиллиан в полдень сошел с поезда, он решил купить ежедневную газету, но вокзал был таким маленьким, таким бедным, что в нем не было даже киоска.

Гермафродит был единственным пассажиром, высадившимся здесь. Сумку с вещами и пару инструментов, которые дали ему Камень и Нога, он с удовольствием оставил бы в вагоне — они будут ему только помехой. Он не испытывал нужды ни в оружии, ни в одежде — послезавтра он уже поедет назад. Джиллиан ни секунды не сомневался, что к тому времени выполнит свой заказ.

Держа в правой руке противную сумку, он прошел мимо домика смотрителя к выходу. Здесь не было ни зала ожидания, ни какого-либо другого помещения, в котором он смог бы согреться, поэтому ему пришлось почти час простоять на пронизывающем ветру, пока не показалась приближающаяся упряжка.

Станция одиноко располагалась посреди поросшей травой равнины, которая где-то на севере граничила с дюнами. Черная железнодорожная насыпь, разделяющая скудный ландшафт на две половины, была единственной, что было заметно под этим серым осенним небом. Джиллиан видел на какой-то карте, что на некотором удалении есть деревня, в получасе езды на восток, откуда оставалось всего ничего: какая-то поездка на лодке до острова, на котором располагался замок семьи Инститорис. Джиллиан ненавидел лодки, и терпеть не мог моря.

Упряжка ехала по ухабистой дороге к деревне. Кривые повороты, казалось, были неизвестны здесь — они были совершенно лишними для подобного ландшафта: не было ни холмов, ни гор, которые необходимо было бы объезжать, только плоская, иссеченная ветром травяная равнина. То там, то здесь виднелся скудный кусок леса, а немного южнее простирались болота. Старый Инститорис, казалось, отгородился от остального человечества всеми возможными способами.

Кучер окинул Джиллиана долгим взглядом, когда тот высадился. Казалось, он заметил, что с его гостем что-то не так. Во внешности незнакомца что-то было: какая-то мягкость в его чертах. «Какой-то женственный», — недоуменно подумал кучер, не заметив ничего конкретного. Но было еще что-то, что привело его к замешательству, что-то, заставившее его спуститься, чтобы поднести сумку незнакомца до дверей гостиницы. Обычно он поступал так, когда с ним ехали женщины, привлекательные женщины, что происходило редко. Удивляясь самому себе, он покачал головой, ударяя кнутом своих лошадей.

Джиллиан поспешил уйти с пронизывающего ветра в гостиницу в которой в такую рань не было никого из постояльцев. Взяв комнату с видом на дюны, он уплатил за два дня вперед и дал хозяину чаевые, чтобы тот был любезен и недокучлив.

Позже, после того как проспав три часа он встал, натянул на себя вторую рубашку из-за холода и вышел на свежий воздух. Быстро, но без видимой спешки, он пошагал через дюны к морю. Ветер все еще был резким и холодным, и Джиллиан обеими руками стягивал плотнее воротник своей куртки, проклиная Лисандра и его дурацкий заказ.

По ту сторону песчаной полосы, в километр шириной, он видел группу островов. Расстояние до воды казалось меньше, чем оно было на самом деле. Прежде всего, его задерживал мягкий песок, превратив вскоре каждый шаг в мучение. Конечно, он мог бы пойти по проторенному пути, но тогда ему пришлось бы встретиться с повозкой, везущей прислугу замка обратно в деревню. Нет, ему оставался лишь поход через дюны.

Полог из облаков над морем обрывался, за его рваными краями блестело заходящее солнце. Песчаные холмы были здесь желто-белого цвета, но ближе к морю они отливали красным. Кварц и полевой шпат были причиной столь странного явления, и Джиллиан, несмотря на усталость, не мог не восхититься красотой представившегося ему зрелища.

Когда от воды его отделяло не более ста метров, облака закрыли последний просвет на небе, солнечный свет исчез, и мрачные сумерки опустились на побережье. Чайки кричали в вышине, то там, то здесь кружили орланы. Все это настроило Джиллиана на унылый лад, заставив его ещё сильнее презирать то, что он собирался сделать. Он был сыт подобными заданиями, сыт по горло. Миновав последнюю дюну, Джиллиан ещё раз перечел послание Лисандра от начала до конца, скрупулезно запоминая каждую деталь, каждое замечание, и лишь затем поднялся на холм и оглядел замок.

Сходство с картиной в зале Лисандра было поразительным, но не буквальным. Самое главное отличие было в том, что мощные блоки справа и слева кипарисовых зарослей были не скалами, а частью здания. Пять маленьких островков вокруг замка также отсутствовали на картине, и на одном из островков, расположенных ближе к северу, высился маяк.

Прямо вблизи Джиллиана находился причал, к которому были привязаны две лодки. Одна была маленьким парусником с двумя мачтами, другая — крошечным яликом. Мужчины, приплывшие на паруснике, должно быть, были либо в трюме, либо в деревне, — вокруг не было ни души.

Джиллиан забрался в ялик, отвязал канат и погрузил оба весла в воду. Наступающая темнота делала его незаметным из замка — только серое пятно на волнах. Он дрожал, хотя и взмок от работы веслами. Пронизывающий холодный ветер дул над морем в сторону суши, разбрызгивая воду и застилая глаза пеной. Джиллиан явно ошибся в своих расчетах: чтобы добраться от пляжа до острова, нужно намного больше времени. От берега до замка было не более половины километра, но ему приходилось грести против накатывающихся волн, и вскоре его руки болели от перенапряжения.