Чтение онлайн

— Ваш брат разбил лампу.

Во тьме что-то зашевелилось, в другом конце камеры у стены.

— Свет, это то, что носят в сердце, а не цепляют на потолок, — сказал кто-то. Слова может и прозвучали цинично, но произнесены они были спокойно, даже кротко.

Аура поймала себя на том, что она вздрогнула, когда узнала голос Кристофера. Этот испуг длился не дольше мгновения, и она не передумала, хотя тень сомнения все же закралась в ее сердце. Должны ведь быть и другие пути.

«Нет, — напомнила она себе, — это было твое собственное решение. Теперь главное — сделать все с максимальной пользой».

С высоко поднятой головой она прошла мимо надзирателя в темноту. На пороге она еще раз обернулась к нему.

— У вас случайно не найдется свечи для меня?

— В общем-то, да, — сказал он растягивая слова. — У заключенных есть возможность приобрести несколько штук раз в неделю, но продажа была вчера. Но, конечно, при определенных обстоятельствах, можно было бы сделать…

Она прервала его на полуслове, сунув ему в руку еще одну бумажку, и он тут же засуетился по пути к выходу.

— Свечу принесут немедленно, — пообещал он и закрыл за ней дверь на замок. По затихающему дребезжанию связки ключей Аура определила, что надзиратель удаляется.

Перед ней не было ничего, кроме темноты. В камере не было окон, а единственный источник света — решетку в двери — Аура закрыла своей спиной. Она заметила это и отошла на полшага в сторону; но свет все равно доходил лишь до средины помещения. Вторая половина находилась в полной темноте.

— Приятно видеть тебя, — сухо заметила она.

Шорох одежды.

— После семи лет могу предположить, что ты не очень горела желанием повидаться.

— На то были свои причины, — уклончиво ответила она.

— А, — протянул он, — конечно же, серьезные причины. Ты же с самого начала невзлюбила меня, не так ли? Ты всегда не доверяла мне.

— И не ошиблась, как мы оба знаем.

Кристофер сухо закашлял в темноте.

— Это уже в далеком прошлом.

«Ну, где же свеча, — нетерпеливо подумала она. — Она хотела, наконец-то, взглянуть ему в лицо».

— Я не могла прийти раньше, — твердо сказала она.

Она ничего не была ему должна, и, уж конечно, никаких извинений.

Кристофер тихо засмеялся.

— Если ты пришла, чтобы тайно передать мне напильник, то вынужден буду тебя разочаровать. Как видишь, здесь это совершенно ни к чему.

Его горечь была справедливой, но Аура все же не испытывала ни малейшего сочувствия. Он заслужил каждый день в этой дыре, каждый проклятый день. Он не имел никакого отношения к убийствам девочек, Аура прекрасно это знала, но то, что он сделал с её матерью само по себе было уже достаточным преступлением, а об убийстве Фридриха и говорить не приходится. Словно прочтя её мысли Кристофер спросил:

— Как чувствует себя мать?

— Неважно. За все эти годы она почти не покидала свою комнату. В последний раз это было на переломе веков.

— Четыре года назад, — задумчиво прошептал он. — Мне очень жаль, Аура. Ты можешь мне не верить, но мне искренне жаль.

— Тебе что, священник прочел проповедь о злодеянии и возмездии? — холодно спросила она.

— Священник… — повторил он и вздохнул. — Он иногда говорит о таких вещах, да. Но Бог не дает нам узнать наши злодеяния, а только прощает их нам.

— И твои он тебе простил, не правда ли? Так легче всего думать.

— Если ты пришла только, чтобы поучать меня, то, наверное, будет лучше, если ты сейчас уйдешь.

«Нет, — подумала она, — я пришла, чтобы убить тебя. А, может, ты даже знаешь об этом».

Но вместо этого она сказала:

— Мы по сей день не слышали ничего о Сильветте.

Последовавшее за этими словами молчание, казалось, продлилось минуты, и Аура уже собиралась прервать его, когда снаружи раздались шаги надзирателя. Он просунул одну свечу через решетку и коробок спичек.

— Спички все посчитаны, — сказал он. — Все принесете с собой обратно, даже обгоревшие. — После последнего любопытного взгляда через решетку он удалился. Звон ключей становился тише.

Аура зажгла свечу, сделала два шага вперед и укрепила её воском в середине камеры на полу.

Когда она оторвала взгляд от пламени и её глаза привыкли к полумраку, то заметила нары у задней стены. На них сидел человек, по-турецки убрав под себя ноги.

В дрожащем желтом пламени свечи он усмехнулся ей. Он очень исхудал, был не просто стройным или худым, а явно отощал. Его глаза глубоко запали, словно началась обратная эволюция, решившая перепрыгнуть через тысячи поколений. Вместо щек зияли темные провалы, покрытые неухоженной щетиной. Когда он говорил, из-за бескровных губ обнажались плохие зубы. Кристофер был одет в серую тюремную робу, которая, даже когда он сидел, была велика для него. Его голова была обрита наголо, а руки были тонкими и костлявыми.

— Боже праведный, — прошептала Аура и в первый раз ощутила жалость, почти страх, словно после всех этих лет ей навстречу из могилы вышел мертвец.

— Мужчины, которые разрезают на куски молоденьких девушек, наслаждаются в тюрьме особыми привилегиями, — спокойно сказал он.

— Я бы пришла, если бы меня отпустила мать. — Ауре было очень стыдно: она была единственным человеком, который мог бы выступить на процессе в защиту Кристофера. И все же она не лгала: после её возвращения в семейную обитель Шарлота приказала запереть Ауру на многие недели в комнате. — Прошло семь лет, прежде чем врачи признали мать недееспособной, — грустно сказала она. — Всего две недели назад все состояние было переписано на мое имя. Сейчас я здесь.

Кристофер сохранял невозмутимость.

— В суде были заслушаны показания полицейского, которому ты рассказала про старика в хижине. Обвинитель обработал его по всем правилам своего искусства, пока тот не остался стоять там как полный идиот. То же самое они бы сделали и с тобой.

— Влияние Лисандра.

— Он контролирует здесь все. Даже тех, которые избивали меня поначалу каждый день. Но, думаю, на определенном этапе это перестало ему быть интересным. Избиения стали в последние годы реже.

— Но ведь у полиции Цюриха есть мои данные. Они же должны были вызвать меня…

— Ты сама ответила на свой вопрос. Слушание было коротким и безболезненным. Пара свидетелей, которые клялись, что узнали во мне похитителя девушек, — этим все и ограничилось. — Пожав плечами, он прислонился к стене. — Все это не имеет уже никакого значения. — Он оставил тему с таким равнодушием, будто не ему, а кому-то другому присудили пожизненное заключение. — Ты сказала, Сильветту все еще не нашли?