Чтение онлайн

В середине января кто-то тихо стучит в дверь моей гостиной, так тихо, что этот звук можно принять за топот крысиных лапок. Я поворачиваюсь к моим дамам.

— Я собираюсь в часовню, — говорю я. — Я пойду одна.

Они опускаются в реверансе и стоят так, пока я не выхожу из комнаты. Я беру молитвенник и четки и иду по галерее. Я чувствую, что Джордж следует в шаге от меня, и мы тихо проскальзываем в темноту часовни. В дальнем углу церкви священник слушает, как пара оруженосцев что-то бормочут о своих грехах. Мы с Джорджем отступаем в темную нишу и наконец я поворачиваюсь к нему. Он бледен, как утопленник, его глаза кажутся черными провалами на белом лице. Его жизнерадостная красота вылиняла, словно старая тряпка. Наверное, так выглядит человек на краю пропасти.

— Что такое? — шепчу я.

— Мой сын, — судорожно выдыхает он. — Мой сын.

Моя первая мысль обращена к моему собственному сыну, моему Эдуарду. Я каждый день молюсь Богу, чтобы он был в безопасности в замке Миддлхэм, катался на санках по снегу, как все дети, и пил свой рождественский эль. Молюсь, чтобы он был здоров и счастлив, храним Господом от яда и чумы.

— Твой сын? Эдуард?

— Мой маленький Ричард. Мой сын, мой любимый Ричард.

Я прижимаю руку ко рту и чувствую, как губы дрожат под похолодевшими пальцами.

— Ричард?

После смерти матери о ребенке Изабель заботятся его кормилицы, женщины, выкормившие Маргарет и Эдуарда, которые любят герцогского ребенка, как своего родного. Нет причин, по которым третий ребенок не может хорошо себя чувствовать под их заботой.

— Ричард? — повторяю я. — Что с ним?

— Он умер, — говорит Джордж. Его шепот почти не слышен. — Мертв. — слова застревают у него в горле. — Я только что получил письмо из замка Уорик. Он умер. Мой мальчик, мальчик Изабель. Он ушел на небеса к своей матери, благослови, Боже, его маленькую душу.

— Аминь, — шепчу я.

Я чувствую ком в горле, глаза нестерпимо жжет. Мне так хочется упасть на кровать и плакать, не переставая, целую неделю о моей сестре и маленьком племяннике, оплакивая жестокость этого мира, забирающего у меня одного за другим всех, кого я люблю.

Джордж находит мою руку и сжимает ее.

— Они написали мне, что он умер внезапно, неожиданно, — продолжает он.

Несмотря на мое горе, я отшатываюсь назад, пытаясь вырвать руку из его хватки. Я не хочу слышать того, что он собирается сказать.

— Неожиданно?

Он кивает.

— С ним все было в порядке. Он хорошо ел, набирал вес, спал почти всю ночь. Его кормилица Бесси Ходжес, я никогда не оставил бы его с ней, если бы не верил, что она будет заботиться о нем, как родная мать. Все было хорошо, Энн. Я никогда не уехал бы от своего сына, будь у меня хоть малейшие сомнения.

— Дети иногда умирают внезапно, — слабо возражаю я. — Ты сам знаешь.

— Они пишут, что он был здоров еще вечером, а умер до рассвета.

Я всхлипываю.

— Дети могут умереть во сне, — повторяю я. — Бог щадит их.

— Это правда, — отвечает он. — Но я должен знать, случайна ли его смерть. Я еду в Уорик сейчас. Я добьюсь истины, и если кто-то вылил яд в рот спящего ребенка, я заберу жизнь убийцы, даже если она сидит на самом высоком из престолов, и кем бы ни был ее муж. Клянусь, Энн. Я должен отомстить за смерть моей жены и сына.

Он поворачивается к двери, но я цепляюсь за его плечо.

— Напиши мне сразу, — шепчу я. — Пришли мне что-нибудь вместе с запиской, фрукты, например. Напиши так, чтобы поняла одна я и никто другой. Убедись, что Маргарет и Эдуард в безопасности.

— Хорошо, — обещает он. — И, если будет нужно, я пошлю тебе предупреждение.

— Предупреждение? — я не хочу понимать смысла его слов.

— Ты сама в опасности, и твой сын тоже. Я не сомневаюсь, что это больше, чем заговор против меня и моей семьи. Всем сердцем я надеюсь, что ее месть направлена против меня, но это заговор против дочерей «Делателя королей» и его внуков.

Его слова звучат так зловеще, что я холодею. Теперь я бледна так же, как он, и мы шепчемся в темноте часовни, словно два привидения.

— Против дочерей «Делателя королей»? — повторяю я. — Зачем кому-то убивать его дочерей? — спрашиваю я беспомощно, хотя уже знаю ответ. — Он умер шесть лет назад. Все его враги уже забыли о нем.

— Есть враг, который ничего не забывает. Она хранит в шкатулке два имени, написанные кровью, — говорит Джордж. Ему не нужно называть имени «ее». — Ты это знаешь? — чувствуя себя совершенно несчастной, я киваю. — Ты знаешь, чьи это имена? — он ждет, когда я покачаю головой. — Кровью написано: «Анна и Изабель». Изабель уже умерла, я не сомневаюсь, что она собирается отправить тебя к сестре.

Я дрожу с головы до ног.

— Из мести? — шепчу я.

— Она хочет отомстить за смерть своего отца и брата, — отвечает он. — Она поклялась им в этом. Это ее самое сильное желание. Твой отец забрал у нее отца и брата, она взяла Изабель и нашего сына. Я не сомневаюсь, что она убьет тебя и твоего Эдуарда.

— Возвращайся скорее, — прошу я. — Вернись ко двору, Джордж. Не оставляй меня здесь одну вместе с ней.

— Я клянусь, — говорит он.

Джордж целует мне руку и уходит.

— Я не могу ехать ко двору, — категорически заявляю я Ричарду, когда он стоит передо мной в дорогом черном бархате, готовый ехать в Вестминстер, куда нас пригласили на ужин. — Клянусь, я не могу.

— Мы договорились, — тихо говорит он. — Мы договорились, что пока не узнаем правду о слухах, ты будешь выезжать ко двору, сидеть с королевой, когда пригласят, и вести себя так, словно ничего не случилось.

— Но кое-что случилось, — отвечаю я. — Ты слышал, что малыш Ричард умер?

Он кивает.

— Он был здоров, родился сильным и теперь умер, всего через три месяца после своего рождения. Умер во сне, разве не странно?

Мой муж поворачивается к огню и сапогом пинает в огонь откатившееся полено.

— Младенцы часто умирают, — говорит он.

— Ричард, я думаю, что это она убила его. Я не могу ехать ко двору и сидеть в ее гостиной, чувствуя, как она смотрит на меня, словно знает все мои мысли. Я не могу идти на ужин и есть пищу с ее кухни. Я не могу заставить себя встретиться с ней.