Чтение онлайн

Сделать наследником Рэя, этого нежного мальчишку с ботвой на плечах. Интересно, почему именно его? Выбрал бы отец Феруиз, не так обидно было бы. Она, хоть и женщина, но из всех троих самая умная и толковая, Рэдмунд это признавал. Ну, он-то понятно, чем не угодил, а с ней тогда что не так? «Надо будет узнать», — подумал он и, выбившись из сил, оставил искалеченный манекен и вышел на главную аллею, чтобы отдышаться. Практически сразу в нос ему ударил запах конюшен, такой родной и домашний. В Рэди-Калусе быстро привыкаешь к этому запаху и более его не замечаешь, ибо он сопутствует тебе повсюду. Но Рэдмунд наловчился снова и снова обращать на него внимание, во многом, благодаря своей матери, уроженке Виттенгру (на-Отере-и-Ахлау, как неизменно добавляла она). Столица Вик-Тони считалась колыбелью прогресса: в частности, это выражалось в отсутствии в пределах города гужевого транспорта. Перевозки здесь были поставлены на рельсы — в прямом и переносном смысле. Для Рэдмунда эти выдержки из учебников и рассказов старших оставались пустым звуком, благо он ни разу не бывал в Виттенгру, но реальность являлась таковой: его мать так и не смогла привыкнуть к соседству с лошадьми и, едва заслышав их ни с чем не сравнимый душок, морщила нос и брызгала духами платочек. Верховая езда не была ей чужда, она прекрасно держалась в седле, но большую часть времени привыкла проводить по принципу «люди отдельно, животные отдельно». Какие же они были разные, Тоур и Фэй, его родители. И как непостижима была судьба этой женщины: из мира поэзии, изящных искусств и первых опытов в освоении пара и электричества она перенеслась в мир пыльных дорог и сапог, газовых светильников, тяжёлого металла, пота и лошадей. «Да, — улыбнулся Рэдмунд, — лошадей». Он, в отличии от матери, всем сердцем любил этот мир, он принял его и стал его неотъемлемой частью.

«Фанас! — крикнул он во всё горло. — Оседлай мне Вихря, да поживее!»

Нет лучше средства для успокоения чувств, чем конная прогулка.

***

Рэй в это время находился в глубокой прострации. С того самого момента, как он покинул покои отца, он усиленно думал, и мысли его бродили по кругу. Было очевидно одно: новоявленный наследник земель паниковал.

Он оказался меж двух огней. Мягкость натуры не позволяла ему отказаться от новой возложенной на него роли, и она же не позволяла достойно справиться с ней. С раннего детства Рэй привык видеть наследником брата, сам же он довольствовался положением, в которое его поместит судьба. Каким именно? Об этом он почти не задумывался и плыл по течению. Ему нравилось упражняться в поэзии, музыке и живописи — сразу трёх искусствах, ни в одном из которых, правда, он не достиг сколь-нибудь значимых успехов. Но это было не важно, покуда все три доставляли ему удовольствие.

Рэй и сейчас попытался прибегнуть к каждому из них в надежде обрести успокоение. Но в панике он лишь измазался краской и извлёк пару фальшивых нот из любимой флейты. Что же касалось стихов, он не ждал от себя особого вдохновения, так как буквально на днях закончил небольшое стихотворение и до сих пор находился от него под впечатлением. Поскольку Рэй едва вступил в счастливую пору юношества, немудрено, что писать он порывался о любви. Не имея покуда никакого опыта на этом поприще, он удовольствовался собирательным образом прекрасной незнакомки и посвятил ей сонет, первые строки которого сложились легко и непринуждённо, последующие же заставили попотеть.

Когда хватило бы мне красок,

Я написал бы Ваш портрет.

Средь тысячи безликих масок

Ценю я живость Ваших черт.

*

Когда хватило бы мне неба,

Я б на него добавил звёзд.

Из них сложил бы я Ваш образ,

Из света сотканный и грёз.

Эти два четверостишия были написаны погожим летним днём на одном дыхании, а дальше начались проблемы.

Когда хватило бы мне стати,

Я б дотянулся до небес...

(И очень вовремя и кстати

Я понял: не туда залез!)

«Нет, лучше я перепишу», — заметил Рэй, и начал сызнова.

Когда хватило бы мне… духу?

Вершину Тао покорить,

Тогда лишь был бы я достоин

Свободно с вами говорить.

«Глубокомысленно! — одобрил он. — А, главное, скромно».

О чём Рэй не мог знать, так это о том, что ещё на этапе «неба и звёзд» за рождением нового стихотворного шедевра вовсю наблюдали два свидетеля, предпочтившие, впрочем, остаться инкогнито. Рэдмунд и Феруиз спускались во двор и, проходя мимо его комнаты, были привлечены раздававшимся из-за двери речитативом. Не сговариваясь, они прильнули к створкам и превратились в слух. Эти двое с детства не упускали случая посмеяться над младшим братом, который, в отличие от них, был более слабым физически и не уделял должного внимания истинно мужским занятиям: верховой езде, тренировкам, спаррингам и охоте, предпочитая проводить время за книгами, живописью и музыкой. По сравнению с ним даже Феруиз была более мужественной, как считали они. И сейчас судьба предоставила им возможность понаблюдать за чем-то многообещающим в плане веселья.

А Рэй, между тем, продолжал, тщательно подбирая каждое слово и произнося его, по меньшей мере, раза три:

Когда хватило бы мне власти

И сил империю создать,

Я правил бы ей с меньшей страстью,

Чем мог бы лично вам отдать!

Рэдмунд наморщил лоб и сдавленно хрюкнул: «Что он имеет в виду?»

Его сестра зашипела и приложила палец к губам. Ей было интересно, чем кончится дело. Но последние строки в тот день так и не сложились. В конце концов, непоседливой Феруиз надоело ждать, и она напомнила, что лучше отправиться на прогулку, как они условились, пока не стемнело. Лишь пару дней спустя, движимые остаточным любопытством, ребята тайно проникли в комнату Рэя и среди прочих бумаг обнаружили финальные четверостишия:

Когда хватило бы мне рифм,

Я продолжал бы до утра.

Увы: конец сонета близок

И расставаться нам пора.

*

Прощайте, милая: мечтаю

Вас встретить на своём пути,

Когда того, что не хватает,

Мне счастья хватит обрести.

— А, знаешь, он симпатично закончил, — оценила Феруиз, — я ожидала худшего.

— Тоже мне, великий поэт, — фыркнул Рэдмунд, — красок ему не хватило, — добавил он, едва не опрокинув столик с заляпанной палитрой. — Вот они, его краски, хоть всю комнату при желании можно размалевать узорами. Но спасибо и на том, что портрет он так и не написал. А стихи я и сам умею. Вот, послушай:

Когда хватило бы ума мне,

Я не писал бы этот бред.

И не держал за юбку маму

В свои семнадцать с лишним лет!

И они засмеялись. Феруиз, правда, мысленно пожала плечами: Рэй и правда был чрезвычайно близок с матерью, но она вот уже год как уехала в свой отчий дом, на родину, в Вик-Тони. Как ни был бы велик соблазн подержаться за её юбку, а всё же поди дотянись!

Нет, мать их, прелестная Фэй, не была в ссоре с отцом. И ни с кем другим. Уроженка столицы наипросвещённейшей страны, она (как однажды выразилась) духовно угасала в провинциальном островном климате. И угасание это становилось тем нестерпимее, чем быстрее росли её дети. У них появлялись свои интересы; за незнанием другой жизни, они пропитались духом Ак'Либуса и едва ли могли её понять. Кроме, может быть, Рэя. Но двое во всём Рэди-Калусе — этого явно было недостаточно. Тоска по светской жизни вынудила Фэй принять решение об отъезде. Опять же, согласно обычаям её страны, в этом не было ничего экстраординарного, супруги в Вик-Тони нередко проживали отдельно. В то время, как на Ак'Либусе это было чем-то из ряда вон выходящим. Немалых усилий стоило Тоуру и Фэй обыграть отъезд гердины без нанесения урона их репутации.

И если с матерью всё было понятно, у Феруиз оставался только один вопрос: почему она не забрала с собой Рэя? Ведь они единственные понимали друг друга, как никто другой. Ни сама она, ни Рэдмунд, ни даже отец никогда не были так близки с мамой. Только позднее она поняла, что именно поэтому Тоур не захотел отпускать их обоих. Он просто боялся потерять их навсегда.

А посему юный Рэй оставался в отчем замке, в Рэди-Калусе, и, надо полагать, этим маялся. Сегодняшние новости лишь добавили ему тревог и окончательно лишили покоя. Всецело убедившись в том, что его мысли попали в заколдованный круг, а творчество не помогало его разорвать, он, как позже и брат, оседлал своего коня и выехал из замка, куда глаза глядят. День выдался на редкость жаркий и славный и, чтобы освежиться, Рэй пустил коня галопом через поля в северном направлении.