Дочь двух миров. Испытание
Шрифт:
Храз не обманул, солнце еще не село, когда повозка остановилась. А через пару секунд дверца распахнулась, и рогатый сопровождающий торопливо объявил:
– Быстрее, в аржабле на Крихет есть свободные места.
Прихватив сундучок, я подала ему руку и тотчас очутилась на просторном пустыре, поросшем чахлой, вытоптанной травкой. По этому полю были разбросаны странные сооружения, больше всего похожие на гигантские грибы-поганки. Их огромные шляпки покачивались на тонких ножках, и было невозможно понять, как они передвигаются и как на них можно ездить.
Но Храз не собирался ничего объяснять, по-видимому, твердо уверенный, что нет ни одного человека, не знающего такой банальной вещи. Он попросту тащил меня на буксире, как таскают авторитарные мамаши своих бедных малышей, и изредка оглядывался. Но на кого – на Сиру или на других пассажиров, проверить я не могла, опасаясь сразу оступиться и пропахать носом сухую землю.
Ножка гриба, к которому мы бежали, наконец оказалась рядом, и Храз легко, как котенка, сунул меня на сиденье, очень напоминавшее качели. Я уже открыла было рот, намереваясь заявить, что не собираюсь ехать на таком неудобном и ненадежном приспособлении, как оно взмыло вверх, унося меня к шляпке гриба.
Крик замер на моих губах, а пальцы сами крепко вцепились в тонкие канаты.
«Скотина! Козел!» – ругалась я, чувствуя, как неудобно одновременно держать ручку сундучка и веревку, и понимая, что очень скоро мне придется выбирать между неожиданным богатством и собственной безопасностью.
И вдруг это мучение закончилось. Качели втянулись в шляпку, и кто-то тотчас схватил меня за локоть и сдернул с сиденья.
– Нельзя быть такой неосторожной, эйна! – строго упрекнул меня мужчина в светлой одежде. – Разве тебе неизвестно, что вещи нужно вешать через плечо или отправлять в багажной сетке?
– Я первый раз путешествую таким образом, – чувствуя себя последней лохушкой, пояснила еще дрожащим от потрясения голосом.
– Понятно, – смерив меня недоверчивым взглядом, буркнул он и показал на узкое овальное отверстие: – Твоя капсула. Можешь спокойно отдыхать, к утру будем в Крихете.
– Прошу извинить, – вежливо проговорила я, глядя ему в глаза, – но со мной собирались ехать сопровождающие.
– Денгулы, что ли? – приподнял он одну бровь.
– Храз. Это он сейчас посадил меня на… – Я поискала нужное слово, и оно вдруг всплыло в памяти: – На подъемник.
– Нет, – покачал он головой, – больше никого не возьму. Я получил заявку на одно место и ждал целый час, пока ты прибудешь. Все остальные уже спят.
– Прости за назойливость, – обреченно вздохнув, попыталась объясниться еще раз, – но мы мчались несколько часов, а едва прибыли, побежали сюда. А мне бы умыться…
– В капсуле все есть, – с внезапным подозрением уставился на меня водитель странного средства передвижения. – А как тебя зовут?
– Инла Кавина, – произнесла я устало, начиная понимать, что скоро меня выкинут отсюда как самозванку, если Храз назвал другое имя.
– Все верно, – с облегчением выдохнул водитель. – Иди в капсулу, я объясню.
Капсулой называлась крохотная, невысокая каютка, вся обитая пышной розоватой губкой. В ней помещалось лишь выдвигавшееся из стены низкое спальное место, но по необходимости можно было превратить эту клетку в санузел или даже столовую. Пока назвавшийся Юнгеном мужчина учил меня управлять нехитрыми рычажками, в каютке было неимоверно тесно, зато оставшись одна, я вздохнула свободно. Нажала запирающий дверь рычаг и первым делом растерла еще ноющее от напряжения запястье.
Думать про лживых денгулов не хотелось, и без них проблем хватало. Но себе я пообещала позже разобраться в этой странной ситуации. И не из мстительности, нет. Просто считаю, что нельзя оставлять безнаказанными негодяев, которые отступили лишь после того, как сообразили, что не могут справиться с жертвой. Потому что в следующий раз они найдут добычу послабее.
Глава шестая
Ночью мне снилось, будто я огромная, как облако, птица, медленно летящая сквозь ночь над спящими лесами и хуторами, над серебрящимися в звездном сиянии изгибами речек и ручьев, над холмами и полями. И на душе властвовали благодушие и снисходительная доброта ко всем и всему окружающему.
Конец ознакомительного фрагмента.