Чтение онлайн

– Роза говорит, что ты крутишь любовь с глупцом в разодранных ботинках, это так?

– Я видела его пару раз, дядя Джон. Этого не случалось уже несколько месяцев. Я даже не знаю имени молодого человека.

– Но ты его не забыла, правда же? Первая любовь – она точно оспа, оставляет неизгладимые следы. Вы виделись наедине?

– Нет.

– Я тебе не верю. Держишь меня за дурака? Любой сможет заметить в тебе перемены, Элиза.

– Я заболела, дядя. Просто съела неспелый фрукт, и теперь меня слегка подташнивает, вот и все. Как раз сейчас я шла в уборную.

– Да у тебя глаза как у суки во время течки!

– За что ты меня оскорбляешь, дядя!

– Извини меня, детка. Разве не видишь, как сильно я тебя люблю и за тебя переживаю? Я не могу допустить, чтобы ты загубила свою жизнь. У Розы и у меня есть отличный план… тебе бы не хотелось съездить в Англию? Я могу устроить так, что вы двое сядете на судно уже через месяц, а пока у вас еще есть время для того, чтобы купить все необходимое для путешествия.

– В Англию?

– Вы пропутешествуете первым классом, точно королевы, и расположитесь в Лондоне, в великолепном пансионе, находящемся в нескольких куадрах (463 м.) от Букингемского дворца.

Элиза поняла, что брат с сестрой уже решили ее судьбу. Последнее, что ей хотелось, это куда-то отправиться и в совершенно другом направлении, нежели Хоакин, и оказаться от него на расстоянии двух океанов.

– Спасибо, дядя. Мне бы очень хотелось познакомиться с Англией, - сказала девушка с той нежностью, что только могла выдавить из себя.

Капитан налил себе еще бренди, зажег свою курительную трубку и провел следующие два часа, перечисляя преимущества жизни в Лондоне. В этом городе наравне с нею любая сеньорита могла бы вращаться в лучшем обществе, ходить на танцы, в театр и на концерты, покупать самые красивые наряды и, наконец, удачно выйти замуж. Да и подходящий возраст для этого уже наступил. А не хотелось бы вам также съездить в Париж или в Италию? Никто не должен умереть, не повидав Венеции и Флоренции. А не взять ли ему на себя задачу потакать всем вашим капризам, и разве он не занимался подобным всю жизнь? Мир полон красивых, интересных, занимающих неплохое положение в обществе мужчин, что, впрочем, можно проверить и на себе, едва поправившись от оспы, которая валит многих людей этого порта. В Вальпараисо не место таким молодым, красивым и хорошо образованным девушкам, как она. И это не было виною молодой особы, что та влюбилась в первого встречного. И что касается этого развратника, как бишь его звали, похоже, служащий Джереми, не так ли?, то скоро она позабудет о нем. Любовь, как был в том уверен, умирает неумолимо, сжигая саму себя, либо вырывается с корнем, оказываясь на приличном расстоянии. Никто, кроме него, не мог дать девушке совета, каким бы плохим ни был последний, этот человек был знатоком насчет расстояний и любви, что обращается в пепел.

– Я не знаю, о чем ты мне говоришь, дядя. Мисс Роза выдумала романтическую новеллу, начинавшуюся еще тем стаканом апельсинового сока. Приходил некий тип, чтобы оставить тюки, та предложила ему прохладительный напиток, который человек выпил, после чего и ушел. Вот и все. Ничего не произошло, и больше его не видели.

– Если все и так, как ты говоришь, значит, повезло: тебе необязательно вырывать с корнем эту фантазию из своей головы.

Джон Соммерс все пил и разговаривал вплоть до рассвета, в то время как Элиза, съежившись в кожаном кресле, предавалась мечтам, думая, что, в конце-то концов, ее молитвы на небе были все-таки услышаны. Но своевременного землетрясения, которое бы спасло девушку от ужасной крайней меры Мамы Фрезии, так и не произошло: зато с этим справился ее дядя. В своей хижине в патио индианка прождала ее целую ночь.

Прощание

В субботу ближе к вечеру Джон Соммерс пригласил свою сестру Розу навестить корабль семьи Родригес де Санта Крус. Если все удастся с переговорами текущих дней, на его долю что-то перепадет: наконец, исполнит свою мечту пуститься в плавание на паровом судне. Немного позже Паулина пригласила их в зал Английской гостиницы, где и поселилась. Проделала путешествие с самого севера, чтобы пустить в ход свой проект, в то время как ее муж уже несколько месяцев был в Калифорнии. Прибегли к бесперебойному судовому транспорту, курсировавшему туда и обратно, чтобы поддерживать связь посредством реальной корреспонденции, в которой объяснения в супружеских чувствах чередовались с планами по торговле. Паулина, лишь опираясь на собственную интуицию, отдала предпочтение Джону Соммерсу, чтобы вовлечь молодого человека в свое предприятие. У нее остались туманные воспоминания о том, что мужчина приходился братом Джереми и Розе Соммерс, неким гринго, которого по пару поводов приглашал на свою дачу ее отец, хотя сама видела его лишь раз и едва ли перебросилась с этим человеком несколькими вежливыми словами. Его единственным отношением к семье была лишь общая дружба с Джекобом Тоддом, но за последние недели все-таки удалось кое-что выяснить и услышать, чем она осталась вполне довольна. Капитан обладал прочной репутацией среди моряков и в торговых конторах. Можно было верить как слову, так и делу этого человека гораздо более, нежели обычному в эти дни коллективному помешательству, когда буквально любой сумел бы арендовать судно, создать компанию искателей приключений, с которыми и выйти в море. В общем, все же находилось несколько прощелыг; к тому же, суда были наполовину сломанными, но подобному факту не придавалось особого значения, потому что по прибытии в Калифорнию от обществ не оставалось и следа, люди покидали суда, и все устремлялись к месторождениям золота. Паулине, тем не менее, была свойственна дальновидность. Для начала женщине совсем не пришлось уважать требования иностранцев. Ведь единственными ее компаньонами были муж и шурин, а значит, основная часть капитала принадлежала самой даме, так что могла уверенно принимать решения, и никто бы не посмел этому помешать. Паровое судно, лично этой женщиной нареченное «Фортуна», хотя и достаточно небольшое и подвергшееся хлестанию морских волн, оказалось в безупречном состоянии. Та намеревалась щедро заплатить экипажу, чтобы его члены не сбежали на очередную, по поводу золота, пирушку, однако предполагала, что без железной хватки доброго капитана так бы и не удалось сохранить дисциплину на борту судна. Идея ее мужа и шурина состояла в вывозе инструментов для разработки полезных ископаемых, древесины, шедшей на постройку жилищ. А также рабочей формы, домашней утвари, сухого мяса, злаков, бобов и других еще не испорченных продуктов, но едва женщина высадилась в Вальпараисо, как поняла, что подобный план уже приходил в голову довольно многим, поэтому могла столкнуться с довольно жестокой полемикой. Тогда бросила взгляд кругом и увидела просто потрясающее количество фруктов и овощей того обильного лета. И его было совершенно невозможно продать. Овощи росли во многих патио, и деревья надрывались под тяжестью плодов; но мало кто был готов заплатить за и так получаемое даром. Затем подумала о земельном владении своего отца, где съестное гнило прямо на земле, потому что в сборе урожая никто не был заинтересован. Если бы это можно было отвезти в Калифорнию, все бы было гораздо ценнее самого золота, - вот к какому выводу пришла, наконец, женщина. Свежие продукты, чилийское вино, лекарства, яйца, изысканная одежда, музыкальные инструменты, а почему бы не отказать и в театральных представлениях, опереттах, сарсуэлах. Сан-Франциско ежедневно принимал сотни иммигрантов. На данный момент речь шла об искателях приключений и бандитах, но, несомненно, потоки людей прибывали и с другого края Соединенных Штатов: честные фермеры, адвокаты, доктора, учителя и многие другие представители порядочного люда, намеревавшиеся обосноваться здесь со своими семьями. Где есть женщины, появится и цивилизация, а стоит ей зародиться в Сан-Франциско, как мое паровое судно будет обеспечено всем необходимым, - так решила эта женщина.

Паулина пригласила на чай капитана Джона Соммерса и его сестру Розу, когда чуть сп'aла полуденная жара, и задул с моря легкий свежий ветерок. Сама вышла в непомерно роскошном наряде для скромных обитателей этого порта. С ног до головы он был сшит из муслина, также украшенный кружевом цвета сливочного масла, с венком из завитков над ушами и куда большим количеством драгоценностей, нежели то было уместно в настоящее время дня. Ее сын двух лет от роду дрыгал ногами на руках одетой в униформу няньки, а весь покрытый шерстью и сидевший у ног щенок получал куски пирожного, которые женщина давала тому прямо в морду. Первые полчаса прошли за различными представлениями, чаепитием и воспоминаниями о Джекобе Тодде.

– Что же случилось с этим добрым другом? – хотела знать Паулина, которая никогда не забудет вмешательство неряхи-англичанина в свои любовные отношения с Фелисиано.

– Уже порядочное время я ничего о нем не знаю, - проинформировал ее капитан. – Пару лет назад отправился со мною в Англию. Приехал крайне ослабленным, однако морской воздух пошел ему на пользу и, сойдя на берег, с настроением у этого человека стало все в порядке. Последнее, о чем мне известно, - мужчина подумывал образовать утопическое общество.

– Какое-какое? – воскликнули в унисон Паулина и мисс Роза.

– Некую группу, которая бы жила вне человеческого общества, со своими собственными законами и правительством, и оно бы соблюдало принципы равенства, свободной любви и работы на началах коммунизма, - так мне кажется. По крайней мере, именно этими словами и разъяснялся данный вопрос во время путешествия.

– Подобные вещи, пожалуй, самые ненормальные из того, о чем мы все уже успели подумать, - пришла к выводу мисс Роза, чуть пожалев своего верного поклонника.

– Люди, в голову которым приходят оригинальные идеи, в конце концов, всегда имеют славу безумцев, - отметила Паулина. – Если не ходить далеко, то у меня тоже есть идея, которую мне бы хотелось с вами обсудить, капитан Соммерс. Я уже осмотрела судно «Фортуна». Сколько времени оно будет идти от Вальпараисо до залива Гольфо-де-Пенас?

– Залив Гольфо-де-Пенас? Похоже, нужно брать курс на юг!

– Конечно. Вниз по реке от порта Аисон.

– А что же я буду там делать? Ведь там ничего нет, за исключением, разве что островов, леса и дождя, сеньора.

– Вам знакомы эти края?

– Да, но полагал, что речь идет о том, чтобы отправиться в Сан-Франциско…

– Попробуйте эти небольшие пирожные из слоеного теста, они - настоящая услада, - предложила она, лаская собаку.

Пока Джон и Роза Соммерс беседовали с Паулиной в зале Английской гостиницы, Элиза обежала квартал Алмендрал с Мамой Фрезией. В это время уже начинали собираться ученики и гости на танцах, что устраивала академия, и как-то по-особому мисс Роза отпустила ее сходить туда на пару часов в сопровождении няни, выступавшей в роли ее компаньонки. Обычно та не разрешала девушке появляться в академии без себя, хотя педагог по танцам и не предлагал алкогольные напитки вплоть до захода солнца, держа подобные на приличном расстоянии от шаловливой молодежи первые несколько часов вечера. Элиза, решившая извлечь выгоду из этой единственной возможности выйти на улицу без мисс Розы, убедила индианку, чтобы та помогла осуществить задуманное.

– Мамочка, дай мне свое благословение. Мне необходимо отправиться в Калифорнию на поиски Хоакина, - попросила она женщину.

– И ты поедешь туда в одиночку и беременная! – в ужасе воскликнула та.

– Если ты мне не поможешь, я все равно поступлю также.

– А если ты это сделаешь, я себя убью. И затем все твои последующие ночи пройдут в глубокой скорби. И я не шучу, - возразила индианка с жестокой решимостью в голосе.

В предыдущий день она видела группу торгующих женщин в порту, для того чтобы смочь сесть на судно. По внешнему виду они так отличались от прочих, что бродили по улицам, покрытые черными накидками и зимой и летом, и можно было предположить, что те очень походили на уличных женщин, с которыми развлекался ее дядя Джон. «Вот лисы, ложатся под мужчин за деньги, тем самым уготавливая себе дорогу прямо в ад», - так объясняла девушке Мама Фрезия подобную ситуацию. А еще использовала некоторые фразы капитана из его рассказов Джереми Соммерсу о чилийках и перуанках, которые отправлялись в Калифорнию, строя планы завладеть золотом горняков, но не могла даже себе представить, как они обстряпывали подобные дела. Если эти женщины могли поехать в путешествие в одиночку и выжить там без всякой помощи, значит, подобное под силу и ей, - подвела итог молодая девушка. Уходила в спешке, сердце так и трепетало в груди, а лицо, покрывавшееся потом от жары декабря, летнего месяца в Чили, наполовину скрывал веер. Прихватила с собой небольшую вельветовую сумку, где лежали драгоценности из приданого. Ее новые туфли были сущим мучением, а корсет ощутимо сдавливал талию. Вонь от открытых канав, где текли сточные воды города, лишь увеличивала и без того подкатывающую тошноту, и все же шла так прямо, как когда-то училась за занятиями равновесием с книгой на голове и игрой на фортепьяно с привязанной к спине металлической палочкой. Маме Фрезии, которая все жаловалась и невнятно говорила что-то нудное на своем языке, едва удавалось поспевать за молодой девушкой – ведь на ту пору уже обладала тучной фигурой и страдала расширением вен. Куда мы идем, детка, ради Бога, но Элиза не могла ей ответить, потому что сама этого не знала. И была уверена лишь в одном: никто не собирался закладывать ее драгоценности и покупать билет до Калифорнии, потому что способа сделать это таким образом, чтобы ее дядя Джон ничего не узнал, не было. Несмотря на дюжины морских судов, которые приставали к берегу ежедневно, Вальпараисо по-прежнему оставался небольшим городом, в порту которого капитана Джона Соммерса все знали очень хорошо. Также не рассчитывала и на документы, удостоверяющие личность, и еще менее уповала на паспорт, что было невозможно получить, потому что в эти дни оказалось закрытым дипломатическое представительство Соединенных Штатов в Чили, которое улаживало спорные моменты противоречивой любви североамериканского дипломата к некой чилийской даме. Элиза решила, что единственный способ последовать за Хоакином Андьета в Калифорнию состоял в посадке на судно и дальнейшем на нем путешествии «зайцем». Ее дядя Джон уже, бывало, рассказывал, что иногда на судно попадали нелегальные путешественники, в чем последним помогали некоторые члены экипажа. Возможно, кое-кому так и удавалось оставаться незамеченными во все время морского путешествия. Другие же умирали, а их тела, не опознав, бросали в море. Хотя если впоследствии и получалось обнаружить таковых, последних все равно наказывали, как, впрочем, и тех, кто им помогал в подобном деле. Это был лишь один из случаев, говорил тогда мужчина, когда пришлось применить, причем в высшей степени непреклонно, свою бесспорную капитанскую власть: в открытом море не существовало никаких законов, и тем более справедливости.