Чтение онлайн

– Опять обязан я вам жизнью и счастьем видеть Маргариту! О, чем могу я доказать вам мою благодарность?

– А я, пока он спасал тебя, – проговорила графиня, – я, безумная и неблагодарная, осыпала его упреками, обидными подозрениями!

– За что же? – спросил граф.

– Так, пустяки, недоразумение… – сказал Флориан. – Теперь вы опять вместе, прощайте.

– Куда вы идете? – воскликнула Маргарита.

– Я иду принять начальство над моими ландскнехтами и остановить резню.

– Несчастный, я ведь забыл… – вскричал граф, – ступайте… Но вы без лат, без шлема, – прибавил он, посмотрев на него. – Разве можно безоружному бросаться в самый пыл сражения?

– Что за беда!

– Возьмите, по крайней мере, меч, – сказал граф, подавая ему свой.

– А вы?

– Он мне не нужен. Я дал честное слово вашим товарищам не сражаться против них. Прощай, Маргарита.

Он сделал несколько шагов и покачнулся. Ему нужно было прислониться к стене, чтобы не упасть.

– Боже! – вскричала Маргарита, подбегая к нему. – Ты ранен?

– Это ничего. Я пришел сюда с Черной Шайкой и меня сочли за неприятеля. Один стрелок ранил меня в плечо; рана не опасна, но потеря крови… быстрота ходьбы… ничего…

Он попробовал идти, но упал в кресло.

– О! – вскричал он с отчаянием. – Неужели мне нельзя будет умереть заодно с товарищами по оружию?

– Людвиг, не оставляй меня, – молила Маргарита, обнимая его. – Что ты можешь сделать в таком положении? Подумай, что ты один у меня в целом мире.

– Она права, – прервал Флориан. – Ваше место подле нее.

– Нет, нет, мое место на пролете и… моя честь…

– Вы не можете быть полезны вашим друзьям, и ваше присутствие только усилит ярость Сары и Иеклейна… Вы погибните и в то же время погубите Маргариту… Охраняйте ее.

Он поспешно вышел.

Когда Флориан ушел, графиня поспешила осмотреть рану мужа.

Рана была опаснее, чем предполагал граф.

Слабость Гельфенштейна имела свою хорошую сторону – она принудила его остаться с женой. Людвиг приходил в отчаяние от своего бессилия.

– О! – вскричал он, – как ужасно подумать, что в эту минуту, может быть, убивают храбрых дворян, моих друзей, моих братьев по оружию, и я не могу ни защитить их, ни умереть с ними.

– Флориан обещал спасти их, – возразила Маргарита, стараясь успокоить его.

– Лишь бы он сам не сделался жертвой своей великодушной преданности! А ты, моя возлюбленная, если бы Флориан не возвратился, если бы… О! Сердце мое содрогается, когда подумаю, каким ужасным опасностям ты подвергаешься.

– Ах! Что за дело до опасностей теперь, когда ты со мной, подле меня… Сейчас… когда я была одна… все меня пугало… Теперь, когда мы вместе, когда моя рука сжимает твою… мне кажется, я ничего не боюсь.

– О, мой ангел, простишь ли ты меня, что я своей любовью встревожил твое существование, такое покойное и счастливое?

– Тебя простить, Людвиг! Тебе, твоей любви я обязана самыми лучшими минутами жизни! Опасность, которую я делю с тобой, я предпочитаю самой блестящей участи с другим. Если бы ты знал, сколько силы и храбрости является у женщины, когда она чувствует себя любимой.

– О! Как я люблю тебя! – прошептал он, любуясь молодой женщиной, лицо которой горело благородным воодушевлением.

Граф беспокойно прислушивался к шуму шагов, раздававшихся в коридоре. Одни бежали от неприятеля, другие отстаивали каждый шаг. Маргарита поспешила собрать свои драгоценности и кое-что из самых необходимых вещей, чтобы бежать с мужем.

– Неприятель овладел замком, – вскричал Гельфенштейн. – Он не встречает уже сопротивления: все погибло!

Несколько человек старались отворить дверь комнаты, где находились граф и графиня; но Флориан имел предосторожность унести ключ с собой, чтобы крестьяне не ворвались к ним и чтобы граф не ушел на верную смерть. Несмотря на все усилия, дверь не отворялась. Кто-то, упрямее других или более сведущий, сильно потрясал дверь и некоторое время силился отворить ее; но потом шум утих, и неизвестный быстро удалился.

Через четверть часа опять кто-то остановился у дверей. Попробовав несколько ключей, он подобрал наконец один, и дверь отворилась.

– О! Если бы это был Флориан, – сказала графиня. Вместо Гейерсберга на пороге появилась Сара. Она заперла за собой дверь и положила ключ в карман.

Зловещее выражение торжества блистало в ее глазах.

– Опять эта фурия! – вскричал граф, заслоняя собой жену.

– Наконец-то! – прошипела Сара. – Наконец! Опять ты в моей власти, и на этот раз, клянусь тебе, сам ад не освободит тебя от казни, которую я приготовила тебе.

– Не приближайся, злодейка! – сказал ей граф. – Иначе, клянусь, мой кинжал отплатит тебе за твою дерзкую смелость.

– Мой друг, не раздражай ее, – шептала графиня. – Старайся выиграть время, чтобы Флориан мог поспеть.

– Э! Да вы спокойнее, чем я думала, – заметила Сара. – Вы думали о вашем друге Флориане? Неправда ли? Безумцы!.. Если он придет, то поздно. Пока он собирает своих ландскнехтов, чтобы спасти вас и ваших друзей от руки Иеклейна, я приготовила вам мщение. Под вашим покоем находятся две большие комнаты, где сложено сено и дрова… В эти связки хвороста и соломы я бросила несколько горящих головней. Потом плотно заперла двери и бросила ключ в ров… Понимаете ли вы теперь, что вас ждет?

Маргарита побежала к двери налево. Увидев, что дверь заперта и ключа от нее нет, она с отчаянием посмотрела на небо и возвратилась к графу.

– Заперта! – вскричал граф. – Может быть Флориан…

– Нет, государь мой, – отвечала Зильда, – это по моему приказанию заперты обе двери… Теперь они не отворятся ни для Флориана, ни для вас. Мы здесь в Могиле и не выйдем из нее, пока эти толстые стены не разрушаться в пылающем горниле, которое горит и клокочет под моими ногами.

Дым с искрами начинал уже проходить сквозь Половицы.

– Пресвятая Дева! Сжалься над нами, – вскричала графиня.

– Маргарита! Бедное дитя! – в отчаянии шептал граф.

– Вот уже дым и искры, – сказала Сара… – Скоро будет и пламя… О! Это будет прекрасное зрелище! Великолепный костер, вполне достойный благородного графа Гельфенштейна и августейшей дочери нашего императора!

– Низкое создание! – произнес Людвиг.

– Как вы находите мое мщение, ваше сиятельство? – спросила колдунья. – Вы нам обеим клялись быть верным до гроба, никогда не покидать нас… Благодаря мне вы сдержите обе ваши клятвы… Мы все трое погибнем вместе. Наши тела будут обвиты одним огненным саваном. Мы умрем вместе и наш прах будет покоится под одними развалинами! Завтра, может быть, найдут под тлеющими останками вашего замка несколько почерневших и обгоревших костей… Но скажите мне, благородная дама, как вы думаете; сумеет ли самый опытный герольд императорского двора отличить кости графини Гельфенштейн от костей колдуньи Зильды?