Чтение онлайн

— Не знаю, — огрызнулась Хрийз, еле сдерживая слёзы от обиды на себя саму же. — Если бы не принцесса Чтагар…

— Сожрали бы тебя, глупую, да и всё, — подхватила Млада. — Ну, давай ещё раз…

— Развели тут упырей всяких в городе, — буркнула Хрийз, пытаясь в очередной раз безрезультатно притянуть к ладони свой нож. — Без них будто нельзя обойтись было, что ли?

— Нельзя, — серьёзно ответила Млада. — Они — Проводники и чистильщики. Без них магическое инфополе города задохнётся в некротической энергии, погибнет. Видела когда-нибудь города с убитой магией?

— Нет…

— А я видела, — ответила Млада. — Мы с ребятами ходили походом через Чернозёрные горы, искали Первоцветный, прежнюю столицу Сиреневого Берега.

— Нашли?

— Нашли, — кивнула Млада. — Лучше бы не находили…. Не нашлось там тогда никого, кто взял бы на себя великий долг, прошёл бы через Обряд и встал бы на навью тропу по Грани, служить живым и Смерти. А потом стало слишком поздно. Мёртвое место. Там даже трава не растёт, а Грань настолько близка, что любой неосторожный чих способен поколебать её. Затянет, всосёт в себя, и поминай, как звали. Неумершие это место ещё дальше обходят, чем живые. А ты говоришь, без упыря обойтись… Никак, подруга. Никак не обойтись.

Хрийз молчала. Она почти увидела, о чём говорила Млада. Сухую пустыню на месте бывшей цветущей долины. Тусклое небо, перемешанный с пылью воздух, ледяной ветер и жар междумирья, выжигающий душу…

В лоб внезапно с силой ударило да так, что искры из глаз полетели. Хрийз охнула, шлёпнулась на задницу прямо там, где стояла. Слёзы брызнули. Дарёный клинок, оказывается. Послушался магического приказа, прилетел наконец-то сам. Прямиком в лоб. Хорошо ещё, что рукоятью, а не остриём…

— Ну, вот, можешь ведь, если захочешь, — с удовлетворением прокомментировала Млада, подавая подруге клинок. — Запомни это ощущение, пригодится.

— Да уж не забуду! — злобно высказалась Хрийз, шмыгая носом и бережно ощупывая кончиками пальцев наливающуюся шишку.

Тот ещё будет видок на утренней смене!

Млада привезла с собой пакетик с сухими, скученными листьями тёмно-сиреневого цвета.

— Счейг, — объяснила она, высыпая горстку в высокую кружку. — Готовь кипяток, надо заварить. Как я здесь столько жила без доброй кружки крепкого счейга?

— А это не опасно? — с подозрением спросила Хрийз. — Не вроде той дряни, что ты сгрызла перед тем, как на уборку мусора попасть?

Млада посмотрела на неё, как на умалишенную, а потом расхохоталась:

— Всё забываю, что ты с лун свалилась. Нет, не опасно. Наоборот!

Завареный счейг оказался великолепен. Тёмно-розовая прозрачная жидкость с горьковатым полынным запахом. Не чай, но похоже. Приятно было греть о бока кружки озябшие ладони, глотать понемногу горячее, брать кубики рафинада, такие же маленькие и белые, как там, дома…

Как всегда при мысле о доме — ком в горле и непрошенная сырость под ресницами. Вморгнуть не нужную слабость, улыбнуться. Жизнь прекрасна, не правда ли? Немотря ни на что и вопреки всему.

— Всё спросить хочу, — сказала Хрийз. — А ты княжну Браниславну знала?

— Я? — удивилась Млада. — Откуда мне… Я родилась уже после войны. А что спрашиваешь?

— Да так… Тут, понимаешь… Мне сказали, будто я похожа…

— Ты?! — Млада расхохоталась до неприличия громко.

На душе вроде бы полегчало, но с другой стороны, поднялась обида. Допустим, непохожа, слава богу, но ржать-то так зачем?

— Прости, подруга. Но ты тюха и рохля, вон, за собственный нож не знаешь, как взяться! А княжна в военное время родилась, при отцовой дружине росла, потом против третичей сражалась. Старого Црная послушать, так она вообще со штырём в голове была, ничего не боялась, к тому же везло ей не по-человечески, из самых страшных передряг живой выходила. Третичи вешались, никак поймать её не могли. Под конец награду обещали уже только за мёртвую.

— Почему же она тогда в коме какой год лежит… — задумчиво произнесла Хрийз.

У неё начала неприятно ныть и покалывать рука, впечатление было, будто отсидела. Потёрла ладонью нездоровое предплечье, стараясь уменьшить противное колотьё. Вроде бы помогло.

— Везение окончилось, — объяснила Млада плачевное состояние Браниславны. — Говорят, отравили княжну-то.

— Кто?

Млада пожала плечами.

— Война закончилась, враги остались. И местные, и имперские, и третичи могли, кто битву у Барьера пережил… Ты день выбери, в Алую Цитадель съезди, там мемориал есть. У школьников домашние дни, так что экскурсий не будет, спокойно записи военного времени посмотришь, с хранителем поговоришь…

Сквозь распахнутое окно неторопливо текли зеленоватые вечерние сумерки. Горько пахло полынью и ночной фиалкой. 'Фью-фьюрифью-фьюуууу',— выводили свою песню местные цикады. Млада как-то показывала одну такую: диковинная бабочка с ажурными коричневато-серыми крыльями, с длинными усами и десятью шипастыми лапками, размером в ладонь. Тварюшки считались полезными, поскольку поедали всяких вредителей вроде мелких червецов и не кусались так больно, как, скажем, осы. А к вечерним песням привыкнуть было вполне можно…

— Я поговорила с нашими, — сказала Млада, размешивая сахар маленькой ложечкой. — Не возражают. Так что, перебирайся-ка ты к нам, на жемчужные плантации. Я в городе три дня буд. Помочь тебе собраться? Скажем, завтра, после крайней твоей смены…

Наконец-то в жизни появился просвет! Проклятая мусороуборка получила шанс на полное забвение. Хрийз хотела сказать об этом, поблагодарить подругу, но в руке вдруг стрельнуло дикой болью. Девушка захлебнулась криком, согнулась пополам, прижимая несчастную конечность к себе. Забыла сегодня придти на перевязку, осознала она причину. Забыла! Боль была — глаза на затылок вылезали.

Боль стихла лишь через вечность. Проморгавшись от слёз, Хрийз обнаружила себя в кабинете Хафизы Малкиничны. Целительница как раз выкинула старую перчатку в мусоросборник, повернулась. И Хрийз поневоле втянула голову в плечи.

— Я на тебя следилку повешу, — яростно выразилась Хафиза. — Как на маленького ребёнка! Будешь принудительно сюда являться, строго по часам. Тебе что было велено?! Перевязку не пропускать!

Хрийз в ужасе подумала о работе в Жемчужном Взморье: потеряет возможность устроиться, как есть, потеряет. Ну, кто там будет ждать, пока выздоровеет рука?

Хафиза упёрла руки в бока, повысила голос:

— Какое ещё Жемчужное Взморье?!!

Мысли прочитала. Хрийз была уверена, что про Жемчужное Взморье вслух не говорила ни слова. Нечестно!

— Это я предложила поехать к нам, на плантации, — сказала Млада из-за спины. — Я не знала, что она настолько травмирована…

Млада. Отвезла в больницу… Понятно.

— К вам вопросов нет, — отмахнулась целительница. — Отпустить её не могу, сами видите. В другой раз.

— Мне можно идти? — спросила Хрийз.