Чтение онлайн

Верить удаче или не верить ей — удел других. Крылья размерено резали тугой, залитый звёздным светом воздух. А если солнце угаснет во время пути? Такое уже случалось когда-то давно. Грудью на поток, и — будь что будет.

Сомнения — удел других

Падал снег. Мокрый, а потому мягкий и крупный. Мир за окном обернулся неярким полотном в большой белый горошек. И где-то там, далеко, за пределами перегруженной рыхлым снегом тучей, мерно взмахивала крыльями огромная птица. Она уже преодолела изрядную часть пути, но впереди оставался последний участок, самый трудный. От крайнего острова к матерому берегу…

Хрийз вязала простым столбиком без накида. Ряд за рядом, руки делали сами. Поддеть нить крючком. Протянуть в петли. Начать новый столбик. Любопытно, снилось ли ещё кому наяву, будто он — птица, неутомимо рассекающая небо? Видение было таким ярким, таким полным, таким реальным. Затрагивало все органы чувств и не только их. Закрой глаза и увидишь. Вымороженное зимней стужей море под крылом. Белёсую тьму впереди по курсу. Тьма пахла солью, снегом, бураном, будущим лютым напряжением немногих оставшихся сил. Путеводный компас, проложивший дорогу напрямик, над всеми препятствиями и преградами. Не долетишь, и станет незачем жить…

Поддеть крючком. Протянуть… Нить слабо мерцала, впитывая магию. Как всё оказалось просто! Настолько, что изумление держалось до сих пор.

'Законы магии едины для всех во всех мирах, — объяснял сТруви.

Он наведывался периодически, смотрел, как продвигается работа над его заказом. После достопамятного ужина местные вынесли мозг расспросами, вопросами и предположениями. Поначалу Хрийз объясняла, в чем дело, потом начала раздражаться и огрызаться, затем испытала жгучее желание залепить с ноги в рыла девчонкам, невесть с чего решившим, что господин сТруви — новый парень Хрийз. "Ну, и как с ним в постели"? Идиотки.

Впрочем, зубоскальство постепенно сошло на нет: Хрийз за ответным словом в карман не лезла, отвечая на насмешки такими же насмешками. Тема скоро приелась, и ушла в утиль, благополучно скончавшись под ворохом свежих сплетен.

Ни в какие рестораны с господином сТруви Хрийз больше не ходила. Он являлся к ней в гости через портал, сам так решил, а ее это устраивало полностью. Никто не видел, и хорошо.

Хрийз согревала горячий счейг для двоих, Канч сТруви вежливо благодарил и никогда не отказывался. Хрийз понимала, что ему этот счейг до лампочки, еу бы другого в ту кружку налить, и он понимал, что она понимала. Но видимость нормального вечера соблюдалась, а нюансами можно было пренебречь

— Вам знаком принцип сохранения энергии? — спрашивал сТруви, объясняя основы.

Кажется, о чём-то подобном говорили в школе. В прежней школе, в городе Геленджике на планете Земля. Так далеко и так давно… Память выдала картинку: ряды парт в классе, шкаф с книгами, запахи старого дерева, мастики, пыльных штор… голос пожилого учителя…

'Ничто не исчезает и не появляется вновь?'— неуверенно спросила Хрийз у старого упыря.

'Верно, — ответил тот. — Магия — та же энергия. Она может переходить из одного вида в другой, но исчезнуть совсем без следа не может'

'Как и вновь появиться…'

'Как и вновь появиться. Распределяющая линза позволяет направить и преобразовать энергию, разлитую в природе, в неограниченном количестве. Единственное препятствие здесь — это ваша собственная готовность к такого рода действиям. Можно ведь, не рассчитав своих сил… '

'Перейти в другую форму магической энергии, — подхватила Хрийз. — Я поняла'.

'Каковая форма будет немедленно утилизирована и преобразована кем-то из нас',— сухо отметил сТруви. Он мог бы добавить, что перебивать старших — это форменное свинство. Но не добавил. Хрийз сама прочувствовала.

Это было как порыв ледяного ветра в лицо. Как внезапно выросший под ногой край обрыва: впереди пропасть, позади — хищная тварь, и нет спасения, как нет и надежды. Ветер в лицо, запредельная мощь звенящей силы, и кто ты есть перед нею? Песчинка, не больше.

Неприятное ощущение.

А вот не забывайся, не держи себя на равных с древней нелюдью! Соблюдай эту, как ее… суб-ор-ди-на-ци-ю. И не будет проблем.

Никто толком не знал, сколько Канчу сТруви лет. Зим, как здесь считали. Он был всегда на памяти многих поколений. Его боялись, о нём говорили шёпотом и с оглядкой через левое плечо, чтобы, значит, не накликать.

Но вот Сихар, целитель, считала его своим учителем, и он работал в её клинике хирургом, и никто не жаловался, наоборот, старались оказаться на приёме именно у него, если приходила нужда. Хотя упырь-хирург — это, конечно, круто, ничего не скажешь.

Снег за окном заметно поредел. Мрачное одеяло низких облаков истончилось, пошло синими разрывами. В разрывы тут же хлынуло весёлой солнечной зеленью. Зеркальная дверца шкафчика бросила на стену семицветный радужный блик, и блик замер, подрагивая. Радуга, какое чудо! Хрийз отложила вязание, закинула ладони на затылок, с наслаждением потянулась.

Надо прогуляться. Пока солнце не нырнуло в море. После захода солнца на Жемчужное Взморье вновь упадёт лютый мороз, тогда уже не погуляешь. Что ж, в шкафу висела отличная волчья шуба…

Одеваясь, Хрийз думала, что в целом жизнь начала налаживаться. Да, работу на сортировке жемчуга не назовёшь приятной и радостной, лёгкой тем более. Но ведь это временно, во-первых. А во-вторых… 'Во-вторых' содержало довольно много пунктов, и один из них смотрел из зеркала.

Зеркало Хрийз купила в одной из мастерских поселения. Зеркальники Жемчужного Взморья не были знаменитыми, как, скажем, их коллеги и конкуренты из Сосновой Бухты. Но Хрийз нашла у них оригинальную шкатулку для жемчуга, из красного дерева и зеркальных вставок, маленькое зеркальце в серебряной оправе и зеркало большое, которое ей повесили на стену, возле шкафа с верхней одеждой.

Волчьи шкуры охотно приняли в другой мастерской. И теперь Хрийз не могла нарадоваться обновке. Каждый раз любовалась на своё изображение. Может быть, это и нехорошо в целом, любоваться собой так долго. Эгоизм, нарциссизм (откуда всплыло такое мудрёное слово?), что там ещё, из набора нехороших качества… Да только как удержаться? Если та удивительная девушка в зеркале — ты?

Длиннополая приталенная шуба волчьего меха, кожаные сапожки на каблучке, меховой берет с кисточкой, оригинальные костяные застёжки, серые вязаные перчатки, короткая русая коса, кожаный пояс с ножнами. 'А ведь я красива',— с удивлением и восторженной радостью думала Хрийз, изгибаясь, чтобы заглянуть себе за спину. — 'Да, красива!'

После сильных холодов воздух казался тёплым, ветер — ласковым, а снег под ногами почти не скрипел, прогретый неожиданной оттепелью. Снежные розы отцвели, и среди чёрных колючих ветвей повисли прозрачные, с зеркальными боками, плоды. Год пришёл к повороту, световой день начал понемногу увеличиваться. Бури и морозы ещё предстояли, но в воздухе уже прописалось тёплое дыхание грядущей весны.

У причала возился с малым снегоходом младший Црнай. Рядом крутились мальчишки, моревич и двое береговых, смотрели в руки, подавали инструмент, когда их просили, и страшно гордились вниманием старшего. Хрийз вежливо поздоровалась с начальством и пошла было дальше, но тот неожиданно оставил работу, вспрыгнул на причал, окликнул: