Дочь княжеская. Книга 4
Шрифт:
Погребальный костёр для вернувшейся из-за Грани княжны был результатом его интриг и влияния. Он не хотел терпеть её рядом, предчувствовал и боялся, что она могла его уничтожить.
Хотел стать первым — во всём.
После устранения всех правящих династий хотел властвовать над миром — один. Как паук из тени, тянул свою паутину и сосал из всех, угодивших в неё, жизнь.
Одним словом, он слишком много хотел. На чём и погорел.
И не жаль.
В день свадьбы солнце облило ласковым теплом бабьего лета всё побережье. Листья на деревьях уже ржавели, но облетать пока не собирались. По воздуху носило серебряные паутинки, и пахло прошедшим накануне тихим дождём.
Верная Лилар помогла Хрийз надеть свадебный наряд — алое платье в пол, с длинным шлейфом. В короткие волосы — чёрные кончики Хрийз потребовала срезать сразу после возвращения из страшной пещеры, — Лилар вплела алые ленты с драгоценными рубинами и алмазами на широких концах. Получилось очень красиво.
— Я ль на свете всех милее… — припомнила Хрийз детскую сказку, которую как раз рассказывала Миле вчера.
Стало и грустно и смешно одновременно. Злая мачеха сама вырыла себе яму ненавистью к дочери мужа-царя, пусть поначалу и казалось, что она берёт верх. Хрийз не взялась бы объяснить, кем стала для неё Мила за это время. Подругой, приёмной дочерью, младшим магом родной стихии? Всё вместе, и больше того, но одновременно и меньше.
Свершилось чудо, самое настоящее, хотя для мира магии чудеса — обыденное явление, и удивить народ, в котором даже самые последние простолюдины умели хоть немного, но колдовать, было невероятно сложно. Но переход из стихии Смерти в Жизнь, считавшийся невозможным, впечатлил всех. К Хрийз теперь относились с почтением, никак не связанным с именем её отца. Заслужила сама.
Хотя повторять еще раз что-то подобное девушка ни за что не стала бы. Чудо — вещь случайная и эксклюзивная. Штамповать подобное — невозможно, и даже вредно: на первой же попытке сломаешься. «Теорию магии» Хpийз всё-таки начала учить серьёзно, какими бы неприятными воспоминаниями от предмета ни веяло. Хватит уже тыкаться, как слепой котёнок, в тёмные углы. Наследственная и приобретённая сила требовала почтительного к себе отношения.
— Пойдёмте, госпожа, — сказала Лилар, в последний раз охорашивая подопечную: поправляла оборки, расправляла складки, проверяла, крепко ли держатся ленты. — Пора.
И была лестница, торжественно убранная, со статуями прежних князей и княгинь Каменногорских по краям слева и справа. Были многочисленные гости, красиво наряженные. Улыбки, всеобщее восхищение, лепестки роз, устилавшие путь вниз. И он. сЧай. Жених. Любимый.
Хрийз протянула ему руку, и он взял её ладошку, стиснул в пальцах — бережно, и вместе с тем крепко. И целого мира было рядом с ним мало! Судьба…
В храме Хрийз испугалась, что всё вокруг опять окажется иллюзией, за которой сидят, приготовившись для броска, злобные костомары. Но взяла себя в руки, и вступила в круг, не дрогнув коленками. Слова обета — пока смерть не разлучит нас — произносила, глядя любимому в глаза. Никто не вмешался. Никакие костомары не гремели костями. И, когда Хрийз вышла из круга, а затем и из треугольника Высших сил, она поняла, что свадьба перед ликом Триединого Вечнотворящегo — свершилась.
В лицах гостей и свидетелей, во взгляде пожилого служителя храма, в самом воздухе кипела неудержимая Жизнь — родная стихия, питавшая мир своим неудержимым потоком.
Война — в прошлом. Враг — в прошлом. Разруха и боль — в прошлом. Что принесёт будущее, пока еще никому не ведомо. Зато сейчас, в настоящем, разливалась громадная радость и не менее громадное счастье.
Будем жить!
Отныне и навсегда.
В нижнем чертоге храма, освящённом стихиями и изначальными силами, пылал, стекая по стене, багровый Огонь, и вились над каменным ложем, даром храму от Стихии Земли ласковые змейки-сквознячки Воздуха, Вода в купели белого мрамора зеркалила на стены происходящее.
Алая шёлковая ткань скользила вниз, вниз, и опускалась на неё белая, метались по стенам синевато-коричневые тени и танцевали блики на неподвижной водной поверхности — светлые на тёмном, тёмные на светлом, уносили с собой касания и прерывистые вздохи шаловливые ветерки. Под сенью стихий и изначальных сил вершилось таинство брака и сам Вечнотворящий наполнял дыханием своим торжество ликующей Жизни…
ГЛАВА 11
После свадьбы дни потекли своей чередой, суровые будни, и похожие один на другой, и не похожие. По весне ожидался значительный всплеск рождений детей, и Хрийз приходилось согласовывать планы — по строительству новых родильных отделений и ремонту новых, по проектам дошкольных детских учреждений и новых школ. Обучение новых специалистов, расширение госпиталей, больниц и клиник, восстановление лежащих в руинах городов. Недоупокоенная нежить, опять же, требовала внимания. Сколько куда чего направить — всем пришлось заниматься, во всё приходилось вникать. И, хоть были рядом опытные наставники, груз ответственности и нелёгкие управленческие решения придавливали иногда почти к самому полу. Хрийз иногда казалось, что она — гном. Маленький, согнутый гном с руками до пола, и вскоре станет ещё меньше.
Рушить — не строить.
Вольно ей было равнять с землёй на Грани Алую Цитадель, призраком шататься по собственной своей комнате там, на Земле, здесь бороться с насквозь больным чужим телом. Всё это были цветочки по сравнению с валом обрушившихся на бедную княжескую голову проблем.
Через двадцать дней сЧай ушёл в море. Прибавилось заботы каждый вечер выходить на верхнюю террасу и смотреть, смотреть, смотреть до боли в глазах на закат, стараясь увидеть знакомые силуэты островных кораблей…
Два правителя разных государств. Ни ему оставаться в замке жены не вариант. Не ей к нему на Острова перебираться. Вот так и будут жить, видя друг друга всего несколько раз в год. Обычная практика в Третьем мире.
И что-то зачать малыша никак не получалось, несмотря на добрую волю и магию раслинов…
Был бы ребёнок, Хрийз нашла бы, чем занять себя долгими, тоскливыми в отсутствие мужа, вечерами. Но стихии пока не проявляли милосердия к венценосной паре.
Осень катилась над миром, одевая деревья в сверкающий серебром и золотом наряд. Снова тянулись к югу журавли, и их тоскливый крик вспарывал седое, в тонких курчавых завитках перьевых облаков небо. После таких, невесомых, словно тоненькой кисточкой прорисованных, облаков приходит обычно ненастье. Бешеный ветер с дождём, а то и мокрым снегом. Осени далеко ещё было до поворота на зиму, после урагана вновь наступят солнечные дни. Такие же тёплые и безмятежные, как и сейчас.
В один из таких дней явилась с докладом Млада.
Млада давно уже превратилась в этакое связующее звено между Патрулём и княжной. Все новости, сводки о текущем положении дел — нежить упокаиваем, мародёров почти всех извели, бытовые дрязги с применением холодного и магии расследуем. Поиски схронов проклятого лТопи, чтоб он сдох ещё раз, ведём. Ещё один как раз обнаружили, требуется санкция на операцию…
Они разговаривали в Зале Совета, правда, один на один, для общей сводки было пока еще не время. Да и не произошло в городе пока ещё ничего такого, что потребовало бы общего сбора. Хрийз по-прежнему отказывалась занимать место отца, сидела сбоку, на своём любимом месте. Млада устроилась напротив.