Чтение онлайн

В большинстве писем король выражает своему лейтенанту полное доверие. В весьма комплиментарных выражениях король заверял герцога в полной поддержке Совета, сопровождавшего государя в Италию, относительно действий Пьера в качестве лейтенанта. Казалось, что герцог оказывает влияние на короля, которому он часто давал советы. Об этом свидетельствует ответ Карла VIII Пьеру, когда тот призвал короля вернуться во Францию:

Конечно, разделение правительства может показаться признаком потери влияния, но, скорее всего, это является доказательство способности герцога и герцогини Бурбонских удерживать власть и сохранять доверие государя.

Финансы и правосудие были двумя областями, которые король предпочел поручить герцогу. Это, естественно, повлияло на то, как Пьер осуществлял свою власть, отдавая предпочтение приоритетам, установленным Карлом VIII. Цели миссии герцога были двоякими: сохранять мир внутри страны и всеми средствами поддерживать войну за рубежом. Таким образом, роль Пьера заключалась в поддержании в королевстве своего рода статус-кво, когда все усилия были направлены на Италию, о чём свидетельствуют письма Карла VIII. Во Франции роль герцога была скорее исполнительной, чем директивной.

Война была делом дорогостоящим, и её последствия были особенно ощутимыми, поскольку прошло только несколько лет после окончания Безумной войны, опустошившей государственную казну. Находясь в Неаполе король постоянно требовал поддержки деньгами и войсками, которые могли бы быть быстро переброшены в Италию для пополнения королевской армии. Этого же хотел и герцог Орлеанский в своих многочисленных письмах Пьеру и в письме, которое он отправил лично Анне [197] . В то время как Карл VIII сосредоточился на Неаполитанском королевстве, Людовик Орлеанский действовал на севере полуострова, стремясь захватить Милан, на который он претендовал как внук Валентины Висконти. Со временем тон писем становились все более настойчивым, и, не получив помощи, на которую рассчитывал, Людовики Орлеанский обратился к все ещё влиятельной Анне, умоляя её всячески поддержать короля в Италии.

Супруги Бурбонские, являвшиеся гарантами королевских финансов, с большой неохотой тратили все больше и больше средств на итальянскую экспедицию, которую они никогда не одобряли. Они предпочитали заниматься административным управлением королевством, поддерживая мир и борясь с грабежами солдат не получавших жалования. Изредка герцог присутствовал в Парламенте, чтобы добиться скорейшего разрешения судебных тяжб, а чаще всего — чтобы сообщить новости об итальянских делах. Его роль заключалась прежде всего в поддержании связи между Карлом VIII и королевскими чиновниками, а также в возвеличивании образа короля-завоевателя, одновременно укрепляя его политическую и символическую власть.

Карл VIII также поручил своему зятю роль своего дипломата и представителя на международной арене, особенно в отношениях с двумя враждебными державами — Империей и Испанией. По мнению Карла VIII, его лейтенант должен был выступать миротворцем, не вторгаясь в сферу переговоров о заключении договоров, оставшейся в компетенции короля. Поэтому именно в Мулене Пьер, вместе с супругой, принимал иностранных послов. Их главной задачей было снять напряженность, которая могла бы обострить франко-имперский конфликт. Герцог и герцогиня Бурбонские выступали в уже привычной для них роли миротворцев, и Карл VIII смог использовать их дипломатические способности с пользой. В письме от 12 августа 1495 года он выразил своё удовлетворение тем, как супруги Бурбонские приняли посланников Максимилиана для мирных переговоров [198] .

Испания же представляла реальную угрозу и Карл VIII поручил своему лейтенанту защитить королевство от войск, которые король Арагона сосредоточил в Руссильоне. Снова война угрожала королевству на его границах, и герцогской чете опять пришлось умиротворять своих европейских соседей.

Ордонанс Карла VIII дает возможность по-новому взглянуть на вопрос о месте Анны и её мужа во главе государства с 1490 года. Из этой ситуации вытекают два вопроса, оба из которых тесно связаны между собой. Почему в ордонансе нет упоминания о принцессе Анне? Какова была роль, некогда столь могущественной женщины, что трудно представить, чтобы она вдруг была отстранена от власти братом и мужем?

Кажется, что выбор мужчины для управления королевством явился частью исторической традиции, заключавшейся в том, чтобы не делегировать власть замужней женщине. Анна была женой человека, искренне преданного королю, опытного администратора, и более того, одного из самых важных принцев королевства с того момента как он стал герцогом Бурбонским и Оверньским. Теперь Пьер был главой прославленного и прочно обосновавшегося в королевстве рода, имевшего младшие ветви. Казалось почти естественным доверить власть этой престижной фигуре, воплощению образа великого сеньора и оплота королевской власти, благодаря своей преданности и работоспособности, которые больше не подвергались сомнению. Более того, Пьер был одним из немногих великих принцев, не покинувших королевство ради завоеваний в Италии.

Здесь стоит упомянуть манускрипт, содержащий иллюминированную копию королевского ордонанса 1494 года, поскольку в нём содержится информация о месте Анны во время лейтенантства её мужа [199] . Она могла быть заказана Бурбонами или подарена им самим королем и открывается иллюстрацией, изображающей государя, величественно восседающего под украшенным геральдическими лилиями балдахином, и держащего в руках королевские регалии. Карл VIII окружен представителями трех сословий королевства, но на общем фоне четко выделяются две фигуры. Пьер и Анна Бурбонские стоят бок о бок, справа от короля, который передает управление королевством своему зятю, изображенному с шейной цепью ордена Святого Михаила и поднятой рукой в знак принятия этих чрезвычайных полномочий. Именно эта пара, а не один Пьер, выделена анонимным иллюминатором этого манускрипта. Смысл этой миниатюры заключается в том, что герцог и герцогиня вместе управляли королевством в течение года отсутствия короля, с сентября 1494 по октябрь 1495 года.

Нет никаких сомнений в том, что Анна осуществляла власть, так, как она всегда делала до этого момента, оставаясь при этом в тени своего мужа. Письма, адресованные ей для получения её благосклонности или заступничества, охватывают весь период царствования Карла VIII без исключения, свидетельствуя о неизменности её влияния до 1498 года и даже после этого. Эти стихотворные строки сеньора де Ла Вогийона говорят сами за себя:

Кроме того, как свидетельствуют письма [201] членов семьи Бурбонов к Анне, последняя систематически получала сведения обо всём, что происходило во время итальянской экспедиции. Людовик Бурбон-Вандомский, принц де Ла-Рош-сюр-Йон, заверял Анну, что её пожелания были исполнены, и, что король о ней часто думает:

Зная её могущество многие дворяне, такие как сеньор де Равенштайн, поспешили заручиться рекомендациями Людовика Вандомского, чтобы быть представленными принцессе. В 1494–1495 годах Анна явно оставалась авторитетной персоной, несмотря на совершеннолетие короля, совпавшее с растущим интересом герцогской четы к делам Бурбонне и Оверни, которые отнимали у них все больше времени, особенно после рождения маленькой Сюзанны в 1491 году.

В то же время герцогская чета стала уделять много внимания управлению доставшимся им по наследству огромными владениями. Вернёмся на несколько лет назад. В разгар Безумной войны, когда весть о смерти 1 апреля 1488 года герцога Иоанна II Бурбонского дошла до супругов де Божё, Анна убедилась, что фортуна не перестает ей благоволить. Кардинал Карл Бурбонский был ещё жив, но у него не было законных потомков и Анна не сомневалась, что скоро станет герцогиней Бурбонской и Оверньской. Поскольку было бы опасно оставлять бес присмотра короля и театр военных действий, когда война была в самом разгаре и готовился решающий натиск в Бретани, принцесса 10 апреля одна покинула двор и отправилась в Мулен, а Пьер остался при Карле VIII.