Чтение онлайн

Благодаря образованию, которое она им дала, её примеру властной женщины и зерцалу добродетели, а также написанным ею Наставлениям, Анна стала политической и культурной матерью для многих принцесс, о которых мы ранее упоминали.

Большинство из них пошли по её стопам в осуществлении женской власти. Луиза Савойская в 1515 году получила титул регента королевства от своего сына Франциска I. Она без колебаний воспользовалась делегированными ей чрезвычайно широкими прерогативами и стала квазигосударыней. Принцесса-дипломат, как и её тётка Анна, она вела переговоры и заключила с регентом и штатгальтером Нидерландов, Маргаритой Австрийской, Дамский мир (Камбрейский мир 1529 года), с которым вся Европа связывала надежды на примирение между Францией и Империей [271] . В то время Маргарита, тётка императора Карла V, управляла Фландрией и держала двор в Мехелене, а Филиппа Гельдернская, ставшая герцогиней Лотарингской, после смерти мужа пыталась взять на себя регентство от имени своего сына [272] . Существование в Европе традиции женщин-правительниц было наследием Анны и вышеназванные принцессы были далеко не уникальны.

Встав во главе крупных государств, они, в свою очередь, выполняли роль наставниц по отношению к своим отпрыскам, и не только. Луиза Савойская включила в свой девиз любовь к своим детям (Франциску и Маргарите Ангулемской) и книгам. При её дворе в Коньяке, а затем и при королевском, графиня Ангулемская стремилась дать им самое совершенное гуманистическое образование. Маргарита Австрийская, не имевшая собственных детей, воспитала большое количество маленьких принцев и принцесс, отданных под её материнскую опеку. Луиза дала образование королю Франции Франциску I, а Маргарита — императору Карлу V.

Анна также привила этим дамам любовь к книгам. Обе отличались количеством и качеством заказанных ими книг, а также интересом к авторам, пропагандирующим женскую власть. Симфорьен Шампье служил принцессе Анне, которой в 1503 году посвятил книгу Корабль добродетельных дам (La Nef des dames vertueuses), а затем перешел на службу к Луизе Савойской и прославил её род в Больших хрониках Савойи (Les Grandes Chroniques de Savoie) опубликованных в 1516 году [273] . То же самое можно сказать и об Оливье де Ла Марше, посвятившим свой труд Украшение и торжество дам (Le parement et triumphes des dames) Маргарите Австрийской, копию которого отправил Сюзанне Бурбонской. А Жан Лемер де Бельж в Короне из маргариток прославил Маргариту как идеальный образец образованности и гуманизма и перед тем как перейти на службу королеве Анне Бретонской в Храме Чести и Добродетели (Le Temple d'honneur et de vertus) восхвалил добродетель принцессы Анны.

Как мы увидим далее, именно под влиянием Анны европейские дворы становились более женскими.

Благодаря своему жизненному опыту и размышлениям, переданным многочисленным принцессам эпохи Возрождения, Анна утвердилась в качестве образца для подражания, о чём свидетельствует популярность её Наставлений. Дочь Луизы Савойской, Маргарита Наваррская, литератор и гуманист, заказала копию этой книги, которую считала эталонным зерцалом. Напечатанная Эсташем Марешалем и Жаном Баррилем в Тулузе, она была посвящена королеве Наваррской, которую за её добродетель сравнивали с принцессой Анной [274] . Это произведение было признано достойным, чтобы быть включенным в коллекцию книг, принадлежавших Диане де Пуатье, которая сама воспитывалась при дворе герцогини Бурбонской в Мулена. Можно с уверенностью сказать, что и великая Екатерина Медичи также была знакома Наставлениями, из которых она почерпнула идеи и использовала их в своих собственных целях.

Принцесса Анна оказала огромное политическое, культурное и этическое влияние на целое поколение женщин, властвовавших в начале XVI века. Большое число молодых девушек, воспитанных ею впоследствии заняли видные места в правительствах. Её политическое и интеллектуальное влияние в Европе начала XVI века было настолько велико, что можно с уверенностью сказать, что Анна стала первой великой принцессой-гуманисткой эпохи Возрождения во Франции.

Влияние Анны не ограничивалось только ролью наставницы юных принцев и принцесс. Теоретически Кристина Пизанская воссоздала идеальный Град женский в своём одноименном произведении, а Якобус де Цессолес (Якопо да Чессоле) сравнил феодальное общество с фигурами на шахматной доске [275] . Анне было хорошо известно содержание этих произведений, в них она черпала вдохновение и под их влиянием принимала ответственные решения. Принцесса знала по опыту, что количество и значение придворных дам повышает престиж и величие двора.

Анна стала истинной королевой своего дамского двора. Этот двор был огромен, и его следует понимать не в пространственном и физическом, а скорее в интеллектуальном и культурном смысле. За пределами герцогства Бурбонского и королевства Франция он распространялся на большую часть Европы — шахматную доску с политически самостоятельные фигурами, но с очевидным культурным единством.

Мы уже упоминали о многочисленных личных связях принцессы с мужчинами-политиками, основанных на стратегических и политических реалиях и являвшихся частью осуществляемой принцессой власти. Но Анна имела такие же связи и с женщинами, имевшими влияние при различных европейских дворах.

Реконструкция этих связей была проведена на основе источников, таких как письма, отправленные или полученные принцессой, и сохранившихся до наших дней весьма разрозненных свидетельств. Это исследование выявило существование сети связей между женщинами, центром которой была Анна как наделенная властью правительница, дочь короля Франции и герцогиня Бурбонская.

Занимаемое ею центральное положение было обусловлено тем, что Анна была дочерью короля, и именно происхождение вознесло её на пьедестал, куда не мог подняться никто другой, кроме Маргариты Австрийской и Анны Бретонской, а также сестры принцессы, Жанны, нелюбимой жены герцога Орлеанского. Кроме того, Анна была старше по возрасту, и все эти женщины были просто обязаны её уважать. Это объясняет почтение и смирение, с которым принцессы и дамы обращались к ней в своих письмах. Символическое господство и власть, исходившие от персоны Анны, сделали её выдающейся фигурой на политической шахматной доске.

В своих Наставлениях принцесса Анна восхваляла верность крови, предаваясь своеобразному восхвалению своей семьи, поскольку в первую очередь она хранила верность именно ей. Вполне естественно, что Анна поддерживала тесные связи с принцессами королевского дома Франции, из которого сама происходила.

Две её тётки по отцовской линии, герцогиня Савойская Иоланда и Жанна, вторая жена герцога Иоанна II Бурбонского, умершие в 1478 и 1482 годах соответственно, безусловно, оказали влияние на Анну, как своими политическими идеями, так и интересом к книгам и искусству, который они разделяли с королевой Шарлоттой Савойской. Иоланда прославилась как властная женщина и регентша, а Жанна — как известный меценат.

Анна проживала при дворе Карла VIII, в Амбуазе и Блуа, вместе со своей сестрой Жанной и всячески поддерживала её в отношениях с мужем Людовиком Орлеанским, которого побуждала навещать свою жену. Она никогда не ставила под сомнение законность их брака, организованного её отцом. Этот брачный союз был выгоден ей с политической точки зрения, поскольку герцог Орлеанский был её самым грозным врагом, и Анна не хуже его понимала, чем грозит этот бесплодный брак для Орлеанского дома. О характере их отношений говорят дошедшие до нас письма сестер, написанные в напряженный период плена Людовика Орлеанского. Жанна обращалась к Анне не только как сестре, но и как правительнице, пытаясь добиться освобождения своего мужа, к которому была очень привязана, несмотря на унижения и презрение, с его стороны. Она просила у своей сестры прощения для мужа и умоляла её ходатайствовать за него перед королем:

Однако, просительница так ничего от Анны и не добилась. Принцесса была бескомпромиссна и считала, что государственные соображения не могут превалировать над семейными узами. Для освобождения герцога не было никаких оснований, ведь он являлся серьёзной угрозой миру и её положению главы королевства.