Чтение онлайн

За окном слышится шум двигателя, поднимаюсь с дивана, и сердце в груди сначала замирает, потом отчаянно стучится о грудную клетку. Ладони потеют, поспешно вытираю их об подол платья.

Демид входит в холл, вперяется в меня холодным взглядом.

— Что-то случилось, Арина?

— Нне... Ничего, — мотаю головой, взгляд мечется ему за спину. Если сейчас за ним следом войдет какая-то девка, я не переживу.

— Тогда зачем ты приехала?

Кровь бросается в лицо, щеки изнутри опаляет жаром.

— Захотелось тебя увидеть, — сглатываю. Хорошо, на шею снова не бросилась, хоть и хотелось...

Демид потирает переносицу, и я только сейчас замечаю, какой он уставший. И заросший. Щетина еще вчерашняя, он явно сегодня не брился.

— Давай с тобой договоримся. Ты не будешь приезжать без предупреждения. А еще лучше без приглашения, — поднимает на меня черные пустые глаза, и сердце полосует острой болью.

— Почему? — губы непроизвольно дрожат, но я усиленно борюсь со слезами. — Разве ты не говорил вчера папе, что мы поженимся?

— Говорил, — холодные черные глаза продолжают меня изучать, — но я не говорил, что это будет сегодня.

— А разве мы... — начинаю и осекаюсь под его режущим острой бритвой взглядом.

— Арина. Ни о какой женитьбе сейчас не может быть и речи. Ты закончишь учиться, я тоже закончу... Это будет не завтра и не через год. Думаю, тебе лучше вернуться за границу, там качество образования гораздо выше. И отцу дай возможность личную жизнь устроить.

— Дем... Демид, — в горле пересохло, облизываю губу, отчего мужчина непроизвольно дергается и отводит взгляд. Но я же не специально... — То есть ты хочешь, чтобы я уехала?

— Так будет лучше. И для тебя, и для меня, и для Глеба, — он серьезно кивает, а мне кажется, стены рушатся и падают прямо мне на голову.

— Зачем ты тогда... Зачем так сказал, если ты меня не любишь? — смотрю не моргая, боюсь, что если моргну, прорвет плотину, которую с трудом получается сдерживать.

— А когда я вообще говорил о любви? Кому? — Демид сдерживает глухое раздражение и подходит ближе. — Послушай, детка, у меня был паскудный день, поэтому обойдемся без лирики. Да, я сказал отцу, что мы поженимся, но это как минимум лет через пять. И ни о какой любви речь не идет. Ты дочь Глеба, Арина. Я хочу, чтобы эти уебки от тебя отстали. И чтобы меньше пиздели. Другой цели у меня нет. Если за это время ты найдешь себе кого-то получше, я отвалю. И вздохну спокойно.

Неверяще смотрю на упрямо сжатый рот, вертикальную складку между сведенными на переносице бровями. На сверлящий взгляд. И не верю.

Не верю. Не хочу верить.

— Ты врешь, — шепчу, сжимая кулаки, — ты все врешь.

— Нет, не вру. И ты это прекрасно знаешь, — Демид берет в обе ладони мою сжатую в кулак руку. Держит, разжимает пальцы, гладит ладонь. — Не в того ты влюбилась, Аринка. Я не твой принц.

И я не выдерживаю. Всхлипываю, пробую выдернуть руку.

— Зачем тогда все это... Если не мой?..

Он не отпускает. Гладит.

— Потому что лучше я, чем кто-то из тех ублюдков. А с Глебом сейчас какая-то херня творится, не знаю, что ему в голову взбредет. Еще правда тебя за Исмаилова замуж выдаст. Поэтому я так и сказал.

— Значит... Значит это просто так, это все не по-настоящему? — за пеленой слез почти ничего не видно. Но как хмурится даже не вижу, слышу.

— Раз я сказал, то слово сдержу. Если никого за эти пять лет не найдешь, женюсь. Но лучше найди. Такого же двадцатилетку как сама, хорошего мальчика...

— Да пошел ты... — дергаю с силой, и он отпускает. Выплевываю в лицо со злостью: — Не нужен мне такой муж. И не влюбилась я в тебя, понял? Я тебя обманула.

Демид хватает за плечи и рывком притягивает к груди.

— Конечно понял. Сразу. С полпинка. Я же понятливый, — шепчет в волосы. А я отчаянно отбиваюсь.

— Отпусти меня! Ненавижу!

— Вот так правильно, — он еще раз втягивает носом воздух, зарывшись в макушку, и сам отталкивается. — Лучше ненавидь. Это намного более продуктивное чувство чем любовь. Иди, Арина. Моя охрана тебя отвезет. За руль я тебя не пущу.

— Да плевать мне на твои запреты! — кричу, размазывая слезы. — Ты мне никто.

— Я друг твоего отца, — отвечает он, пряча руки в карманы. — Я тебе от его имени конфеты покупал. Это больше чем никто.

Разворачиваюсь и бегу к выходу. Слабая надежда, что Демид передумает, остановит, догонит, тает с каждым преодоленным метром. Возле машины меня уже ждут двое охранников.

— Хотите мы вас отвезем, а машину потом пригоним? — спрашивает один.

— Делайте что хотите, — отвечаю, задыхаясь, — и поезжайте куда хотите. Я сама доберусь.

Хочу открыть дверцу, но меня за локти отводят от водительского сиденья и практически насильно впихивают в салон.

— Давайте без фокусов, Арина Глебовна, — говорит второй охранник, который садится за руль. Вроде как и с улыбкой, но достаточно хищной. Первый усаживается рядом.

Внезапно становится все равно, куда меня везут, и кто везет. Вчера он хотя бы сам сел за руль, сегодня спихнул охранникам...

— Делайте что хотите, — отрешенно смотрю в окно.

Последнее, что вижу, это Демид, стоящий у окна. Руки так и сунуты в карманах, хмурый взгляд пробирает до косточек.

Отворачиваюсь, закрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья.

Ненавижу.

***

— Папа, зачем мне уезжать? — я сопротивляюсь довольно вяло, мне на самом деле безразлично, что со мной будет дальше.

Но отец настаивает, чтобы я срочно уехала. Британия или Швейцария на выбор. А мне только стоит представить, что придется обустраиваться на новом месте, чем-то себя занимать до будущего учебного года, становится дурно.

— Так надо, дочь, не спорь, — отец в такие моменты становится похожим на Демида, и я за это сравнение себя ненавижу.

Я больше не хочу о нем вспоминать. В последний раз он выставил меня из своего дома как нашкодившего котенка. Дал понять, что я навязываюсь. Приказал охране отвезти меня домой.

Как я докатилась до такого, боже? Он с любовницей своей говорил приветливее. Поверила, что он жениться на мне захотел. Дура. Вот только...

— Папа, — поднимаю глаза, смотрю на отца в упор, — пап, скажи только честно, я тебе мешаю?

— Что значит, мешаешь? — в устремленном на меня взгляде исключительно недоумение и непонимание. Искреннее.