Чтение онлайн

На западной стене погребальной камеры художники изобразили сцены похорон Тутанхамона. В нижней части были нарисованы ду?хи подземного царства, с которыми будет встречаться покойный правитель. А на самом верху фрески – погребальная процессия: длинная вереница людей двигалась по направлению к Городу мёртвых. Великолепно исполненный саркофаг из покрытого золотом дерева, повторяющий форму человеческого тела, с мумией усопшего фараона величественно покоился на похоронных санях, которые тянули двенадцать скорбящих придворных. По всем правилам, здесь и должен быть изображён Аи в числе придворных. Но он запечатлел себя на северной стене в короне владыки Двух Земель…

Итак, усыпальница была почти полностью готова к «приёму» почившего фараона, даже по обеим сторонам входной двери уже стояли, охраняя проход, две золочёные деревянные фигуры Тутанхамона в полный рост. Одна из них олицетворяла самого фараона, а другая – его душу Ка.

Согласно религии египтян, даже мёртвое тело было вместилищем бессмертного духа покойного. Этот дух имел две ипостаси: дух Ба и дух Ка. Когда человек был жив, в нём пребывали два духа, но когда он умирал, дух Ба в виде маленькой птички с головой человека покидал тело и отправлялся к звёздам, которые, как считали египтяне, являлись душами умерших людей. Что касается духа Ка, то он был бессмертным и всегда присутствовал в человеческом теле, даже в мёртвом. Возникал Ка в момент рождения, а после смерти исчезал, но не надолго. Дух ждал, когда тело усопшего подготовят должным образом, чтобы снова вернуться туда. Без тела дух Ка не слышал молитв и не принимал жертвоприношений. Лишь после погребальной церемонии «отверзания уст и очей», дух Ка снова возвращался в тело, как бы оживляя покойного и давая ему вечную жизнь в Царстве мёртвых. Без Ка покойный не мог воскреснуть и наслаждаться жизнью в загробном мире.

Египтяне очень чтили именно дух Ка. Даже при жизни они никогда не забывали о нём. Поднимая кубок во время празднеств, они желали хозяину дома здоровья, могущества и обязательно добавляли фразу: «За твоё Ка!». Иногда случалось так, что дух Ка не находил тела умершего, потому что оно не было мумифицировано по каким-нибудь причинам, или могилу, где лежала мумия, варварски ограбили разбойники. Тогда разгневанный дух Ка, потерявший своё тело, приносил массу неприятностей окружающим, особенно родным и близким. Вот почему египтяне всячески старались сохранить тело умершего, совершая обряд мумифицирования, и постоянно следили за могилами своих предков.

В погребальную камеру Тутанхамона решено было в день похорон внести ещё два маленьких саркофага, где лежали тела его детей, двух девочек, родившихся мёртвыми. Отец должен был покровительствовать им в Царстве мёртвых и всячески оберегать от опасностей, ведь он как был, так и остался фараоном, только переселился в другую страну – Страну вечности!

Маленькая дверь в северо-восточном углу погребальной камеры вела в сокровищницу. Она была пока совершенно пуста, но скоро там будет храниться главная драгоценность гробницы – алебастровый саркофаг с четырьмя сосудами – канопами, а в них тщательно забальзамированные внутренности умершего фараона – печень, лёгкие, желудок и кишки. Сердце же останется в самой мумии почившего владыки. Без сердца он не сможет жить в загробном мире. Алебастровый саркофаг с канопами привезут в сокровищницу в день похорон Тутанхамона на специальных погребальных санях. Охранять главные сокровища будет большая статуя бога Анубиса, сделанная из эбенового дерева и покрытая золотом. Сокровищницу также наполнят другими предметами, которые при жизни радовали молодого фараона. Заботливая вдова, прекрасная Анхесенамон, уже уложила драгоценности и вещи любимого мужа в многочисленные сундучки, ларцы и шкатулки из дерева и слоновой кости, инкрустированные золотом и голубым фаянсом. Даже модели лодок с парусами и любимая колесница Тутанхамона в разобранном виде ожидали своего часа, чтобы занять место в сокровищнице великого владыки Двух Земель.

Ещё одно помещение рядом с погребальной камерой предназначалось для предметов, которые могли понадобиться умершему в загробной жизни. Аи распорядился сделать её большой. Здесь предполагалось разместить дополнительные модели лодок, ещё несколько колесниц, веера, щиты, мечи, кинжалы, статуэтки рабов и прислужников – для всяких работ в загробном мире и, конечно же, продукты. Были уже заготовлены корзины и мешки с пшеницей и ячменём, двадцать шесть видов красного и белого вина в запечатанных кувшинах, различные виды масел – для употребления в пищу, притираний и воскуриваний, несколько кувшинов с мёдом, сорок семь ящиков с сухой говядиной, один ящик с сухим гусиным мясом, сто шестнадцать корзин с сушёными фруктами, орехами, зёрнами и многое-многое другое.

И ещё один важный предмет ждал своего часа, чтобы занять почётное место в гробнице почившего владыки. Это – золотой трон Тутанхамона, на котором он величественно восседал при жизни. Трон был сделан из дерева, покрыт сверху листами золота и серебра, инкрустирован разноцветным стеклом, фаянсом и полудрагоценными камнями. Ножки – в форме львиных лап, а каждый подлокотник украшали вырезаные головы богини-львицы Сехмет, отождествляемой с «Оком Ра». Это означало: восседающий на престоле является «глазами бога». На спинке трона был изображён сам Тутанхамон со своей женой Анхесенамон. Их окружали пучки растущего камыша и божественные цветы лотоса. Верхнюю часть спинки украшал живописный орнамент, в центре которого сиял золотой солнечный диск с исходящими солнечными лучами, и на конце каждого луча – человеческая ладонь.

Этот трон сделали, когда Тутанхамон только занял место великого владыки Двух Земель и жил в Ахет-Атоне, городе, построенном его отцом Эхнатоном. И солнечный диск с лучами был символом ныне отверженного бога Атона. Тутанхамон не захотел ничего менять в облике своего трона, хотя он и являлся для всех напоминанием о тех злосчастных днях, когда правил Эхнатон. Конечно, у Тутанхамона было ещё несколько тронов, но этот золотой являлся самым значимым, и потому, несомненно, почивший правитель хотел бы восседать в Царстве мёртвых именно на нём.

Итак, близился день похорон, и приготовления к этому торжественному дню шли полным ходом. За всем лично следил Аи – визирь и верховный жрец Амона. Он решил устроить небывало пышные похороны Тутанхамона, чтобы все запомнили, как искренне и глубоко любил он и почитал великого владыку.

Двое мужчин медленно шли по улицам Фив, внимательно наблюдая за всем вокруг. Выглядели они как состоятельные вельможи. Длинные белые гофрированные платья-туники из льна, широкие тоже гофрированные пояса и свободные тонкие плащи, накинутые на плечи – все добротно и богато. А великолепные украшения и большие завитые парики добавляли им изысканной респектабельности. Два знатных горожанина вышли немного прогуляться. Но стоило посмотреть на них чуть внимательнее, и сразу было видно: это не египтяне. Да, смуглые, да, одеты нормально, а вот глаза… Они были подведены чёрной краской для придания миндалевидной формы, согласно здешней моде, но цвет! Они же были светлые: у одного – зелёные, у другого – голубые. А у всех египтян – исключительно карие и, как правило, очень темные. И ещё, пожалуй, рост этих двоих обращал на себя внимание. Они почти на голову возвышались над толпой.

– Эх, надо было все-таки контактные линзы надеть, – сказал Максим. – На нас обращают внимание.

– У меня и так глаза чешутся и слезятся от этой краски, а если ещё и темные линзы… Считай, я буду слепым, – ответил Сергей.

Они находились в древнем городе уже порядка получаса и за это время, конечно, успели заметить, что их внешний вид не совсем соответствует облику местных жителей, хотя все что можно было подготовить заранее, специалисты сделали безукоризненно: одежду, обувь, украшения, головы побрили, водрузили пышные парики, даже про цвет кожи и глаз не забыли. Но рост… Что тут поделаешь? Подбирать для работы коротышек? И ведь есть еще походка, мимика, жесты – этому надо годами учиться. А тут, простите, все срочно!

– Нет, – проворчал Максим, – линзы нужны. Я тебя послушал, потому что ты здесь второй раз, а сейчас жалею. Мало мне, что я чувствую себя дядей Степой! Знаешь, будто в детский сад пришел, где все такое маленькое, даже столы и стульчики. А теперь еще должен щуриться. Чтобы не сверкать на них своими белыми глазками.

– Насчет дяди Степы. Это же акселерация, – проявил эрудицию Сергей. – Может, к двадцать второму веку все вообще будут двухметрового роста.

– Не будут, – заверил его Максим. – Я как-то с Борисовым говорил на эту тему…

– Вот про Борисова не надо! – сурово перебил Булаев. – Давай-ка лучше к делу

– Давай, – согласился Максим. – Только инструкции надо выполнять – это я про линзы. Глупо из-за такой ерунды сорвать нашу миссию.

– Ладно, – сквозь зубы ответил Сергей.

Они остановились в укромном месте, открыли корзину, в которой лежали всякие нужные вещи, в том числе и «Фаэтон», и достали миниатюрные коробочки. В общем-то, линзы, сделанные по последнему слову техники, не так уж и мешали, во всяком случае, человек быстро привыкал к ним.