Чтение онлайн

– И так, красноармеец Пуля! – сказала она и достала из кармана варежку. – Искать!

Девочка подошла к животному и дала понюхать вещь. Собака в ответ опустила голову к земле. Она, подняв уши, подошла к хозяйке и стала вертеться возле кармана куртки. Катя взяла её за морду и отвернула от себя:

– Нет! – строго сказала она. – Хлеб потом! Кому сказала? Потом!

Девочка отбежала от животного на несколько шагов. Но Пуля в наглую пошла за ней. Катя нахмурилась:

– Вот пропадёт у нас боец, а ты найти не сможешь! И что тогда?

* * *

Резанцев и Сорокин наблюдали за ней:

– Дрессирует, – улыбнулся Иван.

Александр кивнул и выдохнул дым.

– Пуля же уже знает некоторые команды? – спросил Сорокин.

– Она знает команду «домой», – сказал командир.

– Ты что-то в последнее время смурной какой-то, – заметил Сорокин. – Случилось что?

Александр отвернулся и махнул рукой.

– Ааа, – протянул Иван, – я всё понял.

Резанцев смотрел на протоптанный снег, через который уже проглядывал неровный лёд. Конечно кое-что случилось. И, к сожалению, дома в родном Лихвине. У Александра уже второй месяц шёл спор с его невестой Таней, единственной, кто осталась ждать его дома. У неё полгода назад слегла бабушка. Больше она не встанет. Старость берёт своё. Старость взяла, скоро Смерть отнимет. Не за горами бродит Костлявая. Вера Васильевна, а именно так звали бабушку, была единственной родственницей Тани. Родители девушки погибли во время Первой Мировой войны, также, как и отец Александра. Мать её была врачом, а отец солдатом. Никто не вернулся. Вот и легла ответственность за воспитание внучки на плечи Веры Васильевны. Свой долг она исполнила, ребёнка вырастила. Теперь пора и отдохнуть. Только из-за бабушки и её здоровья Таня не могла уехать из Лихвина. А так очень хотела выучиться на курсах медсестры и уйти на фронт лечить раненых, точно также, как и её покойная мать. И вот, когда стало понятно, что конец бабушки близок, девушка и стала задумываться об уходе на войну. Никто её уже держать дома не будет, а Родине нужна помощь. Написала об этом в письме. Вот на этой почве и завязалась ссора у неё и Резанцева. Александр, разумеется, отговаривал её. Он знал о том, как тяжко приходиться медсёстрам. Но Таня – девушка упёртая. Если она что-то задумает, то обязательно выполнит. Писем от неё уже давно не поступает. Недавно почта приходила. Писали из Москвы, Донецка, даже из Грузии и Татарстана, но не из Лихвина. Александр подозревал, что случилось. И уже ждал, когда вести придут не из дома, а из какого-нибудь батальона, полка, дивизии. Или куда она там поступит? Тяжело. И сделать ничего нельзя. Как можно достучаться до человека на расстоянии? Никак. Вот и сиди, жди. А Резанцев не привык сидеть и ждать. Он привык действовать. Но сейчас, к сожалению, от него ничего не зависело. Он хоть и командир, но на неё не повлияет. Да и, если быть честным, Александр уже понимал, что она не отступится. Сам бы не отступил. Оставалось только переживать и ждать письма.

– Кстати, хотел спросить тебя по поводу наших музыкантов, – вывел его из невесёлых мыслей Сорокин.

– Что тебя не устраивает? – повернулся к нему Александр.

– Не слишком ли жестоко? – поднял одну бровь тот. – Даже со стороны командира.

– В самый раз, – сказал Резанцев. – Лучший способ сплотить двух неприятелей – поставить им общую проблему.

Иван усмехнулся:

– Помню-помню, – проговорил с ностальгией он. – Нам в училище это постоянно твердили. Как его звали то… Федот Акакиевич. Вспомнил.

– Пригодилось же, – улыбнулся Резанцев. – Не зря он нам это в голову вдалбливал.

– А почему именно «Тачанку»? – спросил Сорокин.

– Потому, что я так решил, – стряхнул пепел с самокрутки командир и добавил. – А ещё потому, что она мне очень нравится.

* * *

– Я ненавижу эту «Тачанку»! – со злостью прошипел Косминов и поставил пальцы на кнопки баяна.

– Ты просто играть не умеешь, – подцепил струну Василенко. – А песню не трогай.

– Сам – то её подобрал? – посмотрел на бойца тот. – Умник.

– Я уже год, как её подобрал, – ответил Евгений. – Под тебя переделываю.

Солдаты сидели в одной из землянок и пытались разобраться с заданием командира. По отдельности – то они её сыграют, а вот вместе… Вместе тяжело. Как бы они не старались – ничего не получалось. То там не получается, то тут не сходится. Желание бросить всё к собачьим чертям удерживало только задание Резанцева.

– Ещё раз, – потёр глаз Василенко. – Я играю фон, – он указал пальцем на Косминова. – Ты – мелодию. Поехали на счёт три. Раз… Два… Три…

Он заиграл вступление, через несколько секунд подключился и Игорь. Но опять перед припевом они заглохли. Что-то не так с темпом:

– Ты можешь так не гнать? – спросил Косминов. – Ты перед припевом так начинаешь ускоряться.

– Ты тянешь потому, что, – сказал тот. – Я пытаюсь хоть как-нибудь темп вывезти, а то совсем…

Тут их спор прервал настойчивый стук в дверь.

– Входите! – крикнул Василенко и подкрутил одну струну.

Дверь тихонько отворилась и внутрь забежала Пуля, довольно виляя хвостом. Собака сразу же направилась в сторону печки отогреваться. За ней зашла и Катя. Она поспешно закрыла дверь и повернулась к бойцам.

– Тебя товарищ командир послал? – обеспокоенно спросил Игорь. – Уже вечер?

– Да нет, – вытерла нос рукавом та, – обед. Вы вообще есть собираетесь?

– Мы тут репетируем, – приподнял баян Косминов.

– Дядя Максим сказал, что игра игрой, а обед по расписанию, – проговорила девочка. – В общем, меня за вами послали.

– Спасибо, что предупредила, – поблагодарил её Василенко. – Но мы вряд ли пойдём. Не успеваем.

– Так трудно что ли? – с сочувствием спросила та.

– Вместе трудно, – ответил Игорь.

– А вы петь пробовали? – подала идею девочка. – Мне кажется, с пением хорошо пойдёт. И на сытый желудок тоже.

– Петь, – задумчиво произнёс Евгений. – Хорошая мысль. Спасибо, Катюх. Но обедать мы не будем. Пусть Максим там не серчает. К ужину придём.

Девочка улыбнулась и кивнула. Она подозвала к себе Пулю, которая уже пригревалась возле буржуйки:

– Пошли, Пулёк, – сказала она и после этого они вышли на улицу.

В землянке снова остались один Косминов и Василенко.

– Ну что? – повернулся к Игорю Евгений. – Попробуем?

– Попробуем, – вздохнул тот. – Куда деваться?

С пением и правда стало легче. Кто бы мог подумать, что ребёнок, ничего не смыслящий в музыке, предложит верное решение, до которого не могли додуматься музыканты. И сразу темп встал на своё место: никуда спешить не получалось и отставать тоже. За это время пыл ссоры потихоньку начинал утихать, бойцы уже не огрызались друг другу и даже улыбались. Вот оно – правило общей проблемы. И вот, наконец, у них получилось. Чисто, без ошибок. Руки отваливались, бойцов уже мутило от музыки, хотя раньше с ними это никогда не случалось. Как бы Василенко не любил свою гитару, он чувствовал, что наигрался на неделю вперёд точно, а может и больше. Евгений прислонился щекой к корпусу инструмента и вздохнул:

– Ну всё, – сказал он, – по шапке от командира точно не получим.

– Интересно, а что было бы, если бы мы не подготовились? – лёг на нары Косминов. – Как бы это выглядело?

– Я не знаю, – сказал тот. – Но знать бы не хотел.

– Слушай, – убрал с себя баян Игорь, – прости, что полез. Мне хотелось с тобой просто посоревноваться и всё в этом духе.

– Я понимаю, – зажал пальцами струны Василенко, – сам таким был несколько лет назад. И ты извиняй. Не следовало до такого доводить и тебя за грудки хватать.

Косминов задрал рукав и, прищурившись, посмотрел на наручные часы:

– Тогда пойдём, показывать, что мы тут наиграли.

* * *

Пламя костра вздымалось в чёрное звёздное небо, потрескивая на дровах. Катя с бойцами долго разводили огонь. Очень ветер мешал и снег. Но, со временем ветер утих, снег убрали и пламя, наконец, разгорелось. По такому поводу грех костёр не развести. Все с нетерпением ждали обещанный концерт. Катя сидела на бревне и грела руки. Рядышком сидела Пуля. Она сегодня так и не смогла отыскать хозяина варежки. Носилась-носилась по всему лагерю, так и не нашла. А ведь собака была близко. Михаил Макаренко не так далеко находился. Но ничего, в следующий раз получится. Народ только собирался вокруг костра. Медсёстры тоже пришли. Как такое можно пропустить? Только вот не наблюдалось главных героев всей этой затеи: музыкантов и товарища командира. Катя сидела и мотала головой в разные стороны, пытаясь найти их глазами. «Ну где же они», – гадала она. Тут показался Резанцев и Сорокин. Они прошли вперёд. Александр оглядел всех бойцов: